Поэтому самым главным в прокачке нового союзника Иван посчитал возможность вливания в него энергии Пасти. Потому что сам он себя чувствовал отлично, мнения врачей о здоровье, как и полученные анализы, тоже оказались великолепными, а значит, новый резервуар, пусть и немножко чуждый по каким-то критериям, оказался к месту и никаким опасным вирусом не являлся. Посему следовало, что надо и коллеге срочно подпитаться, усевшись в диковинное кресло.

Возникали немалые опасения о непосредственном моменте забора, передачи силы. Загралов отлично понимал, насколько мощным получился психологический удар по сознанию и насколько сокрушительным может оказаться такая доза для всего организма в целом. Хотелось надеяться, что организм у колдуна более восприимчив к заёмной силе и примет её нормально, но вдруг в нём что-то «перегорит»? Или «сломается»?

Поэтому в идеале было бы собирать урожай энергии ежедневно, а не ждать несколько суток для получения максимальной дозы. Только как заставить конструкцию раскрыть челюсти несколько раньше своего перенасыщения? Да и отдаст ли Пасть собранную за сутки норму? Выяснением этих тонкостей могли, да и обязаны были заниматься только сами обладатели. Вот они и собрались возле наследства Титана и приступили к тщательным, скрупулёзным исследованиям.

На этот раз решили ощупать и проверить самыми разнообразными импульсами каждую трубку и каждое соединение. Потому что житейская логика подсказывала: ну не могли создатели такого устройства давать ему полную, личную самостоятельность. Они обязаны были учитывать различные обстоятельства и предоставить возможность обладателю пользоваться сборником энергии, когда ему понадобится. Следовательно, некие кнопки на энергетических узлах или нечто им подобное просто обязаны были иметь место.

Для помощи да и для подсказок Шереметьев взял своего старшего сына, который уже прибыл в Москву своим основным телом, а Загралов привлёк Заришу Авилову и с огромным трудом оторвал от остальных дел Евгения Кравитца. Друг детства оказался сильно занят, разрываясь между массовой пропагандой общественного мнения по поводу «ДЖ Хоча» и тотальной подготовкой всё того же общества к революционной судебной реформе. И даже заменяющий его официально телесный фантом не решал всех проблем.

– Вот если бы ты с меня ещё один фантом сделал, – жаловался журналист, осматривая с некоторой опаской Пасть, возле которой он оказался впервые. – Тогда бы имел право мою основную тушку брать на любые эксперименты. В ином случае я снимаю с себя всякую ответственность за проваленный фронт работ. И я не шучу! Положение более чем серьёзно! Ко всему прочему, ты жёстко игнорируешь моё требование привлечь к нашей работе моего ближайшего сторонника, подвижника, соратника и… ну ты знаешь… Знаешь, но не хочешь понять, что этот человек крайне необходим в нашей команде!

Спорить Иван не хотел, просто надеялся привлечь друга к работе на небольшой срок. Потому что лишь Кракен да Зариша в некоторой степени обладали особыми паранормальными способностями, позволяющими видеть в пространстве некоторые биополя разумных существ. В том числе замечать уникальные отличия между простым человеком и обладателем. А также и самого телесного фантома удавалось выделить в толпе по неким особенностям в ауре.

Но оправдываться всё-таки пришлось. Да и все попутные разговоры велись между основным делом – поиском тех самых узловых точек в конструкции, которые пока не могли рассмотреть. И подобные оправдания Евгений Кравитц слышал уже не раз:

– Команда не безразмерная, да и силы у меня на пределе используются. Тем более что ты этого Дашéна и так используешь в полной мере…

– Сравнил! – возмутился друг. – Если бы у него ещё и фантом был, мы бы такого наворочали! Мало того, Дашéн давно понял, что мы с Галиной ему многое не договариваем, недоумевает по этому поводу, злится и, как следствие, начинает терять к нам доверие. Ну и тот факт, что Тарнавская существует нелегально, он уже давно просчитал. И это его невероятно шокирует. Ну и разве можно так поступать с достойнейшим человеком?

Пока Загралов кривился с досадой да соображал, что ответить, вмешался в спор друзей Шереметьев, находящийся с другой стороны конструкции:

– Вы о ком говорите? Публицист, который и писатель? Валерий Филиппович?

