— Господин Тирисфаль. — показавшийся в проходе старый легионер уважительно склонил голову. О его появлении демонолог знал заранее, так как без его разрешения, пройти через барьер, поднимавшийся по вечеру, никто не мог. Предварительно его не сломав, конечно.

— Что тебя привело, Айвар? — развернувшись, маг прошел до стола и занял свое место. Достал из него книгу и положил перед собой. Не рунный словарь, но кое-что не менее ценное. Там он делал важные записи, не относящиеся к общим знаниям, а касающиеся личных проектов. Поэтому она выглядела иначе, богаче, и уже была как следует зачарована, а кузнецы готовили сплав, из которого будут выкованы скобы для наложения проклятий.

— Вы не просили, но я считаю правильным рассказать вам о событиях сегодняшнего дня. — воин стоял ровно, держа спину прямо, головы не гнул, но и лишнего себе не позволял, прекрасно осознавая, кто и в каком положении находится. — Сегодня пришел караван со всем, на что вы выделили золото. Я лично проверил все особые манекены и рунные блоки. Тренировочное снаряжение тоже оказалось каким нужно, даже лучше того, что имеется в моем легионе. Кровати, для казармы, не подвели. Моей подготовки не хватает, чтобы точно понять лежащие на них чары, но везде одинаковые руны. Странники подтвердили, если позволите использовать их слова в качестве аргументов. Завтра подготовка будет завершена и ко второй половине дня, я загоню их на плац, для усиленной тренировки. Со снаряжением, рунными блоками и манекенами, даже самый безрукий быстро освоит обращение с оружием и другие навыки боя. Вы славно вложились в них, господин. — воин уважительно поклонился.

— Насколько увеличится скорость прогресса, на твой взгляд?

— Поначалу, когда вопрос касается самых азов… более, чем в половину. Дальше эффективность будет падать, однако, без всего купленного, можно и не надеяться получить от этих бездарей толк. Таких не способных к дисциплине и владению оружием, мне никогда не доводилось видеть. Но теперь есть надежда.

— Значит, без дополнительных трат, они совсем безнадежны? — известие, хоть и неприятное, не смогло поколебать отличного настроения колдуна. Наоборот, явление легионера самостоятельно, без понукания, его лишь подкрепило. — Можно ли сделать еще что-то?

— Покуда вы готовы тратить золото, господин, есть пространство для маневра.

— Тогда выкладывай свое предложение. — чернокнижник откинулся назад. Ему было откровенно интересно послушать.

Он и о существовании всех прочих приспособлений не знал, пока легионер сам не предложил их, раскиснув после наблюдения за игроками. А меж тем, манекены способствовали развитию точности, благодаря чарам. Рунные блоки транслировали площадное воздействие, способствуя поддержанию выносливости, ускоряли освоение боевых навыков. Тренировочное снаряжение, специально зачарованное, делало то же самое. Все вместе это давало отличные эффекты. А дополняли их кровати, способствовавшие скорейшему восстановлению после тренировок. Всего час сна, и все следы усталости сходили с тела, вместе с мелкими повреждениями вроде синяков, ушибов и царапин.

— В мое легионе есть одна практика. Нам алхимики поставляют, не всегда, одно зелье. Мы зовем его Красная Слизь. Воняет отвратительно, на вкус как кровь, тянется как сопля. Красную Слизь мы даем новобранцам, самым паршивым. Принявший ее впадает в состояние близкое к ярости. Становится озлобленным, как демон. Ему добавляется сил. Раны начинают быстро заживать. А главное, что-то делается с головой. Вчерашний новобранец, если дать ему Слизь и провести через бои с ветеранами, очень быстро набивает руку. Учится на глазах. Потом, пару дней отоспавшись, становится уже совсем не таким зеленым. Есть один недостаток у зелья, выживает три из десяти.

— Но странники бессмертны и дав им зелье, мы не рискуем потерять никого. Воскреснут.

— Именно.

— Прошлая твоя затея обошлась мне в двадцать килограмм золота. Сколько будет стоить нынешняя?

