Но не вся вода пропала. Лужи, большие и маленькие, мелькали повсюду, как зеркальца, светящиеся под солнечными лучами издали. Ручейки текли меж складок холмиков и прочих неровностей рельефа. Когда-то там были постройки, каменные каналы и оросительные вышки.

Помимо прочего, буря смела когда-то наложенное эльфами заклятье, от чего на болота попадало мало света. Под его гнетом, топь, не отличавшаяся красотой, выглядела серо. Мерзко. Тени становились глубокими, большими и будто живыми. Без него, краски вернулись на свои места, что могло различить даже Призрачное Зрение, способное видеть исключительно блеклые оттенки.

«Уже не такой активный рост, но все еще сохраняется. Тут все буквально дышит энергией жизни. Странный, все-таки, был катаклизм. Что-то разрушил, что-то создал. Но дал, пожалуй, больше, чем забрал. Хотя жалко прежние деревца, полезные на них росли плоды», — взор Тирисфаля блуждал среди растений, которые ему раньше не попадались на болотах. — «Много новых видов, может, еще найду что-то на замену. Пока они не устойчивы, надо подождать отсеивания самых нежизнеспособных. Тогда тут снова станет можно собирать себе материал. А пока ничего не мешает мне набрать образцов. Из-за обилия спонтанных мутаций и буйного роста в условиях избытка магических энергий, тут обязательно отыщется нечто уникальное. Я бы сказал, много уникального. Надо их собирать, пока не вымерли, не выдержав конкуренцию за среду».

Спрыгнув с башни, маг начал плавно левитировать, пока не опустился на чуть влажную землю, почти в километре от прежнего места, возле небольшой лужи. Всего несколько шагов привели его прямиком к трупу гигантской квакши. Жабы, способной без труда проглотить человека, а сожрать — нескольких.

Прямо на костях, поддерживая их в подобии правильного положения, рос огромный куст. Своими корнями он пронизывал все тело земноводного, обвивая костяк. Было легко заметить характерное расположение большинства еще живых и уже мертвых корешков. Они питались кровью жертвы. Лишь малая часть корней достигала земли, и то, в нее не прорастала.

Пышные, чуть красноватые, листья уже начали увядать, теряя форму и цвет. Красно-бурые ветки гнулись под собственным весом, припадая к земле. Но единственная плодовая гроздь, похожая на виноград, выглядела так, будто с кустом ничего дурного не происходило. Ягодки блестели алыми бочками, почти лучились, были целыми и полными соков. Одним словом, вид имели аппетитный и весьма не дурный. Приятно пахли.

Сорвав одну «виноградинку», колдун покрутил ее между пальцев, присматриваясь. Кроме пыли, больше на поверхности ничего не было. Отсутствовала пыльца. Благодаря особенностям Призрачного Зрения, ему удалось разглядеть следы заживления на шкурке, крохотные узелки. Это до некоторой степени объясняло, почему насекомые не подъели угощение. А вот то, что сами едоки густо усевали траву и хрустели под ногами, красноречиво намекало на природу плодов.

Немного подумав, чернокнижник отщипнул энергии душ из пояса, совсем немного, и направил ману в книгу заклинаний, сдобрив ее ментальным посылом. Под ногами вспыхнул круг ритуала и тут же погас, оставив впереди растерянного беса. Заток демона выглядел уродливо, будто скрюченный от травм и пороков карлик. Мясистый нос на широкой харе только начал нюхать воздух, когда все мысли покинули непропорциональную, овальную голову.

Молча протянув виноградинку, демонолог заставил порабощенного и лишенного собственной воли беса ее съесть. Острые зубки легко лопнули сочное угощение. Алый, похожий на кровь и пахнущий почти так же, сок потек по губам, пока бес с тупейшим выражением лица пережевывал и глотал.

Там, где сок касался губ и стекал по подбородку, начали появляться тонкие, копирующие капиллярную сетку, ранки. Из них принялась медленно просачиваться кровь. Даже меньше, чем из маленького пореза. Угрозы такое не представляло. Скорее немного пугало, да выглядело неприятно.

Настоящее происходило в желудке не подающего вида беса. Он истекал кровью. Стенки истончались. И в какой-то момент они не выдержали. Содержимое желудка хлынуло во внутренние полости тела. Разбавленный с кровью и уже потерявший свою эффективность, сок продолжил действие, вредя кишкам. А сам зародыш демона упал, с сочащейся с губ кровью.

