Несколько соучредителей попытались было вякнуть, что они ориентировались на иные фильмы и хотели бы именно их видеть в числе первых, вышедших в прокат. Но специально для этих «смельчаков» девяностопятилетний Хоч заявил:

– Окончательное решение по данному вопросу принимает владелец контрольного пакета акций. Если есть с этим несогласные, у них два выхода: либо сейчас же покинуть этот зал вместе со своими деньгами, либо внести суммы, превышающие пятьдесят один процент. Даю сомневающимся две минуты для принятия окончательного решения.

После чего повисла пауза, которую постарался скрасить общающийся через переводчика Джек. Причем знаменитый артист, кинопродюсер и режиссер высказался с явным укором:

– Дамы и господа! Все уже решено, к чему эти спекуляции в самый последний момент? Время утекает, а у нас еще впереди пресс-конференция и торжественный банкет. Хочется дожить и до премьер…

Негромкий смешок прокатился по рядам присутствующих, тем самым снимая излишнее напряжение. И тут же вновь заговорил председательствующий:

– Поскольку предложений об изменении долей не поступило, прошу начинать подписание. Папочка с меморандумом у каждого из вас в руках. Подписываем, а затем передаем по кругу своему соседу слева. Секретари помогут…

Оставшиеся четверть часа прошли в шелесте бумаг, скрипе дорогих авторучек и усердном пыхтении. Все-таки двадцать восемь подписей следовало поставить на основном и столько же на дублирующем документе. Но тут уж отлично сработали секретари, молча тыкая пальчиками в те места исторического документа, где их шефы должны были поставить свои автографы.

От семьи Фаншель подписывались Ольга и ее мать Лариса Андреевна. Отец семейства восседал за их спинами и никак не мог удержаться от ворчания. Причем ворчал вроде как на себя, но слишком уж лицедейски это у него получалось:

– Как это я не проследил за Ванюшей лично?.. Парень просто не выдержал после почти суточной пьянки… Надо было его будить рассолом и холодной водой. Ведь знаю прекрасно, что женщинам ничего доверить в таком важном деле нельзя. Сами готовы на себя лоск часами наводить, а вот про мужа и зятя – обязательно забудут…

– Па! Прекрати! – шипела дочь, не открывая губ и не поворачивая головы.

– Тебе уже сто раз сказали, что так надо! – вторила супруга. – Тем более что вместо Ивана у Игната Ипатьевича даже лучше получилось.

Как только все папки обошли по кругу, председательствующий встал, поздравил всех с этим торжественным событием и добавил:

– Пятнадцать минут перерыв! После чего в холле начинается пресс-конференция.

И поддерживаемый Еленой Се́стри, своей секретаршей, поспешил в отдельную, выделенную специально для него комнату отдыха. Именно туда и устремились за ним все причастные к тайне обладателя.

Разве что Ольге пришлось хитростями отрываться от практически вцепившихся в нее родителей. Причем каждому из них она солгала по-разному:

– Па, мне надо по своим делам! – и чуть позже: – Ма! Мне надо срочно посплетничать наедине с Еленой. А ты постарайся на пресс-конференции усадить Джека между нами. Сама понимаешь, как это важно!

Родители отстали, но из-за этой задержки Ольга влилась в компанию позже всех и сразу потребовала от генерала Тратова:

– Ну что, какие известия об Иване?!

Командир силовой группы фантомов, будучи в собственном теле, только скорбно развел руками:

– Пока – ничего! Но по самым последним сообщениям от Якова, он со своими фантомами уже почти достиг внутренностей пещеры. Конкретики ждем с минуты на минуту.

Тогда как старика Хоча в первую очередь волновала супруга обладателя:

– Ольга, как твое состояние? Какие ощущения?

Да и все остальные уставились на фантом девушки выжидательно. Ее постоянное нахождение в физическом теле должно было оставаться непрерывным и далее, и между собой они уже успели обговорить один неприятный момент.

