Рисунок на поверхности каждой сферы тускло тлел синевой. Чары, прораставшие одновременно в душу и вязь символов, служили мостом и усилителем. Подкрепляли эффекты глифов, служивших своеобразными ядрами каждой рунной конструкции. От чего сферы даже в пассивном режиме собирали вокруг себя ману, покрываясь мелкими синими всполохами и свечением. Магическая сила, до определенного порога, не могла никуда деться, образуя вокруг своеобразный ореол. Он служил подобием ауры, сохраняя энергию и создавая поле повышенной сопротивляемости воздействию чар.

Собравшись с духом, момент, в некотором смысле, превосходил обретение магического источника по своей значимости, демонолог использовал заклинание. Подхваченные Телекинезом, сферы воспарили и опустились в ванночки с насыщенной, немного светящейся, синей водой. Магическая эссенция, взятая в источнике магии, сразу вспыхнула ярким светом и начала… исчезать.

С шипением и потрескиванием возникших на поверхности разрядов чистой силы, сферы начали поглощать последнее угощение. Руны наливались синевой, жадно впитывая воду. Цвет призрачного железа менял оттенок, приобретая глубокую синеву. Под гудение воздуха начали закручиваться три крошечных вихря, втягивая в себя всю доступную в пространстве ману. Пока, наконец, сферы не вспыхнули синим пламенем, являвшимся одним из наивысших воплощений сконцентрированной, но не начавшей сгущаться, маны. Другим были бело-голубые разряды, способные попросту выжигать энергию из ауры.

После воспламенения, сферы за считанные секунды высушили ванночки, полностью лишив Тирисфаля запаса магической эссенции. Хотя синее пламя температуры не имело, вода тоже не являлась таковой в полном смысле.

Замерев на секунду, маг заставил новоявленные артефакты подняться и подлететь к нему, не благодаря Телекинезу, а лишь пожелав того. Остальное сделали сами заключенные внутри безвольные души. Пара заняла места над плечами, одна за головой и чуть возвышаясь над ней. Всего в паре сантиметров от облачения. Столь близкий контакт требовался для нахождения внутри ауры. Потому как нормально поглощать и использовать ману маг не мог. Сферы должны были выплескивать ее прямо в ауру, наполняя ее при помощи постоянного потока, или вспышкой, когда потребуется.

Использовав мысленный посыл, колдун добился желаемого без применения воли, истратив крошки ментальной энергии. Сферы начали споро источать ману, окружив себя чуть более ярким свечением. Синее пламя на них было принялось уменьшаться, однако, вскоре процесс замедлился и начал неспешно идти вспять. Сферы стали поглощать собственную энергию, выплескивающуюся за пределы ауры, в придачу к той, что забирали из округи. Всего через десяток секунд пламя полностью восстановилось.

Направив по пять потоков маны к каждой сфере, разместив их в нужных точках, чернокнижник сформировал устойчивые каналы. Сияние, испускаемое артефактами, почти полностью сошло на нет. Взамен мана стала течь по каналам, выходя в районе кистей и груди. В тех районах ауры отсутствовали крупные прорехи и находились длани, перчатки. А они пожирали много маны, когда активно использовались. У солнечного сплетения находилась точка развертывания дремлющего Демонического Доспеха.

Ко всему прочему, благодаря каналам, демонолог мог нормально контролировать поток маны и, при надобности, подключить к нему какое-нибудь заклинание. Лишь требовалось должным образом составить формулу, от чего она, из-за одной точки входа и контроля маны, получалась бы весьма грубой, с начисто отсутствующей гибкостью. Управлять таким заклинанием не представлялось возможным. Но то же Иссушение третьего порядка именно таким заклинанием и являлось, идя рука об руку со многими боевыми.

На секунду задумавшись, Тирисфаль усилил поток, наполняя ауру, и быстро сплел заклинание, обратившись черным призраком. Облик Тьмы, не в полном воплощении, сработал как надо.

«Вот теперь можно и в путь отправляться. Только раздам указания…»

— Странные ощущения. — прокомментировала Ларель, смотря на стремительно удаляющуюся черную точку. На ее лице отразилась целая гамма эмоций. Больше живя на Ирридиле, нежели на Земле, она слишком срослась с местной действительностью. — Я думала, мы снова пойдем вместе с ним.

