Шагая по тоннелю, Тирисфаль, подобно поводырю, вел за собой огромное, ненасытное, жадное чудовище. Прямо за ним, немного нахлестывая на плечи, стелилась Тьма, одним касанием уничтожающая плоть, обильно разросшуюся на стенах, полу и потолке. После себя она оставляла лишь голый камень, избавленный от любых энергий. В такой концентрации, она в том числе активно поглощала обычную ману, преобразуя ее.

Плоть, выращенная нар’глод, отличалась аномально большим количеством содержащейся в ней Жизни. Она явно для чего-то использовалась, в противном случае от нее не было никакого смысла. Вот только, без души или хотя бы чар, у нее совершенно не было защиты от внешних воздействий. От того колдуну хватило всего одного прикосновения, чтобы запустить процесс, который начал сам себя поддерживать и разрастаться.

Из следующего за ним облака чернокнижник мог легко черпать силу, а главное, она ничего ему не стоила. Не приходилось тратить души, собственную концентрацию на осуществление процессов преобразования или банальное удержание энергий. Ведь из его ауры, пестрящей дырами, они стремились утечь во вне, либо вымывались естественными потоками маны.

Ко всему прочему, концентрация Тьмы достигла столь большой величины, что в ней начали возникать низшие твари, выныривая напрямую из Плана Силы. Еще немного и к ним обещали присоединиться чудовища ступенькой повыше. И хотя все они имели насквозь духовную форму существования, в некотором смысле это было даже лучше, учитывая специфику добычи.

Из-за ограничений, духи слабо могли взаимодействовать с материальным, но взамен получали большую власть над энергиями. А физическое не могло навредить им совсем. Только специальным образом зачарованное оружие имело шанс их ранить. В противном случае приходилось полагаться на магию. А именно в ней, как показалось чаротворцу, нар’глод не имели таланта.

«Столько энергии можно использовать, чтобы легко принять Метаморфозу. Жаль, что такой удар по собственной душе откатит меня назад на пару сотен испитых Искр. Да и Морена может не пощадить на этот раз…»

На выходе из тоннеля Тирисфаля встретила картина, которая в начале шествия заставила его сбиться с шага. Кусок мяса, сфинктер, перекрывал проход. И он пульсировал, навевая не самые лучшие мысли. Прямо за ним находились нар’глод, поджидая вторженца.

На сей раз, не взирая на общие уродства, среди подземных гротесков не оказалось тех, кто бы подходил под определение «нежизнеспособных». В их формах прослеживалась симметрия. Внутренние органы не покрывали болезненные наросты или опухоли. В них почти отсутствовали мутации. А те, что все-таки имелись, носили скорее положительный характер.

Помимо явно подросшего качества самих нар’глод, среди них оказалось множество Вечных. Их души отличались от всех прочих, полыхая саваном энергии. Они сами привлекали к себе внимание, как особенно красивые вещицы в россыпи заурядных поделок.

Двое самых примечательных, превосходивших остальных игроков в мощи Искры, имели и облик выделявший их среди прочих.

У первого верхняя часть тела была человеческой, отличаясь лишь чуть более вытянутым черепом и отсутствием глаз. Их и почти всю голову закрывала замызганная тряпка, в которой отдаленно угадывался чей-то кусок кожи. Примерно того же вида тряпье было обмотано вокруг таза. Однако, все что шло ниже пояса, представляло из себя комок длинных переплетенных щупалец. Их был ровно полтора десятка, разных длины и обхвата. В руках он сжимал оружие. Серповидный клинок на длинной рукояти.

