— Ступайте и подумайте, может быть у вас найдутся собственные предложения. — продолжил Тирисфаль. — А это для личных трат. — на стол легло три золотых слитка.

— Благодарим. — за всех ответил старый вояка. Особой жадности или радости от увиденного золота он не испытал. Воспринял его, скорее, как полезный ресурс. Остальные проявили схожее отношение.

Не дожидаясь, когда гости покинут подземелье, маг и сам вышел из покоев, направившись на третий уровень. Ступая по ступеням, он не отрывал взгляда от происходящего в одном из отдаленных помещений. То давно превратилось в личную пыточную для Инфей. Изначально туда попадали ситисы, пока там прочно и надолго не обосновалась ее мать. Суккуб с тремя парами рогов.

От былой красоты демоницы ничего не осталось. Жрица растягивала удовольствие, как могла, отнимала у матери за раз совсем немного. Однако, ходила к ней довольно часто. И это дало соответствующий результат.

Хозяйка ковена лишилась век, губ и носа. Те были срезаны. В отсутствии естественной смазки, глаза начали сохнуть и превратились в ужасное зрелище. Кожа свисала с некогда прекрасного лица тонкими полосами, подрезанными сверху, обнажая нетронутые мышцы и кости. Груди, полные, наливные, отсутствовали. На их месте зияли две раны. Ногти из пальцев были вырваны. В том числе на ногах. Не обошла вниманием суккуб живот. Из него торчали длинные спицы, под разными углами пронзающие чрево матери и превращая каждый вздох в пытку. Само положение, в котором она сидела, создавало давление и, как следствие, боль. Кожа на ногах местами была срезана, а из прорех торчали оголенные нервы. Досталось и тому, что было между ними.

Мухи не витали над телом лишь по одной причине — насекомые не могли проникнуть в подземелье. Разложение и отмирание тканей уже терзало полутруп. Местами из ран сочился гной.

«Изначально Инфей действовала куда тоньше. Похоже, последние издевательства — попытка вытянуть крохи энергии из Искры. Нас слишком долго не было. Суккуб истощилась».

Войдя в пыточную, чернокнижник невольно привлек к себе внимание. Хозяйка ковена на него никак не отреагировала. Ее глаза уже не могли видеть, а уши испортила сама ученица. А вот жрица повернулась, тяжело и возбужденно дыша. Сразу после секса в купальне она отправилась к матери, дополнить одно удовольствие другим. В руке, для последнего штриха, она держала молоток.

— Так ты ее убьешь раньше, вот, возьми. — демонолог не понаслышке знал, как трудно отделить подобным образом рог демона от черепа. Сам пробовал. Рога в целом плохо поддавались дроблению, даже при помощи специальных механизмов и инструментов. Потому, он снял с пояса и протянул нож, которым пользовался для разделки туш.

Выронив молоток, Инфей взяла предложенный инструмент. Опустившись на голени, призывно выпятила попку, будучи полностью нагой. Бросила короткий, обжигающий взгляд через плечо, и взялась за дело.

Приставив нож к основанию рога, немного надавила, сразу погрузив кромку в верхний слой. Голые мышцы на лице ее матери задергались, вместе с обрезком языка. Из горла вырвался стон. Но не от боли. То была реакция, полная страха, инстинктивная.

Боль к демону пришла чуть позже, когда жрица начала пытаться подпиливать рог. Тогда из глотки донесся вопль, способный в иной ситуации оглушить. Тирисфаля спас капюшон в паре с улучшенной слуховой системой. Первый как раз препятствовал вреду от слишком громких звуков. Вторая обладала устойчивостью.

Рыжая красавица, тем не менее, словно ничего и не слышала. Она продолжила с упоением перепиливать рог, первый из шести. Крик матери лишь распалял ее, заставляя безумно скалиться.

Между жертвой и суккубом устанавливается канал, пролегая от одной души, к другой. Через него демон, по средствам причинения боли, способен вытягивать крупицы души, подпитывая свой собственный рост, наращивая могущество. Такой имелся и у Инфей с матерью. Маг его видел ясно. Со временем он стал куда крепче, более зримым и четким. По нему потихоньку струилась энергия души. Однако, стоило Инфей взяться за рог, он начал меняться. Перестраиваться. Становился больше. И вместе с тем, стал менее стабильным.