— Так тебе все-таки нравится, когда мужчина спасает твою тощую задницу от посягательств неразборчивых тварей? — Инфей усмехнулась, особо не думая над словами. Прекрасно знала, что любая ее реплика, сколь угодно глупая или заковыристая, злила странницу одинаково.

— Мне нравится сила, которая следует за каждым таким путешествием. — опустив глаза, вечная смерила рыжую распутницу неприязненным взглядом. Как женщину, ее бесило поведение демоницы. И то, что никто не подозревал о ее истинной натуре.

— Так что тебе мешает самой отправиться в холмы? Хоть обратно не возвращайся, иди, ищи свою силу. — на последнем слове суккуба добавила в голос иронии. — Глупышка.

— Лично я рада остаться дома. — сделав акцент, Лиала развернулась и ушла. — У меня хватает других, интересных и полезных занятий. — глаза юной волшебницы горели энтузиазмом. В подземелье ее ждала собственная раскройка, много дел и задумок. А позже было назначено занятие с портной. И сверху это все приправляли тяжелые, но такие приятные и нужные, магические познания. Записей было сделано достаточно, чтобы постигать их еще не один месяц.

— Ладно, вот, держи. Господин велел передать тебе, когда улетит. — соблазнительница подбросила в воздух кошель с монетами и отвернулась, уходя в сторону поселка. У нее тоже хватало занятий, не менее приятных и полезных, чем убийство всяких тварей, по колено в грязи, крови и говне, без возможности помыться, привести себя в порядок.

Поймав кошель, Ларель пару раз его подкинула, даже не задумываясь, откуда такая щедрость. Вопрос денег быстро перестал ее волновать, стоило осознать один простой факт — ее давали столько, сколько попросишь и когда попросишь. Поэтому ее отношение к золоту быстро сгладилось. И все же, она ослабила тесемки и заглянула внутрь.

Блеск золота заставил заблестеть и ее глаза. Так или иначе, это были деньги, основной ресурс для выживания. Полезный, как ни что иное. И просто красивый. Сдавшись под напором жадности, землянка высыпала себе на ладонь несколько, уже подумывая, как их потратить. Остальное она собиралась припрятать у себя в покоях, в качестве заначки. Исключительно на всякий случай.

Монеты посыпались на кожу, падая тяжело и даря легкую прохладу прикосновением. Но среди обычных, затесалось две с подвохом. Прикоснувшись, они выпустили заложенный заряд боли, заставив девушку скрючить пальцы и заорать. Однако, на этом ничего не закончилось. Как по каналу, боль в одно мгновение прошла сквозь руку, по-настоящему ужалив в других местах. Огнем вспыхнули груди, невыносимо резануло соски, губу будто кто-то пытался отгрызть, полосы расчертили живот.

— Аха-ха-ха-ха!! — послышалось издали. Инфей осталась довольна собой. Очень уж ей нравилось всячески издеваться и раз за разом напоминать Ларель ее место. Тыкать носом в несознательность.

…

Черная клякса расплескалась по вершине того, что некогда являлось крепостной башней. Ныне она сплошным ковром поросла зеленью, еще буйной, цветущей, и уже отмирающей, становящейся пищей для более удачных собратьев. Вся твердыня алхимиков, разбитая на болоте, стала такой. Превратилась в зеленый холм. Да так удачно, что издали ее можно было не заметить. Местами, деревья росли прямо сквозь кладку, дробя и растаскивая в стороны камни.

Буря кардинально преобразила гиблое болото, кишащее опасными тварями. Вопреки ожиданиям, вся вода, сплошным покровом настилавшая те немногие клочки земли, отступила без следа. Ил, десятилетиями копившийся на дне, вместе с трупами и прочими останками, стали превосходной почвой. В них проросли новые деревья, взамен уничтоженных порывами ветра и ударами молний. Некоторые образчики вымахали так высоко, как никогда не вытягивались их предшественники. Густой, плотный, травяной ковер покрыл грязь, кости и гнилую древесину. Корни скрепили почву, делая ее плотнее.