Однако, тело у чудовища выглядело чересчур мощным. Стояло оно, наклонившись вперед, на задних лапах, не способное полностью выпрямиться. Передними, похожими на руки, пятипалыми, держало тело демона и жевало его, почти как разумное существо. Откусывая куски осторожно, ничего вокруг не разбрасывая. Словно дорожа едой. Из морды, где должен располагаться нос, торчал вперед кривой рог, как слишком переросший ноготь. Желтый, покрытый кольцами, как деревяшка. Такие же росли на голове, над глазами. И по всей правой половине головы. Разных размеров, неправильные.

Разрушение иллюзии никак не помешало чудовищу заниматься своим делом. Оно продолжало все так же жрать труп. Только стало поглядывать в сторону вторженца грозно, недовольно порыкивая утробно. Даже отвернулось в сторону, встав так, чтобы видеть одним глазом чужака. А еду спрятало.

— Так ты умен или тупой? — в слух рассуждал маг, поглядывая на тварь.

Она не явилась с другого Плана. Это был демон, пытавшийся таким образом возвыситься. Убил или заставил других принести свои жизни в жертву ритуалу. Попытался переродиться во что-то более могущественное или почерпнуть силы, пополам со знанием, из источника. Отрывать в себе насильно новые возможности. Итог оказался закономерен.

Сам бы колдун никогда не рискнул поступить с собой таким образом. Кое-что понимал в устройстве души, и это останавливало от отчаянных экспериментов. Прежде всего требовалось разжиться подходящей Сущности. Конечно, существовал вариант заполучить ее уже во время преображения, при доле везения. Однако, подобные преображения просто не могли не сказываться на разуме. Все требовалось делать постепенно. С умом. Не полагаясь на случай.

— Понимаешь меня? — обратившись к чудовищу, чернокнижник не рассчитывал на ответ. Растягивал время, за одно проверяя, насколько противник опасен на самом деле. Сферы постепенно восстанавливали запас маны.

В ответ тварь начала ждать еще быстрее, зло заурчав.

«Как жаль, что преобразить это обратно в источник воды не получится. Не обладаю надлежащими навыками и знаниями. А со временем эта мерзость отравит все вокруг, окончательно загубив одичавшие посадки. Максимум, могу попробовать закрыть проход и лишить тут все жизни. Тогда и распространяться будет особо нечему. Все это станет просто мертвым, природа с таким сможет совладать самостоятельно. А лучше выжечь, но так еще больше сил и времени потрачу».

Не получив вразумительного ответа, демонолог выпустил из ауры Потусторонний Разряд. Длинная, тонкая, как игла полоса прочертила пространство. Ударившись о тело чудовища, она сразу потеряла форму и поднялась вверх дымкой. А на коже не осталось ни следа. Все поглотила аура.

Мерзость взревела, выплевывая из глотки зеленую слизь и кусочки тела, вперемешку с тухлой кровью, задрав голову. Глаза загорелись ярче. По земляной шишке и воде прошла волна. Слизь, лежавшая повсюду, пришла в движение. Начала собираться в комки. И тварь побежала вперед, взрывая лапами землю.

Не впечатлившись демонстрацией силы, чудовище явно было молодо и еще не успело не то что освоиться, а даже попробовать себя в бою, маг сделал свой ход. Развернул на пути чудовища ловушку. Ничего особенного, обычное замедление. Влетев в него, оно едва не упало, сильно наклонившись вперед, влекомое вперед огромной инерцией тела. А потом сразу вляпало в следующую. Треть… четвертую. На пятой оно окончательно растеряло всю скорость. Но не силу и ярость. Подняв руки-лапы, оно сцепило их замком и вдарило по земле, не резво, но сильно. Ловушка разлетелась ко всем чертям, не выдержав всплеска маны. Из земли вверх прыснули капли мертвечины. Растекаясь по Демоническому Доспеху, они не причиняли никакого вреда.

Приняв Облик Тьмы, Тирисфаль отлетел в противоположную от твари сторону, вновь воплотившись на своих двоих. Тратить души, чтобы использовать более мощные заклинания, он не хотел. Желал обойтись одними сферами. Потому не мог все закончить быстро.

Припомнив слова Ларель, маг решил немного поиграть. Направил ману в книгу заклинаний, развернув большой круг. И тут, прямо на него, начал наслаивать другие формулы. Подготовка заняла почти четыре секунды, которые чудовище крушило замедляющие поля.

