— Как круто завернули твои размышления. Сейчас мне хватает одной тебя. Пока не станешь состоятельна контролировать, обучать и прививать правильные взгляды своим «сестрам», никого призывать не стану. К тому же, вам понадобится свое гнездо, уж я знаю. До появления башни, ресурсов и времени под него у меня нет.

«Содержать суккуб, пока они условно „юны“, довольно просто. Кидай в них золотом, они его сами конвертируют во все нужное. Особенно, когда над ними есть старшая, способная пресечь все лишние поползновения. Но кто их будет всех трахать? Точно не я, слишком жалко тратить время. Опять же, надо обеспечить им пыточную. Для всех суккуб боль от рождения единственный способ вытягивать энергию души. И хотя они могут быть полезны, в том же воздействии на игроков, пока не появится собственного места, нечего думать о создании личного конева. Вот когда начнут обзаводиться новыми рогами и прогрессировать в изучении магии, тогда пойдут настоящие расходы».

— Ладно, тогда мне тоже надо потренироваться на мышатах. Надеюсь, буря не дотянулась до Дальнего Приюта. Иначе, к нашему возвращению, мастера и прочие тренеры еще не приедут.

— Собираешься следить за прогрессом странников? — ноги мужчины отсчитывали последние ступени.

— И держать их в узде. Многие уже заглядывают мне в рот и куда пониже, раздевая взглядом, ими легко вертеть. Своих женщин они почти игнорируют. Добиться власти над остальными будет несложно.

— Собираешься мотивировать своим телом?

— Никогда, мерзость. — идущая чуть позади суккуб скривила прекрасное личико в таком выражении отвращения, будто ей предлагали спариться с животным. — Им хватит вскользь показанной улыбки.

Тирисфаль подступил к последней преграде — обычной двери, насколько она могла быть обычной, будучи отлитой из камня. Воспользовавшись Телекинезом, он отворил ее, не прикасаясь руками и не замедляясь.

За дверью оказался обширный зал. Ровнехонькие стены, пол и потолок, из чистого серого камня, покрывали вырезанные в нем символы. Знаки мерно горели голубым, исправно неся службу. В центре комнаты находился резервуар почти двадцать метров диаметром, полный насыщенно синей жидкости.

— Это же… мана? Жидкая?

— Как она есть. — маг кивнул. — Хоть по фиалам разливай, хоть руками черпай и пей. Крайне полезная субстанция. Я устану перечислять, где и для чего ее можно использовать. И это, не касаясь заклинаний или ритуалов.

«Примитивная конструкция и… идеальная. Смогу лучше сделать? Не уверен», — в мыслях колдун мог честно признаться себе в том, чего не мог демонстрировать перед спутницей. — «Чистая магия, без направляющих и прочей материальной чепухи. Теперь ясно, почему источник задействован не полностью. Таруш просто не мог зачерпнуть из него еще больше. Видимо, не имел доступа к материалам, потому обходился тем, что всегда есть при каждом маге. А ту энергию, которая осталась незадействованной, он использовал в качестве маскировки, искусственно перестроив потоки. Я не умею так глубоко вмешиваться в естественные потоки маны, слишком большое требуется усилие. Раньше такое лежало за гранью возможностей, сейчас тем более. Впрочем, за меня всю работу будет делать артефакт. Стены придется медленно убирать, потихоньку разбирая конструкцию чар. Бассейн можно оставить, он будет полезен. Зал расширить раза в два, и Сердце Башни поместится. Много работы предстоит. Очень много. Еще больше придется придумывать и делать самому, по части наложения чар. Первое и единственное Сердце мне досталось в качестве добычи, ну хоть хватило в свое время ума попробовать разобраться в его устройстве, хоть и не добился ничего. Зато сейчас, обращаясь к памяти, смогу все детально вспомнить».

Параллельно размышлениям, колдун подошел к каменному борту, тот имел небольшую высоту, и спокойно его перешагнул. Прикосновение огромной концентрации маны к ауре наполнило все тело ощущением приятной прохлады. Дрожь пробежала по коже. А все естество наполнилось ощущением всемогущества. Аура мгновенно наполнилась и стремилась начать расширяться, чтобы принять еще больше магической силы.