Из интереса, так как видел подобное впервые, колдун направил меж двух женщин левую длань. Чуть сжал пальцы. Подкрепил воздействие своей волей, заставив канал обрести твердость. Как сделать подобное иными способами он не ведал. Пока. Но поддержать свою жрицу, к чему бы то ни привело, хотел здесь и сейчас.

По окрепшему каналу энергия души хлынула с новой силой, как вода по стоку. Душу начало буквально засасывать в него. С хрустом отломленный рог брызнул кровью и создал всплеск боли, заставивший демона на секунду прекратить крик. Но вдохнув полную грудь воздуха, она лишь усилила вопль. А по каналу прошел целый фрагмент, почти его уничтожив. Однако, тот уцелел, не без сторонней помощи, и стал крепче. К тому же, новые и грозящие переменами процессы запустились в душе самой Инфей.

На первом роге жрица не остановилась, наоборот, начала что-то бормотать себе под нос, совсем тихо, и с удвоенной прытью принялась за следующий. Но чернокнижник ее слышал, именно ради подобных моментов, чтобы слышать чужое бормотание и лучше различать потусторонний шепот, он поработал над своим слухом. Жрица произносила молитву, которую придумала самостоятельно. Смысла в ней имелось со щепотку. Все сводилось к банальному восхвалению.

С каждым обломанным рогом, менялось и тело хозяйки ковена. Оно сохло. И без того ужасное состояние усугублялось. После третьего рога именно пытка, выстроенный канал, поддерживала в ней подобие существования. А по нему начала струиться не только душа, но и жизнь с маной.

Отпилив последний рог, Инфей застыла с отпечатавшимся на лице блаженством. Ее мать издала последний вопль. Он упругой волной прокатился по пыточной, потрепав капюшон демонолога и впившись в стены, создав на тех паутину трещин. Тело демона рассыпалось пылью, как после использования Дезинтеграции. От души ничего не осталось. Даже Сущность перекочевала по каналу, слившись с таковой у Инфей.

Наконец, придя в себя, суккуб собрала с пола все рога, прижала те к груди и быстро засеменила к другой комнате. Тирисфаль пошел следом, очень уж ему было любопытно. Добравшись до алтаря, который он благополучно украл у одного из властителей демонов и посвятил самому себе, трансформировав, суккуб высыпала на него рога. Собрала из них незамысловатую фигуру и произнесла молитву. Уже другую.

Слова словно придали ускорения изменения, что пронизывали ее Искру. Те начали протекать более бурно. Душа буквально пульсировала изнутри, не пытаясь расшириться в стороны.

Обернувшись, она хищно оскалилась и нагнулась над алтарем, уперев в него руки. Иных, кроме единственного смысла, поза не предполагала.

Следующий день

Инфей лежала на алтаре, блаженно растянув губы в улыбке, вопреки впивающимся в спину и бока рогам. Они причиняли боль, неудобство, но не могли поколебать ее настроя. Впервые сексуальный и садистский голод были полностью утолены. Да так, что она не могла собрать вместе раскинутые в стороны руки и ноги. Даже не думала о них. Ни о чем не думала, кроме пронизывающего каждую клеточку удовольствия.

Тирисфаль, напротив, радости своей жрицы не разделял в полной мере. В сумке у него появилась пара пустых флаконов, с некогда не самыми распространенными субстанциями. Ими он поддерживал выносливость и подстегивал организм. Это не сказалось на теле в положительном ключе. Мышцы ломило, суставы выкручивало, в голове царствовал легкий туман, застилая мысли.

«Точно забеременеет. Кажется, мать Инфей упоминала наличие в прошлом у людей подобной практики. Совместного с демонами потомства. Если она не врала, то что у нас получится? Во мне сейчас не только человеческая суть. И как, интересно, сказывается наша магическая природа на естественном биологическом процессе? Понаблюдать или нет? Пожалуй… нет. Сейчас хватает иных забот. Потом, когда-нибудь, обязательно попробую исследовать это направление. В конце концов, это любопытная возможность увидеть зарождение новой души», — магу хватило одной мысли, брошенной через порабощающее заклятье, чтобы оборвать всякий намек на возможную беременность.