Каналы маны переключились на фокусирующие точки. Из-за всего трех направляющих, мана распространялась по формуле не лучшим образом. Создавалось лишнее напряжение. Усложнялся контроль. И на конечный итог, на силу заклинания, это тоже оказывалось влияние. В идеальном варианте, круг следовало питать от восьми каналов.

Вокруг правой длани колдуна развернулась атакующая формула. И он ее сразу активировал. Закружив по спирали вокруг сложенной кисти, тройка лиловых снарядов устремилась вперед, А за ней следующие, волна за волной, почти сплошным потоком.

Врезаясь в морду чудовища, они, сначала, не оставляли видимых следов. Но уже спустя две секунды, стали появляться раны, а тварь замотала головой, обиженно гудя. Мана вырывалась из ауры, выталкиваемая вторым заклинанием, заложенным в первое. Выжигание Маны проявлялось подобно шаровой молнии, что вспыхивала и гасла в то же мгновение. А из ауры частично выталкивалась, частично выжигалась, подобно действию Черного Пламени, мана. Совсем немного, в масштабах ауры чудовища, но когда счет пошел на восьмидесятый снаряд, эффект стал ощутил. Теряя магическую силу, аура теряла сопротивляемость, от чего каждое попадание наносило все больше урона.

Морда быстро превратилась в месиво. Плоть слезла почти со всей головы. Досталось и груди, мышцы там превратились в дряблую тряпку. Однако, тварь совсем не собиралась умирать. Ее настигло оглушение и контузия. Но это не мешало аномальной живучести. Ткани начали восстанавливаться с заметной скоростью, когда комки гноя и слизи начали наползать на лапы. Некоторые тащили с собой фрагменты тел и целые трупы. Те, прикасаясь к телу чудища, словно впаивались в него. Начинали плыть, гнить и разлагаться. Становились теми самыми зелеными потеками, которые впитывались в такого же цвета кожу.

Наблюдая за происходящим, чернокнижник чуть наклонил голову к плечу. Развеял атакующую формулу. Сплел новую, пока тварь стремительно восстанавливалась и даже успела броситься вперед. И активировал ее, гася под ногами круг.

Толстенная синяя молния сорвалась с его руки, подобно живому кнуту. Хлестнув по одной из лап, Поток Дезинтеграции заставил ее подкоситься. Мясо начало распадаться, превращаясь в серый прах. Следом, когда чудовище завалилось, старая молния оборвалась, взамен нее образовалась новая. И она, как щупальце, протянулась до головы, извиваясь во все стороны.

Когда от тела осталась одна половина, демонолог выбросил вперед левую руку, продавливая напряжение и чуть сжимая пальцы. Не без сопротивления душа полетела к нему навстречу. Дух ее имел вид отличный от того, какой была плоть. А это, ярче чего-либо еще, твердило о проблемах, творившихся с душой. Потому как, дух принадлежал гротескному демону, вполне прямоходящему, с четырьмя парами рогов, половина из которых оказалась обломана.

Схватив душу, Тирисфаль начал наращивать на ней кристалл-темницу, предварительно развеяв дух. Но вместо ожидаемого эффекта, кристалл рушился и крошился, опадал. Желто-зеленое свечение, испускаемое Искрой, его уничтожало.

Потратив немало маны в пустых попытка заключить душу в плен, маг начал терять терпение. Его подстегивало нарастающее покалывание в пальцах, как от тысяч иголочек. Руки уставали противостоять сопротивлению. А собственная душа начинала подавать первые признаки напряжения. Все-таки, захват чьей-то души, в первую очередь строился на силе души пленяющего. Поймать кого-то равного или сильнее, было попросту невозможно.

Приглядевшись, колдун не сразу заметил неладное. А когда смог, его брови поползли вверх. На душе лежала Печать. Другая по форме, но с той же сутью. Божественная метка. Именно она обеспечивала львиную долю того притяжения, из-за которого душа демона и сопротивлялась. Сама по себе она не могла такое сделать. Слишком израненной, поврежденной выглядела. А вот разрушала темницу она самостоятельно. Та необыкновенная Сущность, что в ней поселилась. Она почти смогла сравняться с демонической, а потом, скорее всего, и задавила бы ее, окончательно переродив душу и тело во что-то другое. Однако, вмешательство и убийство помешали процессу.