К примеру, родители сразу заявили.

– Раз уж у тебя появились приемные сестры, – рассуждал отец, – ты просто не имеешь права оставить их за бортом своей команды.

– Тем более что они готовы на тебя молиться, – напоминала мать. – Ловят каждое твое слово, ждут каждой встречи и ведут себя как паиньки, стоит лишь им напомнить о твоем возможном недовольстве. Представляешь, какой стресс они получат, откажи ты им в создании их копий?

Иван не мог удержаться от фырканья:

– А мне кажется, что, наоборот, родственники должны понимать мои действия и не капризничать. Дело и всеобщая безопасность – прежде всего! Какой сейчас толк будет с молодых ведьмочек, пусть и подающих большие надежды на будущее?

– Именно! «Большие»! – нравоучительно выделил нужное слово Федор Павлович. – Смотри в перспективу!

– Не могу я так далеко смотреть. Мне нужны уже сильные воины, духи-таюрти, потенциальные убийцы, у которых не дрогнет рука прикончить человека. Потому что в бою фантом врага выглядит именно как живое и разумное существо.

Татьяна Яковлевна на это с грустью соглашалась:

– Ну да, какие могут быть из девочек убийцы?.. Им бы еще в куклы играть… Но ты все-таки подумай! А? Или место для них зарезервируй на будущее…

– Ма! Как ты это себе представляешь? Шесть сестер – это плюс шесть воинов, из числа мужских особей. Получается: мне вообще не создавать отныне фантомов? Помните ведь, что потолок для землян-обладателей – это пятьдесят три фантома. И он еще ни разу не был преодолен.

С таким финалом удалось отделаться от родителей.

Тогда как друг детства Кракен, он же Евгений Олегович Кравитц, был более настойчив и категоричен, когда давил аргументами:

– Шесть! Как минимум, шесть человек из числа самых честных и порядочных журналистов ты просто обязан ввести в команду! Перо – это более страшное оружие, чем автомат или гранаты. Поэтому именно эти шестеро находятся на острие нашего фронта, именно они подвергаются невероятной опасности физического уничтожения. Да ты и сам видишь, что творится вокруг наших программ, проектов и начинаний. Не будь на моем месте фантома, в самых критических ситуациях меня бы уже десять раз убили.

Что было, то было. Оспаривать такие веские доводы – дело сложное и неблагодарное. Пружина сопротивления, выплавленная из зависти, ненависти, жажды наживы и страха, сжималась все сильней, грозя в какой-то момент уничтожить своей отдачей самых смелых, честных и решительных представителей СМИ. И вполне естественно, что те опасались, действовали с оглядкой, порой не могли в полной мере ударить объективной информацией.

В прикрытии нужных людей сложно приходилось даже вездесущим фантомам. Причем в деле присмотра и защиты участвовала чуть не треть всех наличных фантомов, принадлежащих квартету союзников обладателей. И они справлялись еле-еле, несмотря на страх, вызванный в рядах преступников действиями чистильщиков.

Опять-таки при всей ценности журналистов в данный момент требовались несомненные боевики, умеющие владеть любым оружием и не пасующие перед самыми кровавыми разборками.

Так что в споре с другом Иван решил пойти на частичный компромисс:

– Нам нужны воины! Но… если кто из твоих коллег отлично стреляет, не боится крови, силен в рукопашной, да и вообще решителен в любом противостоянии, то рассмотрю его кандидатуру. Подходит такой вариант?.. Большего не могу! Даже не требуй!

– Ну хоть так… – не скрывал огорчения Кравитц. – Но есть среди них и такие…

В итоге уже после консультаций с главой силовой группы полковником Клещом были отобраны двое мужчин и одна женщина.

Кстати, сам Клещ буквально настаивал на срочном копировании только представителей силовых структур. Мотивировал он это весьма веско:

– Они ведь все: «И жнец, и кузнец, и на дуде игрец!» Одолеют любого преступника, тут же его быстро допросят, узнают, что надо, и проведут дальнейшее расследование. А будут уверены в своей неуязвимости в самых опасных ситуациях, так мигом искоренят любую преступность не только в нашей столице! Да они вообще…

Пришлось его обрывать на самом пике славословия:

– Что-то вы и ваши соратники, Алексей Васильевич, до сих пор порядок в Москве не навели. Сами жалуетесь, что конца-краю не видно. Так что десять человек в общем балансе большой роли не сыграют.

