Наведя левую длань на ан’карата, чернокнижник сжал пальцы. Душа послушно покинула тело, сама сбрасывая оковы плоти. Оставшиеся без контроля духи… так и остались стоять на месте. Своего разума они не имели. Духовные нити, которые ан’карат использовал для контроля, выжигали сознание. Он заменял чужую ментальную энергию, использовал духов как продолжение себя.

С ними Тирисфаль поступил так же, потратив чуть больше усилий. На сих приобретениях он не остановился. Пополнив запас энергии душ в поясе, приступил к следующему призыву, немного изменив формулу. Энергии на нее ушло столько же, а разлом стал чуточку больше, наводка использовалась та же — душа другого ан’карата.

Все добытые органы раскладывались по контейнерам, чтобы в будущем их можно было вдумчиво и не торопясь переработать. Кровь сливалась по колбам. Темно-синяя жидкость содержала в себе большое количество маны Без поддержки организма, она активно выделяла излишек энергии, так что ее можно было использовать по прямому и самому простому назначению — пополнить собственные запасы, вытянув ее, как из накопителя.

На четвертый раз формула претерпела еще больше изменений, в сторону адаптации процесса. Планарный разлом стал стабильнее, маны на его создание, расширение и поддержание начало уходить меньше. Вместе с прорывающейся маной, получался солидный результат в конечном итоге.

Еще в процессе, до того как призвал и убил последнего ан’карата, Тирисфаль ощутил отклик от формулы и наплыв мыслей. Мозг начал зудеть от желания воплотить подвернувшуюся идею. Так о себе давала знать одна из Близостей.

Покончив с разделкой и убрав души в сумку, маг приступил воплощать задуманное. Основой все так же служил выложенный в полу круг призыва, в будущем его предстояло доработать и расширить, переделав в самостоятельный ритуал. Поверх него легла конструкция из рун четвертого порядка, раскинувшись на несколько метров в диаметре. Там замерла Искра наводчик. Остальные элементы принадлежали в основном третьему порядку. Но было и два глифа на порядок выше. Чтобы компенсировать такие перекосы, формулу приходилось раз за разом расширять, выравнивая нагрузку и распределяя потоки энергии.

Задействовав семьдесят магических потоков, свободными оставались всего два, колдун полностью окружил себя письменами. Без поддержки рисунка на полу, он бы такое сотворить не смог. Тогда требуемое число магических потоков попросту превысило бы доступное ему число.

Запустив ману по формуле, чернокнижник мгновенно ощутил нарастающую нагрузку. Но теперь она давалась гораздо легче. Вместо ожидаемого огня, пришла лишь тяжесть. Ощущение огромного, но пока еще подъемного. Пока, потому что напряжение медленно нарастало, угрожая в какой-то момент вылиться во вполне знакомую боль.

Тонкая полоса разрезала пространство, начав постепенно расходиться в стороны. За несколько секунд образовался овальный проход, вместо привычного разрыва, что выглядел подобно скверной ране на теле реальности. Новый подход дал совсем иной результат. Сопротивление уменьшилось. Тиски, что раньше пытались раздавить разрыв, на нормальный проход так не напирали. Отток маны уменьшился, став… приемлемым. Взамен возросла сложность первого толчка, как и требуемые затраты маны. Но уже стабильный ход на половину поддерживался энергией из самого плана.

«Это надо записать!»

Поток маны из Планарного прохода постепенно усиливался, превращаясь в подобие ветерка. Плотные потоки магической энергии омывали Тирисфаля, трепля мантию и капюшон. Астрал выглядел примерно так, как он и ожидал. Все, до куда хватало силы зрения, утопало в синеве. Сильные течения, как вода, скользили в пространстве. Плыли особенно плотные, необычные облака из маны. Своеобразные сгустки. Вдали бушевало подобие шторма, мана в том месте закручивалась в вихрь, бурлила и затягивала в себя все, до чего могла дотянуться. Бушевали молнии. Спонтанно появлялось воплощенное вещество, вода или лед, земля и пыль, принимая причудливые формы. Внутри бури творился настоящий хаос. Там зарождались и погибали примитивнейшие аберрации.