Усилием воли погасив опасные процессы, чернокнижник начал раздеваться, сбрасывая элементы одеяния вниз, в воды. Им требовалась подпитка, а она обещала занять определенное время. Артефактам предстояло завершить начавшиеся в них странные процессы. И хотя подождать можно было, не снимая ничего, улегшись прямо так, чернокнижник не собирался идти скучным путем. Развлечение находилось под рукой.

— Залезай. — повернувшись, он чуть наклонил голову к плечу, встретившись с горящими алчностью глазами. Однако, демонолог не обманывался. Похотливую прислужницу, в данной ситуации, волновал не он, а воды источника. — Раздевайся. Поворачивайся задом. Начнем с твоей любимой позы. У нас много времени.

Несколько часов спустя

Абсолютно голая и крайне довольная суккуб сидела попкой на борте бассейна, полоща ноги по щиколотку в водах маны. Сам факт нахождения в месте, о каком раньше ни читать, ни слышать ей не доводилось, радовал ее. Все ее нутро распирало от любопытства, но сначала секс, а потом не менее важный процесс нанесения татуировки, заставляли ее держать рот на замке.

Для Тирисфаля спина демоницы не была холстом, однако, он воспринимал ее именно так. Обычно для подобного рода процедур требовались подходящие Близости, хотя бы одна, и навыки. Первого у Тирисфаля не было, он никогда не стремился стать художником. В качестве второго служили познания, собранные благодаря множеству экспериментов.

Ему доводилось видеть результаты умельцев, обладавших Близостями подходящих направленностей. Их татуировки получилась многогранными, мощными. И даже малейший, казалось бы, штрих, мог нести несоизмеримый эффект. Так, ему удалось однажды повстречать человека, несшего на коже рисунок, что уравновешивал разом три Сущности. Не позволял ни одной из них взять верх над остальными, подавлял сильных, подтягивал слабых. Изображение могло легко уместиться на ладони. Ничего подобного он сам повторить так и не смог, равно как и прощупать тропинку, верное направление.

В силу отсутствия Близостей и художественного таланта, рисунок, что маг наносил на спину суккубе, представлял из себя банальную магическую формулу. Сложную, развернутую, но все еще остающуюся лишь формулой. Такой способ предполагал полностью контролируемый результат, главное знать, чего хочешь и как этого добиться. Однако, в том и крылась одна из сложностей — мало кто вообще понимал, как воздействовать на ауру, чтобы сделать ее сильнее тем или иным образом. Вторая проблема — пространство. Сложная магия требовала развернутых формул. И чтобы уместить подобное на кожу, формулу приходилось ужимать.

Рисунок, что наносил чернокнижник, распростерся от шеи к лопаткам и в низ, частично наползя на поясницу. В нем отсутствовало всякое изящество или красота, не считая сложности конструкции. Как и полагается, он представлял из себя нагромождение линий, символов и фигур. В самом центре, на хребте, как особо сложном участке, место оставалось свободным.

«Успеть бы, иначе закончить смогу еще не скоро», — всем нутром демонолог ощущал, как «заплатки», образовавшиеся на ауре, постепенно истончаются. Ману уже стало контролировать гораздо сложнее, чем в начале процесса. Тем не менее, он не прерывался, торопясь успеть.

Левым указательным пальцем, всего на миллиметр не касаясь кожи, Тирисфаль медленно вел вниз, от лопатки. Вслед за когтем перчатки, сплетались причудливые узоры. Тончайшая вязь, для обычного глаза выглядящая как голубоватая полоса на бледно-белой коже.

Мастерство и твердость разума, безошибочно держащего контроль над сорока пятью потоками маны, позволяли воплотить в жизнь то, что в ином случае могло занять гораздо, гораздо больше пространства. Изначально рисунок, первый, лишь немного увеличивал скорость восстановления в ауре. Теперь же его суть изменилась, стала сложнее, хотя основа осталась прежней.