Стоило первым каплям упасть на траву, куст начал шевелиться и покачиваться, как живой. Хотя это было не так. У него отсутствовала душа. Не было намека на какие-либо синоптические узлы. Тем не менее, он стал тянуть ветки и корни к умирающему телу.

Новые, еще не окрепшие и не принявшие правильный цвет, молодые побеги и корешки змеями заскользили по траве, стремясь к телу. И, когда достигли, стали заползать внутрь него, поглощая кровь.

Сорвав еще одну ягодку, Тирисфаль отправил ее уже к себе в рот. Раскусил, пробуя на вкус. Он оказался на удивление приятным, хотя и с ощутимым привкусом железа. А потом выплюнул на землю, вместе со слюной, ничего не глотая.

«Отличный яд получится, хороший образец. К почве, похоже, само растение не придирчиво. А как быть с энергией, еще предстоит определить. Хотелось бы заполучить себе такой образчик. Ведь яд, это только первое, лежащее на поверхности, решение. Может быть, получится еще что-то сделать».

Сняв с пояса нож, маг чуть усилил поток маны из сфер, сплетая формулу. Подлетев, инструмент начал сам обрезать кустик, пока он не успел окончательно увянуть. Чтобы добраться до тела беса, растение отращивало новые побеги, на счет старых. Практические переезжало на новый носитель, от чего костяк квакши начал осыпаться без поддержки.

Побеги, показавшиеся ему наиболее перспективными, колдун вонзал прямо в куски плоти беса, предварительно разделанного на части. Другие собрал в баночку, слив в нее кровь. Что конкретно требовалось растению для жизни он не знал, потому использовал сразу два подхода.

Однако, кое-что он оставил. Стержневое тело, и главный корень. А дабы они не погибли в ближайшее время, призвал еще двух демонов, с одной парой рогов. Верзил с бледной кожей. Тупых, но сильных и выносливых. А главное — больших. Их должно было хватить, чтобы кустик пожил еще какое-то время.

Заранее освобожденную сумку, помимо образцов для посадки, пополнила половина ягод с грозди, приятно потешив запасливую натуру. Любил колдун иметь всякое полезное под рукой. Сказывалось прошлое его обеих личностей. Одна жила в реальности, прозябая в бедности и горе. Другая оживала на просторах, как тогда казалось, виртуального мира, вынужденная скрести по крошкам, чтобы чего-то добиться.

Закрыв и похлопав сумку по крышке, чернокнижник обернулся черным сгустком, откровенно наслаждаясь возможностью, пусть не нормально, но ближе к тому, творить магию. Всего пара минут полета, по почти пустому теперь уже лесу, привели его к нужной точке. К кривой коряге, казалось, единственному, что осталось от прежнего болота.

Перекрученное, старое, но не гнилое деревце упорно тянулось к небу. Его корневая система разрослась так мощно, что никакой ветер не смог бы его вырвать из земли. Сотни метров пространства вокруг него были свободны, и все благодаря корням. Те не оставляли конкурентам никаких шансов, никаких питательных и энергетических ресурсов. Вся магия солидного клочка леса замкнулась на нем. Мана, жизнь и природа тоненькими потоками затекали в корни, как в насос.

«Ух ты», — демонолог поднял руку, с толикой изумления глядя на то, как со всей ее поверхности поднимается синяя дымка. — «Я, конечно, сейчас не показатель. Все же аура сама по себе истекает силой. Но напряжение весьма ощутимое. Мощнее, чем если бы кто-то использовал на мне Вытягивание Маны».

На каждой веточке, большой и маленький, вместо листьев, росли золотые, похожие на капельки замороженной во времени магмы, сосульки. Они имели каплевидную форму и ими было усеяно все дерево. Еще большие пузыри вольготно расположились на коре, подобно волдырям. Крупные, надутые, как воздушные шары. Некоторые имели размер больше человеческой головы.

Недолго думая, Тирисфаль собрал все, до чего мог дотянуться его Телекинез, а потому, дерево лишилось всех украшений, отправив добычу в надлежащее место. Одну каплю он оставил себе, дабы полюбоваться не внешней красотой, которую, увы, не мог оценить в полной мере, а тем, что находилось внутри. Застывшая смола переливалась от накопленной внутри магии. Причем, мана совсем не походила на то, чем деревце питалось. Это было нечто четвертое, такое, что Тирисфалю никогда прежде не встречалось. К тому же, смола оставалась удивительно горячей, хотя застыла и не поддавалась давлению пальцев.