— Гораздо дороже. Все остальное делается для легионов и гарнизонов постоянно. Оно портится, теряется, сдается врагу. А как быть с зельем, я не знаю. Его всегда было мало. Либо нам давали мало. Но в других легионах оно не применяется. В тех, с какими мы встречались.

— Я сам решу этот вопрос. Ты меня заинтриговал. Одна из моих специальностей — алхимия. Взглянуть на Красную Слизь будет как минимум любопытно.

Еще несколько дней спустя

Душа, утратив свойственный ей бело-серый свет, стала почти черной от количества наложенный прямо на нее проклятий. Они плотной паутиной покрывали ее энергетическую оболочку, а некоторые даже смогли вклиниться глубже, в тончайшие структуры, изменяя их, становясь с ними единым целы или… полностью те разрушая.

Не смотря на столь грандиозное вмешательство, душа не спешила погибать. Энергия внутри нее бурлила, придя в движение. Взаимодействовала с Тьмой, соединяясь с ней. Проклятья отвечали тем же, медленно, но верно, становясь полноценной частью души. Они перерождались во что-то другое.

Почему это происходило, и почему происходило уже не в первый раз, Тирисфаль понятия не имел. В последнее время его изыскания слишком часто затрагивать темы, в которых он ничего не понимал. От того постоянно строил догадки, пытался выводить теории, однако… без подходящих инструментов, способных помочь заглянуть еще дальше, ничего не мог добиться. А действовать в слепоте ему совсем не нравилось.

В первый раз это случилось во время распечатывания врат источника магии. Тогда проклятая душа, полностью занятая Сущностью Света, тоже начала меняться под воздействием проклятий. Повторения того опыта давали тот же результат. И вот, десятая душа к ряду показывала аналогичный результат. Всякий раз проклятья начинали встраиваться в основные структуры, подменяя их собой. Это, в свою очередь, кардинально меняло все. Могло касаться памяти, самих основ личности и обязательно затрагивало «характеристики», влияя на основные энергетические способности души.

Живое существо, подвергнись оно такому комплексному воздействию, было обязано как минимум измениться. Максимум — потерять прежнюю личность. Умереть или превратиться во что-то другое, в попытках адаптироваться. Обзавестись новыми способностями. Но самым вероятным было становление калекой, доходягой. Хотя имелась и масса иных исходов. Все зависело от конкретного набора проклятий.

А маг, к тому же, обильно использовал свой изощренные разум, создавая все новые и новые проклятья. В основном, те для боя не годились. Да и от самих «проклятий» оставалась одна основа, структура, делающая их таковыми. Сами же заклинания в массе своей угнетали одну характеристику в угоду другой. Увеличивали приток маны, в обмен на отток жизненных сил и усиление боли.

Обычно проклятья лишь угнетали что-то, цепляясь за ауру. Несли вред. Ничего не давали в ответ. Созданные же в целях изысканий формулы, могли приносить и пользу. А тех, кто готов получить силу в обмен на какую-то жертву, хватало всегда.

«В других условиях проклятья не могут проникать в саму душу. Даже используй я свой козырь и преодолей сопротивление при помощи энергии души, ничего подобного не получится. Так или иначе, душа будет бороться и не пропустит ничего внутрь себя. Совсем другое дело, когда она обнажена, не скрыта духом и аурой. Слаба. Тогда проклятья, почему-то, могут проникать внутрь и сживаться с ней. А я о подобном и не подозревал раньше. Занимательное открытие. Вот бы проверить его полноценно, на ком-то живом. Надо будет наловить тварей. Или… просто призвать демонов. Зачем на кого-то охотиться? Только дополнительные трудности. Хотя для чистоты эксперимента, хотелось бы заполучить как можно больше разных особей. Хотя бы по десять штук. Но это все планы на будущее, когда будет готово Сердце Башни. Сейчас энергии на такие эксперименты не хватит, хоть все души потрать».

Поняв, что время пришло, колдун отпустил Искру. Вместо ожидаемой попытки вознестись вверх, на какой-то План, она осталась парить на прежнем месте. Постепенно ее цвет менялся, с черного на темный оттенок серого. Когда же сквозь сплошную оболочку проклятий начали проступать лучики бело-серого света, танцуя, как свет под поверхностью воды, он понял — пора.