Свою Нить девушка хотела обязательно связать с магией, с маной. Да только не могла взять в толк — как именно добиться успеха. Вернее, у нее имелись мысли, фантазия, пополам с постигнутым у наставника, работали как надо, подкидывая один образ за другим. Сложность крылась в их воплощении.
— Милые мои защитники. — Лиала улыбнулась, убрав иглу и погладив по мордочкам подлетевших маназмеев.
В начале она их боялась, как любого чудовища. Не понимала. Ничего о них не знала. Но постепенно смогла проникнуться и осознала главное — маназмеи не желали ей ничего плохого. Более того, они оказались куда надежнее, чем она могла представить. Подаренные наставником существа всегда остро реагировали на ее мысли или настроение, в первую очередь стремясь защитить.
Обвиваясь кольцами вокруг рук, духи нежились, получая свою порцию ласки. Но долго это не продлилось. Вскоре один из них раскрутил половину колец, вытянувшись над ладонью, и начал тихонько шипеть. Растопырив в стороны подобие плавничков у самой мордочки, он выпустил из них шесть отростков. Поначалу они были слишком толстыми и неоформленными, походили на странные, аляповатые щупальца. Но маназмей оказался упорным. Спустя еще несколько попыток, ему удалось выпустить подобие нитей. Смотрящий на него собрат, всем видом выражавший непонимание, после недолго сеанса общения, тоже начал пытаться создать тонкие нити из маны, из своей плоти.
Ничего не понимающая Лиала так и осталась бы не у дел, пялясь на потуги своих защитников. Первый, оказавшийся по совместительству самым сообразительным, сам подлетел к игле. Подхватил ее пастью и протянул хозяйке, заставив взять. А потом устремил к игольному ушку свои «нити». Правда, они были слишком толстыми, чтобы сквозь него пройти.
— Ты хочешь, чтобы я попробовала использовать свою ману? — юная волшебница с сомнением переводила взгляд то на иглу, то на змея. Тот отозвался радостным шипением и закружился в воздухе вихрем, пока его собрат пытался повторить успех. — Учитель еще не научил меня, как делать из нее такие нити… Я не могу сделать свою ману видимой или «твердой».
Зло зашипев, маназмей подлетел к руке, держащей иглу, и настойчиво ткнулся в тыльную сторону ладони. А потом повторил еще несколько раз. Подняв мордочку, он шикнул еще раз и обвился вокруг предплечья, уплотнив свое тело, от чего стал меньше. В таком положении он не переставая вертел головой, пытаясь подтолкнуть к действию.
— Ладно… я попробую что-нибудь сделать. В конце концов, если ничего не делать, то ничего не получится. А как придет наставник, попрошу у него совета.
Змей одобрительно, будто настоящий человек, покачал головой, и улегся, устроившись поудобнее. Он планировал наблюдать за процессом из первых рядом. На другой руке точно так же свернулся второй дух.
А вот юная волшебница, меж тем, ощущала в своей ауре странное. Она еще не могла толком ее чувствовать или точно понимать, что происходит. Однако, ей казалось, маназмеи пытались как-то на нее повлиять. Что-то дать.
…
Выбравшись из коробки, закрывавшей спуск под землю, Тирисфаль молчаливо смерил взглядом малахитового волка. Почти трехметровый громила, в тяжелой броне, столь же молчаливо кивнул и развернулся.
Шагая следом, маг не стеснялся более детально рассматривать обоз. И то, что он видел, его радовало. В Дальний Приют прибыло почти четыре десятка телег, пять из которых следовало охарактеризовать как «тюремные». На такой в прошлый раз увезли призванную суккуб. Остальные привезли людей, девяносто шесть человек. Несколько походили на ветеранов, другие скорее относились к ремесленникам. Нашлось в телегах место для скромного запаса оружия и какой-никакой брони. В остальном все полезное пространство ушло под пожитки и продовольствие.
Разве что одна телега выбивалась из общего числа, как видом, так и содержимым. Внутри, в сундуках, находились стопками сложенные слитки синеватого металла, холодное железо. В ящичках стояли аккуратно упакованные стеклянные бутылки, объемом по три литра. В них плескались волшебные чернила нескольких видов. Незамысловатого вида, но и не совсем простые, ларцы с небольшим количеством разнообразных материалов тоже привлекали внимание. Завершала картину «налаживания отношений» почти готовая алхимическая лаборатория. В фургон вместило не так много, настоящая лаборатория могла занимать, в зависимости от целей, целые этажи. Но и того, что привезли из крепости Белых Мечей, было достаточно для начала.