– Да есть какое-то неприятное чувство тянущей пустоты, – призналась Фаншель. – Что-то знакомое, но никак не вспомню…

– Зато мы вспомнили, – нервно вздохнула Ульяна Семеновна, супруга Клеща. – Точно такие же ощущения у нас были перед исчезновением нашей фантомной сути в никуда. Помнишь? Тогда Ивана избили в Лифантово, он потерял сознание, и мы рассеялись.

– Ну-у-у… сейчас же мы не рассеиваемся, – изрекла очевидное Ольга.

– Зато ощущения – те же самые. То есть вполне возможно, что Загралов без сознания. А так как он благоразумно оставил основную Цепь Колец для нашего поддержания, то мы существуем автономно от обладателя.

На какое-то время все умолкли, стараясь не думать о самом плохом. Жизнь каждого фантома целиком и полностью зависела от целостности Ивана Загралова. Погибнет он, никакие запасы накопленной энергии в используемой Цепи не смогут поддерживать структуры духов и фантомов более чем четверо, максимум пять суток. Запасов попросту не хватит. И ладно бы сами фантомы могли аннулировать свою деятельность во благо той же беременной Фаншель. Для экономии энергии, так сказать. Так ведь нет! Все формирование фантомов, в виде духов или физических тел, целиком и полностью зависело от непосредственного воздействия обладателя.

Имелся только один выход, самый неприятный: можно было погибнуть. Но опять-таки гибель каждого фантома оказывала на обладателя негативное влияние, вплоть до обморока. Если ему где-то там и так плохо, то дополнительный удар может только усугубить подобное состояние.

Угрюмость создавшейся атмосферы попытался развеять своим оптимизмом Евгений Кравитц. Он второй, кто здесь присутствовал своим основным телом и не являлся фантомом обладателя:

– Не переживайте, Грава из любой ситуации выпутается! – Только журналист на правах одноклассника имел право так называть Загралова. – Вот увидите! Скорее всего, увлекся исследованиями, стал рассеянным и…

– Куда-то упал! – простонала Фаншель, со слезами на глазах.

– Тьфу на тебя, Олька! – прикрикнул на нее Кравитц. – Не смей даже думать о плохом! Там возле него четыре ведьмы и уникальный по силам альпинист, они любого подстрахуют.

– В самом деле, ничего с твоим… с нашим Ваней не случится! – стал подводить итоги Хоч. – Вполне возможно, что древний рисунок имеет собственное изолирующее поле, вот нам и кажется, что обладатель без сознания. Отправляемся в зал! Топаем, топаем…

Первой он вытолкал Ольгу Фаншель, затем вежливо уступил место своей секретарше, ведьме Елене Сестри. Обе молодые красотки довольно резво двинулись по коридору, журналист Евгений Кравитц – следом, а вот сам целитель остался в помещении. Потому что увидел, как генерал Тратов стал отвечать по мобильному телефону. Дождался, пока тот перекинулся несколькими фразами с невидимым собеседником, и требовательно замахал руками:

– Ну?! Что там?!

– Возле рисунка отыскали следы, брошенные явно для облегчения вещи и мраморные диски. То есть Иван добрался к месту. Но никого там, внизу, нет. Зато Яков Шереметьев уже на поверхности наткнулся на следы двух мужчин. Утверждает, что это следы Загралова и спелеолога Минотавра. Сейчас пытается по ним вести поиск.

Старик-целитель смешно скривился в сомнениях, но тут же высказался с некоторым оптимизмом:

– Ну хоть что-то! Мне кажется, Иван попросту разбазарил всю свою энергию Малой Цепи на всякие опыты и эксперименты. Потому и бросил ценные вещи. Но раз оба наверху, почему у нас ощущение, что он без сознания?.. Ладно… бегу! Держи все на контроле!

И умчался вслед за остальными.

Тогда как все силовые группы, действующие на Загралова, оказались в некоторой неопределенности и в явно ослабленном состоянии, обозначились три главные проблемы:

Первая. Обладателя нет, связи с ним – тоже. Следовательно, льготный и быстрый перенос фантомов, ведущих сыскную, охранную и разведывательную деятельность, а также выполняющих функции «зачистки», окончательно прекратился. В данное время им приходилось летать со сравнительно малой скоростью, так сказать, в «пешем» режиме. Итог – резкое падение боевых возможностей.