– Каких десять?! – кричал возмущенный Клещ. – Двадцать! У меня уже готовы двадцать идеальных кандидатов!

– Э-э, батенька, как вы загнули, – не поддавался обладатель на эмоции. – Нереальные цифры. Могу взять только женщин… Да и то в количестве трех особей. Давайте имена…

На что грозный полковник как только не отреагировал. И ругался, и угрожал уйти в отставку (это будучи фантомом!), и даже умолял и торговался, как последний лавочник. Но сумел-таки навязать еще одну женскую кандидатуру.

Наиболее просто, коротко и в то же время бесполезно оказалось торговаться с господином Хочем. Игнат Ипатьевич сказал, как отрезал:

– Все понимаю, дорогой Иван Федорович, и поэтому на многое не претендую. После совещания всей научной группы оглашаем коротенький список из двух кандидатов. Это ученые, без содействия которых наша деятельность затормозится на года́. Торг неуместен, вот их имена. Через час они будут на территории. До свидания!

Оставалось только вздохнуть и в раздражении почесать затылок. Хоть вредный старый колдун и фантом, а все-таки формально – вышестоящее начальство. Да еще с таким авторитетом, весом и престижем, что спорить – себе дороже.

Но самый неприятный диспут с употреблением запрещенных приемов произошел у обладателя с супругой. Потому что Ольга вдруг предложила кандидатуру режиссера Талканина. И аргументировала изначально так:

– Он – гений! И раз уж мы не можем ввести в нашу команду моих родителей, то вместо них войдет именно Талканин! И не вздумай спорить со мной! Иначе я с тобой разведусь!

С такой настойчивостью и непоколебимостью любимой Иван столкнулся впервые. Ни логика, ни уговоры не помогали. Наоборот, спор становился все жарче, позиция женщины – все непримиримей. Хорошо, что удалось вспомнить вовремя о состоянии супруги: пусть она и фантом, но живет в постоянном режиме, который сейчас осложнен беременностью. А жизненный опыт и мнения более опытных мужчин подсказывали: в такой период лучше с женщиной вообще не спорить.

И когда в преддверии приближающихся слез прозвучало: «Это дело принципа! Я не отступлюсь!» – Загралов сделал вид, что сдался:

– Ладно, дорогая, уговорила! Вношу твоего Талканина в середину списка.

Чем сразу инициировал мир в семье, благополучие и полное послушание во всем.

А на самом деле решил поступить по старой житейской мудрости: «Выслушай жену, согласись с ней, а сам сделай по-своему». Ибо для слабой половины человечества в подобных спорах важен факт согласия, а не рождение какой-то там истины.

А чтобы в дальнейшем к этому вопросу не возвращаться и не ссориться, составил такой список «новеньких», в котором знаменитый режиссер оказался на двадцать третьей позиции. Иначе говоря: под шестьдесят первым номером в общем списке возможной команды фантомов. А когда такое случится? На этапе становления семидесятника? Да и вообще, случится ли такое в принципе? И не поменяет ли к тому времени сама супруга свое мнение?

Вот и получилось: дал себя уговорить, при этом – не обманул и все равно сделал по-своему.

Ближе к ночи Загралову удалось основным телом отмежеваться от всех дел и заняться повышением своего ранга обладателя. Как далеко удастся зайти и какими силами затем оперировать, заранее не загадывал. Все прояснится по ходу создания. Знаний для этого и опыта уже хватало.

Подзарядился от сигвигатора. Затем перекачал в хранилища все накопленное Пастью, иномирским устройством, найденным возле Титана. Да вдобавок еще на часик окунулся в нирвану яляторных удовольствий. Благо к тому времени Ольга уже вполне официально доехала со съемок домой. И только потом, уединившись в отдельной комнате, приступил к делу.