Астрал выглядел скучно для постороннего, и захватывающе, интересно, для любого мага. План той энергии, коей пользовались все чаротворцы, попросту не мог не притягивать внимание и помыслы. Это был первейший источник могущества, о котором задумывались все, кто хоть что-то понимал. Те же источники магии брали свое начало из Астрала.

Тирисфаль тоже не остался не затронутым теми перспективами, коими грозило открытие стабильного прохода. Оставалось сообразить, как правильно использовать свое достижение. Найти способы и методы, которые позволят извлечь из него максимум пользы. Пока же он отдался созерцанию. Слишком завораживающими были виды перетекания из стороны в стороны таких объемов энергии, что их могло хватить на… что угодно. На любой катаклизм. Выплеснись в мир хотя бы десятая часть подобной мощи, и эффект превзойдет бурю, что пройдясь по касательной, почти смела гору и утопила остатки садов Арил’Ируна. В эпицентре должен был твориться сущий кошмар. И кристаллизация некоего стихийного воплощения. Частицы того катаклизма.

«Свое путешествие начну с поисков той вещицы. Что бы это ни было. Не найду, придется заплатить большую цену…»

Наблюдая за течениями магии, чернокнижник перевел внимание туда, где обитал тот, на кого вообще-то и был наведен проход. Ан’карат обосновался в руинах. В целом куске какой-то крепости. По залам и пустым помещениям бродили подчиненные им духи, а сама аберрация кружила вокруг крохотной точечки. Выхода какого-то источника магии. Ждал подходящей возможности, дабы проникнуть в реальность, игнорируя все остальное.

«Даже странно, почему эти твари так сильны именно в ментальной составляющей, хотя рождены благодаря Плану чистой магии. С другой стороны, мана — есть все, всему может быть дано из нее начало. Вот и получаются целый устойчивый подвид аберраций, воплощающих в себе ментальные способности. Это ведь тоже часть магии, причем именно Тайной. Но та же Тьма имеет куда более прочную связь с разумом и влиянием на него. Теория стройная, да только подтверждений у меня нет. Ведь тогда, Планы Стихий должны являться частью Астрала. А по самому Астралу, так или иначе, блуждать порождения со стихийными способностями. А их нет, маги империи о таких не знают. Да и мне не доводилось встречать, читать о них или слышать».

Всплеск энергии, сравнимый со взрывом в воде, привлек внимание демонолога, задев край его поля зрения. Посмотрев в нужную сторону, он стал свидетелем битвы, которой еще десяток секунд назад не происходило. На краю бури, зачерпывая ее, как глину, сошлись два титана. Аберрации, истинные размеры которых понять не удавалось, лепили из бури не заклинания, а изменяли ее при помощи своей воли. Хватали энергию руками и бросали ее друг в друга, порождая явления, о каких демонолог помыслить не мог. Само пространство дрожало и раскалывалось, образовывались десятки разрывов. В них, как в сливы, утекала энергия, выплескиваясь где-то на материальном плане.

Титаны совсем не походили друг на друга.

Один имел почти человеческий череп, с пробитой головой. Из дыры торчал синий кристалл, постоянно тянущий к себе ману. Зубы, удивительно ровные, идеальные, дополняла пара торчащих вперед и сильно изгибающихся бивней. На затылке росли густые, грязно-седые волосы, цепляющиеся прямо к затылку. Ниже тянулась короткая шея, слишком короткая для подобного существа. Хребет уходил в никуда. Реберная клетка отсутствовала. Вместо нее клубился лиловый, с фиолетовым оттенком, туман. К нему крепились три пары рук, густо исписанные письменами и обвешанные золотыми браслетами. На пальцах блестели перстни, кольца и печатки, одетые по три-четыре на палец. А туман тянулся дальне, как змеиный хвост, разбитый на сегменты огненными кольцами. Хвост же кончался черной, шипастой палицей.

Другая аберрация имела куда более приземленный вид. Она состояла из темно-синего, почти черного тумана. И так же перемещалась, перетекая из места в место. Ее тело не имело устойчивой формы, растекаясь в стороны как чернильная клякса. Руки держали более менее крепкую форму, имели пять пальцев, один сустав в локте. Ничем не отличались от человеческих. Единственное, что даже выглядело твердым и никак не менялось — голова титана. Треугольная, вытянутая вперед, бед признаков глаз, рта или носа. С парой загнутых вверх дуг.