Порабощенная Искра выпустила во все стороны усики, начавшие покачиваться в воздухе. Впитывая ману из резервуара кровавого ритуала, она начала выстраивать дух вокруг усиков. В течении минуты тот обрел форму, приняв вид черной кляксы. Аморфность могла обмануть того, кто не сталкивался с этим существом.

Раскрыв отростки, как бутон, дух нар’глод начал летать по кругу. На его щупальцах ясно просматривались опасного вида крючки, способные надежно зацепиться за плоть. В центре тела имелась круглая пасть, присущая любой пиявке. А все остальное тело представляло из себя мешок для крови.

«Дух никак не изменился внешне, кроме цвета. Внутри него хватает энергии Тьмы, однако, это не оказало влияния на изначальную Сущность. Хотя…» — получше присмотревшись к духу, и припоминая существо при жизни, чернокнижник начал быстро отмечать новые детали. — «Нет, кое-что есть. Отростки стали поменьше и выглядят какими-то дряблыми, даже в форме духа. Тело будто сжалось. А вот в глазках прибавилось интеллекта. Впрочем, на это я и делал ставку. Развитость разума косвенно влияет на развитость ауры. Но больше он, конечно, оказывает на способность управлять потоками маны, разделять их внутри ауры. Да и той самой маны прибавилось. Раньше ее у твари было заметно меньше. Значит, для более масштабных трансформаций, мне следует придумать формулы сложнее? Тогда проще запихать в душу еще одну Сущность, хотя и это совсем не легкая задача. Но главного я добился».

Дух втянулся в левую перчатку демонолога, оставив на ладони шарик. Душу.

«Вкупе с проклятиями и возможностью дополнительно нарастить ауру за счет других показателей, открываются отличные перспективы. Мне не придется тратить под это пространство на сфере из призрачного железа. Значит, смогу нанести больше рун иного толка. Но сначала чары. Все вместе это должно превратить сферы в отличный источник маны. По крайней мере, учитывая потери из-за моей ауры, получится закрыть потребности до третьего порядка. Самые сложные и емкие заклинания, конечно, не потяну таким образом, но все же… А может и потяну. Или вообще ничего не выйдет. Надо проверять. Да. И, пожалуй, возьмусь я за это прямо сейчас. Хватит тратить время и ресурсы на пустые, пока, эксперименты. Все и так ясно».

Достав из сумки молочно-белый кристалл, Тирисфаль взял его обеими руками, впиваясь когтями перчаток. Меж пальцев сразу начал струиться мрак, тонкими нитями проникая в внутрь и разрушая внешнюю оболочку темницы. Но еще больше маны растекалось вокруг, черным пологом укрывая пол.

Когда друза треснула и развалилась на теряющие форму осколки, первые проклятья уже легли на душу, мешая ей вырваться. Одно подавляло способность к духовному воплощению, другое на время приковывало к материальному миру, в частности к левой перчатке. Следом легло доработанное порабощение, начисто сковывающее ментальные способности, лишающее свободы воли и способности к мышлению. Уже после маг разбил первые два проклятья, используя заложенную в них энергию для других, постоянных формул. Каждую приходилось подкреплять чистой энергией душ, вплетенной в особые структуры.

Спустя несколько минут, закончив выстраивать единую структуру, в которой воплотилось еще одно проклятье, все их стало шесть, колдун прекратил все манипуляции и убрал руки. Черная Искра так и осталась висеть в воздухе, уже не сопротивляясь своей судьбе.

Достав из сумки бело-серую, почти прозрачную, сферу, чернокнижник поманил пальцем душу, и та не стала противиться. Подлетев, она коснулась сосуда и… начала плавно втягиваться внутрь, сама занимая положенное место. Внутренность сферы начала принимать новый, дымчатый окрас. Как если бы в воду капнули чернилами.