Второй Вечный гуманоидными чертами похвастаться не мог. Он походил на самое настоящее чудовище. Мощное, сгорбленное туловище венчали две головы торчащих вперед. У них почти не было шей, от чего двигались они весьма ограничено. Сами морды имели вытянутую вперед заостренную морду с торчащими наружу клыками. Одна почти не закрывалась, от чего из нее постоянно выпадал язык. Глазки маленькие, светящиеся желтым, горели от предвкушения. Спину гротеска обильно покрывали колючки разной длины, а сама кожа там явно отличалось грубостью и толщиной. Ножки у трехметрового здоровяка, наоборот, оказались почти до смешного маленькими и для поддержания вертикального положения ему приходилось во многом полагаться на руки. Извивающиеся позади три хвоста походили на отожравшихся гигантских червей.

Однако, самым главным и уникальным в существе была его способность уживаться сразу двум душам. Вместо расположения в районе центра груди или тела, они находились в головах. Два отдельных развитых мозга свидетельствовали еще и о двух полноценных разумах.

«Никак нельзя упустить столь интересные экземпляры. Если сохранить им жизнь, то, возможно, получится о чем-то поговорить. Это может оказаться полезно».

Непроизвольно облизав губы, уже предвкушая пир, Тирисфаль расставил в стороны руки, не прекращая движения. Его тело покрыл Демонический Доспех, укрыв черной неоформленной пленкой облачение. И Тьма начала волноваться. Ранее, нахлестывая только на плечи, она начала извиваться во все стороны, пока не подаваться вперед, будто выплеснув за пределы сдерживающего барьера.

Все стягиваясь и стягиваясь к магу, ока покрывала его все более плотным коконом, пока он не оказался заперт в яйце, не дойдя всего десяток шагов до сфинктера. Однако, это состояние не продлилось долго. Через пару мгновений яйцо раздалось вширь, преображаясь, пока не превратилось в высокую фигуру, укрытую черным саваном. Сотканная из мрака мантия пестрела тлеющими на ней еще более черными символами, стелясь по полу. Под глубоким капюшоном не было видно ничего, только пустоту.

Мир, очерченный Призрачным Зрением, сразу после принятия полноценного Облика Тьмы, преобразился. Стал еще более серым, начисто лишенным всех красок. Взамен увеличилась дальность, на которую стало возможно заглянуть. Полноценно проявились токи энергий. Пропала необходимость напрягаться, чтобы увидеть чужую душу. Кроме того, Искры стали столь явными, что появилась возможно заглянуть внутрь, не прибегая к никаким ритуалам.

Потянувшись ко Тьме, клубящейся позади, колдун охватил ее своей волей и притянул поближе, ужимая. Она менялась с той же легкостью и податливостью, какой бывает глина в руках мастера. Туман уплотнялся, принимая форму брони, на которой проступали дополнительные руны и глифы, образуя новые формулы. Вылетевший откуда-то из мантии нож, ставший слишком маленьким на форме состоящего из мрака четырехметрового великана, тоже претерпел изменения. Тьма натекла на него, как вода, создавая внешний конструкт. И хотя оружием ближнего боя мужчина не владел, то, что у него получилось, опыта не требовало. Тем более, его превосходство над противником было подавляющим.

Последним штрихом стал плащ, укрывший спину и плечи. Его края совсем не держали форму, норовя в любой момент распасться. Но в том и была задумка. Окажись поблизости кто-то живой, из плаща должны были вырваться щупальца, чтобы схватить жертву. Там же оказались заперты все успевшие накопиться порождения.

Преодолев остатки расстояния, чернокнижник выпустил вперед импульс, похожий на ударную волну. Коснувшись плоти, он мгновенно обратил ее в ничто, за одно преобразовав всю Жизнь в жидкий черный туман. А уже он втянулся в его фигуру.

Подняв вой и рев, на него бросились все находящиеся в пещере нар’глод, не испытав толики страха. Впрочем, это быстро изменилось. Стоило непроницаемому капюшону затрепетать, первые ряды гротесков мгновенно смешались. Шум взял новую высоту. Ментальный Крик заставил всех, кого коснулся, испытать самый разнообразный спектр чувств. От страха, до паники и ступора.