У самого примечательного фургона и охрана соответствовала — его сопровождали, шагающие рядом, храмовники. Воители, что первыми повстречались колдуну в новом мире. Вот только, на сей раз их ауры почти пылали от сокрытой в них мощи. Один храмовник мог, в этом показателе, заткнуть за пояс как минимум двоих малахитовых волков.
«Все-таки тогда за мной посылали не настоящих воинов, а кого-то рангом пониже. Столкнись я тогда хоть с одним полноценных храмовником, исход мог оказаться много хуже. Либо сжег бы всю свою душу, чтобы убить всех, либо думал бы сейчас, как закрыть очередной долг перед Тьмой. В любом случае — исход не в мою пользу. Да и снаряжение у тех смертников было похуже. Головы на две. Вид один, чары разных порядков… Неплохой эскорт для демонов получится. Судя по всему, без них никто возвращаться не планирует. Это даже хорошо. Можно потребовать чуть больше».
Словно в ответ на мысли чернокнижника, фургон с платой и дарами завернул с центра поселения направо, направившись по единственной ведущей к подземелью дороге. Впрочем, не то чтобы дорог в Дальнем Приюте было много.
Проходя мимо храмовников, Тирисфаль не скрывал своего взгляда, открыто рассматривал воителей. В первую очередь его интересовали их доспехи, лежащие на них чары. Тут он ничего не мог с собой поделать, да и не хотел препятствовать тяге к познанию. А потому, тщательно запоминал увиденное. Так или иначе, это могло пригодиться в будущем. Когда дойдут руки и появится возможность установить на постоянной основе один прожорливый, но полезный, магический круг. С его помощью можно было, в контролируемом пространстве, не опасаясь изучать незнакомые руны, глифы и целые цепочки. Познавать их. А незнакомого Тирисфаль видел множество, и это будоражило его. С таким он прежде не сталкивался.
Помимо того, от Призрачного Взора не укрылась внешность храмовников. Их чары не защищали от подобного прозрения, как тех же малахитовых волков. Под броней скрывались обычные люди. Злато или беловолосые, с чуть более мягкими и приятными чертами лица. Больше ничего не отличало их от остальных прибывших. Даже следы алхимических преобразований отсутствовали, что казалось магу странным. Конечно речь не шла об эликсирах Алхимической Трансформации, но хотя бы перманентные составы, подкрепляющие физические кондиции, должны были присутствовать.
«Или дело в их приверженности Свету, или в глупости. Конечно, Террон не раз рассказывал об упадке империи относительно ее былого величия, но не могли же алхимики забыть, как изготавливать эликсиры? Или могли? Хотя не стоит опираться на мой былой опыт. Люди на Ирридиле и в прочих сферах могли банально не иметь доступа к нужным ингредиентам. А тот мирок, в котором мне довелось существовать изначально, в расчет брать не стоит. Непонятно, откуда взялись наполнявшие его изначально знания. Допускаю смешение знаний, добытых на Земле, с собственными познаниями зародыша бога. Все-таки в чем-то люди Земли смогли добиться успеха. Если выпадет возможность попасть на планету, надо будет обязательно попытаться найти несколько лабораторий. Сколько интересных рецептов можно будет получить, если правильно доработать Земные достижения?»
За размышлениями колдун добрался до храма, пройдя наверх привычным маршрутом. Покои соседа встретили его все той же обстановкой, за исключением одного изменения. На стуле, что он привык занимать, сидело новое лицо. Полноватый, начавший стареть, но не старше Террона, мужчина. Белую мантию украшало множество голубых камней, сапфиров. Но полнились они не просто маной, в них бушевали ветра и молнии. Камни служили отнюдь не накопителями, готовыми в любой момент отдать свой заряд в ауру. Они ту самую ауру подкрепляли, придавая ей сродства с вполне обозначенными Стихиями. А уже это облегчало творимые заклинания, помимо специфического окраса маны.