– Ну да, он самый…

– О-о-о! Да это и в самом деле великий человек! – зашёлся в искреннем восторге колдун. – Да я только его статьи и отслеживаю, только к его мнению и прислушиваюсь уже давно. Он же несомненный Данте нашего славянского мира. Можно сказать, истинный Прометей, несущий огонь добра, целесообразности и исторической справедливости. Таким людям при жизни надо памятники ставить!

Кравитц согласно кивал с грустным выражением лица:

– При жизни… Если бы все так думали! А так на Валерку уже четыре раза покушались и два раза ранить сумели. А Грава никак не удосужится с него матрицу естества снять на всякий случай.

Заметив на себе недоумённый взгляд коллеги, Иван решил дать пояснения:

– Грава – это моё школьное прозвище…

– Да я понял! И не столь суть важно твоё прозвище, – отмахнулся Яков. – Но как можно не привлечь подобного авторитета в фантомы? Я ни в коем случае не укоряю, просто хочу предложить: такого человека, как Дашéн, я почту за честь и за счастье видеть в своей команде!

Евгений расцвёл счастливой улыбкой и чуть ли не целоваться полез к Шереметьеву. Но и на Загралова не забыл вопросительно глянуть. Тот пожал плечами да согласно кивнул головой. И в следующую минуту журналист уже названивал по мобильному телефону:

– Валер, стоп, стоп! Все проблемы потом! Тут самое важное на носу!.. Да, то самое. Поэтому приезжай немедленно на объект!.. Не сомневайся, здесь твоё неведение и закончится. Пошевеливайся!.. Пока, пока!..

После того как убрал телефон в карман, потёр ладонями и с энтузиазмом воскликнул:

– Вот теперь мы поработаем! – и тут же пояснил для непосвящённых: – Мне уже сил не хватает удерживать Валерия от некоторых выступлений и публикаций особо жёсткого, разоблачающего тона. Вроде и пора высвечивать самые негативные стороны бытия судей, адвокатов и нотариусов, но уж больно неадекватная реакция нами просчитывалась. Некоторые группировки обязательно постараются уничтожить Дашéна ради превентивных мер собственной безопасности. Да и вся система инстинктивно постарается избавиться от раздражителя. Зато сейчас его основное тело завалим главной работой – писательством и подборкой самых «жгучих глаголов» для сердец народа. Ну а телесный фантом поставим на острие риска. Уж его всяко легче будет нашей силовой группе прикрыть от удара.

– Да, здорово, что всё так легко разрешилось, – вынужден был признать Иван, стоя на коленях и вдумчиво ощупывая опорную трубку, которую использовал восседающий в Пасти обладатель в виде упора для ног. – Только осталось твоему коллеге добраться к нам… Слушайте! Или мне кажется, или тут и в самом деле нечто есть? Ну-ка и вы пощупайте, а потом сравним впечатления…

Кроме одного человека, никто ничего не заметил, даже Яков. А вот Кракен в полной мере проявил свои способности. Меняя ракурс и угол зрения, он в конце концов отыскал некие два затемнения вокруг опорной трубки, а потом и указал на них пальцами. Всё это совпало с наблюдениями Загралова, после чего оба друга уже с максимальным старанием попытались донести истину в сознание остальных. Полчаса бурных споров, наущений и объяснений принесли свои плоды. И, наверное, как следствие этого, уже совсем через короткое время групповыми усилиями заметили два аналогичных затемнения, расположенных на трубке, всего на два уровня выше.

Дальше и рассуждать долго не пришлось, следовало попробовать. Иван встал ногами на нижнюю трубку, взялся руками за верхнюю и легко поднял верхнюю «челюсть» Пасти. С полминуты устройство не реагировало. Затем стало издавать ускоряющиеся звуковые сигналы, а ещё через минуту створки вновь сомкнулись.

Ликовали недолго, иных забот хватало. Провели серию экспериментов с разными участниками, выясняя закономерности и последовательности. Пасть слушалась, открывалась руками только обладателей. Ни фантомы, ни иные люди открыть доступ к сиденью не могли. Закрытие также имело некие системы безопасности, призванные не защемить конечность зазевавшегося (а может быть, и тяжелораненого) обладателя. Подставленная рука прекрасно замечалась диковинным сплавом, верхняя челюсть замирала, и сигнальный звук становился сродни противному скрипу. Такой и мёртвого поднимет, если выражаться аллегорически. Но если и это не помогало устранить препятствие, Пасть опять раскрывалась и начинала процедуру закрытия через минуту ожидания.