Придирчиво осмотрев сферу, демонолог кивнул сам себе и достал следующие две, не забыв про наполнение. И приступил к делу. Обычно, вселяя душу или ее часть, он использовал готовый артефакт. Это позволяло заполучить интересные, порой необычные или уникальные свойства. Этот способ лучше работал, если на предмете уже лежали чары или руны, а то и все вместе. При правильном подборе души к предмету, тоже имелись шансы заполучить пару плюсиков. За тем, соответствовала душа предмету или нет, стоял целый перечень требований, начиная от самих чар и рун, заканчивая материалом. Играло роль и отношение души к ремесленнику. Однако, эту условность демонолог довольно споро научился обходить в свое время. Порабощенная душа не могла начать сопротивляться и навредить артефакту. А это было весьма и весьма важным фактором.

Но для того, чем занимался Тирисфаль, лишняя подготовка могла как раз навредить. Ему требовалось сохранить полную целостность души, для чего и использовались столь непростые и дорогие сосуды. Накладывать руны с чарами следовало в последнюю очередь, дабы главенствовала душа, а не магия. Они должны будут подкрепить ее потенциал собирать, накапливать и передавать ману. В противном случае имелся не иллюзорный шанс того, что руны разорвут душу на части, дабы впитать в себя ее силу и переродить сферы во что-то иное, нежели задумывалось. А такое вполне могло произойти, учитывая, что использоваться должна была в основном школа Тьмы, а она не отличалась постоянством. Даже строгая Тайная Магия, когда дело касалось материи душ, пасовала и начинала проявлять свою другую, хаотичную сторону.

Закончив вселение Искр, чаротворец собрал заготовки и покинул резервуар живого ритуала. Более ему не требовалась магия. Единственное, что он сделал еще — подхватил Телекинезом начавшие разрушаться бриллиантовые отводы. Те собирали в себя вытекающую из ауры энергию Тьмы, дабы она не нанесла вреда уже не такому хрупкому, но пока еще недостаточно устойчивому ритуалу.

Дорогие и полезные инструменты окончательно рассыпались крошевом по пути на второй уровень. Фрагменты продолжали делиться, пока не обратились пылью. Но десятая часть смогла сохранить целостность, поблескивая черными гранями под холодным белым светом. Благодаря наложенным чарам, это уже был не обычный алмаз, а полезный и редкий материал. Плавно переместившись в коробочку, кристаллики отправились в сумку.

…

Миновало еще два дня

Последняя сфера легла на подставку, а все нервное напряжение отступило назад, вырвавшись наружу вместе с воздухом сквозь крепко сжатые зубы. Все двое суток Тирисфаль не спал, проведя это время в полной концентрации, отгородившись от позывов тела, звуков, запахов и внешнего мира. Оставив контроль над делами и не отвечая ученицам. Всем его вниманием завладело дело.

Сначала он накладывал на сферы сложные чары, составив их заранее и подготовив нарисованный чернилами ритуал. Он занял целый заклинательный зал, и питать его приходилось от пятнадцати душ одновременно. В противном случае могло ничего не получиться. Ритуал позволил поддерживать стабильный, ровный поток маны на протяжении нескольких часов, не смотря на поврежденную ауру. Он был как огромная заплатка, блокировал утечки и помогал в более тонких манипуляциях.

И даже так, несколько раз приходилось все начинать с начала. Слишком сложной вышла структура чар. Малейшая ошибка все портила. Плести ее приходилось одновременно с шести разных точек, орудуя сорока тремя потоками маны.

Следом пошел черед рун. Уже для них применялся специальный резец. Тонкий, крайне острый. С гнущимся, почти таким же гибким, как перо, лезвием. Без большого опыта, орудовать столь специфичным инструментом было невозможно. Да и придумал его, когда-то, маг специально для призрачного железа. Слишком оно было мягким, податливым. Оно позволяло на себе рисовать, при правильном подходе.

Каждая руна, черточка и глиф, ложилась в строгом порядке, изящно сплетаясь в одну с чарами структуру. Соединяясь, они дополняли друг друга, становясь неразрывными частями. В том заключалось настоящее мастерство. Впрочем, именно рунная вязь выходила куда сложнее и зубодробительнее, нежели структура чар. Она тоже была сложна, и с наскока ее никто бы не смог повторить. Однако, чего-то необычного или гениального в ней не присутствовало. Все же, с чарами чернокнижник ладил куда хуже, нежели с письменами.