Кто-то, кроме Варуни. Сегодня она держалась от Варго на странном расстоянии, но неужели она должна была вместо этого переметнуться к Седжу? Когда она подошла к нему с другой стороны, он сгорбился, чувствуя себя мышью, попавшей между двумя хищными кошками. Сидящий в кресле рядом с ним демон-зверь Аркадии приоткрыл один желтый глаз и широко зевнул. Как будто Седжу нужно было напоминать, сколько зубов у кошек.

— Не то чтобы я был против, — сказал он, когда тишина с каждым мгновением становилась все более напряженной, — но, по крайней мере, можем ли мы договориться, что никто не будет переставлять мои части тела до тех пор, пока моя сестра не выйдет замуж?

Идуша взболтала вино в своем стакане. — Я могу согласиться с этим, — сказала она, подняв бровь, как будто задала Варуни вопрос.

— Я не разделяю.

— Тогда я оставляю его на твою милость. — Смеясь, Идуша осушила свой стакан. — Это вино ужасно. Мне нужно еще.

Когда она ушла, чтобы пофлиртовать с графином, Варуни перевела взгляд на Седжа. Он махнул рукой Рен, увлеченной разговором с Двараном. — Я просто присматривал за сестрой, — сказал он, чувствуя себя виноватым, сам не понимая почему.

— Конечно. Держись подальше от неприятностей. — Улыбнувшись, она удалилась.

Оставив Седжа обмениваться растерянными взглядами с кошкой рядом с собой. — Что только что произошло? — спросил он.

Единственным ответом Думклава было вытянуть лапки и еще раз облокотиться на Умницу Наталью.

Исла Пришта, Вестбридж: Киприлун 2

Женщины из нелегального кружка вышивальщиц Тесс в Ганллехе утверждали, что имбутингу нельзя научить. Имбутинг — это искусство и ремесло . Объяснения окутывали его туманным облаком двусмысленной мудрости, но ничего из этого не давало понимания. В юности Тесс не могла понять, как часто она пыталась это сделать. В этом не было никакого смысла.

Пока однажды, согнувшись над узлом из цепких змей для скатерти принца Олина, ее замешательство не рассеялось, как туман на болотах. Весь ее мир стал пальцами и иглой, шелковой нитью и льняной основой.

Когда она подняла голову, у нее болела шея, камин догорел до углей, а большинство женщин храпели на своих подстилках. Тесс почувствовала, что ее корёжит, как яблоко, а Рыжая Мавви кивнула со своего места у очага. — Теперь ты поняла, что к чему, — сказала она. Вышитые змеи, скользившие по беговой дорожке, лежали на коленях Тесс и свертывались у ее ног, словно их украшали изумрудами.

Теперь, спустя годы и за океаном, найти это место было так же легко, как погрузиться в тепло любимого человека. Передняя панель одного из платьев Рен прилегала к медному поясу, стоило лишь немного подтянуть ее. Пальцы Тесс летали, игла вспыхивала, сплетая зелень и медь, золото и серебро. Под этот танец вырисовывалась медленно текущая река на фоне закатного неба, позолоченные камыши глубоко укоренились на ее берегу. Долгую и нежную жизнь, способную выдержать наводнения и засуху, непогоду и непогоду. Ее желание для сестры.

Когда Тесс подняла голову, отгоняя сонливость, все было как в тот первый раз: готовый поясок на коленях и ощущение, что она что-то забыла, но не может вспомнить, что именно.

— Ты невероятна, — сказал Павлин, сидевший у окна и наблюдавший за ней с открытым лицом.

Подняв горячие пальцы к еще более горячим щекам, Тесс уклонилась от его пристального взгляда. — Это всего лишь небольшой шов. Ничего такого, что могло бы спасти жизнь. — Не то, что он делал, помогая изменению Бдения в своем новом хрустящем лейтенантском мундире. Или Рен и Грей, Варго и Седж. Теперь, когда секрет Рен был раскрыт, Тесс даже не нужна была для аферы. Ей нравилась ее простая жизнь. Она предпочитала ее. Но иногда... — Все это неважно.

Павлин поднял ее на ноги. По очереди он целовал ее израненные пальцы. — Кто решает, что важно? Никому не нужны пряники, но разве мир не стал от этого лучше? — Его темный взгляд был таким пристальным, что она могла потеряться в нем так же легко, как в имбутинге. — Ты сделаешь это. Сделай мир лучше. Мой мир.

И тут, пока Тесс пыталась собрать воедино свои разбегающиеся мысли, он проговорил: — Выходи за меня замуж.

Что? — хотела ответить она, — и сейчас? Но в ответ прозвучало лишь восторженное «Да!.

Дыхание его удивления было подобно мягкому бархату на кончиках ее пальцев. Его улыбка заиграла на них. — Хорошо.

Она подхватила его смех, ее собственный вырвался наружу, и вот они уже целуются, а вышитый поясок зажат между ними.

— Никому не говори, — сказала Тесс, когда они разошлись и занялись своими делами. Она разгладила морщинки на поясе и аккуратно перекинула его через руку. — Не сегодня. Это дурной тон.

— Конечно, нет. Но скоро? — Он переплел свои пальцы с ее.

— Как только я смогу сшить тебе новое пальто. Седж будет плакать, если я выйду замуж за человека в соколином оперении. — Улыбаясь, Тесс последовала за ним вниз, чтобы увидеть свадьбу своей сестры.

Исла Пришта, Вестбридж: Киприлун 2

Грей был бы счастлив жениться на Рен в любом цвете. Но когда Тесс вновь появилась с поясом Рен, украшенным речно-зелеными панелями, расшитыми мерцающе-золотыми язычками шелка, это было похоже на переворачивание последней карты в узоре Шзорсы. Кошень, повязанный Алинкой вокруг бедер Рен, вызывал больше вопросов, чем давал ответов, но они могли заняться этим позже — вместе.

Однако когда киралыч подвел их к расчищенному месту в гостиной, Рывчек заговорила со своим дерзким наречием. — Минутку. Достаточно хорошо, что глава клана Грея сам сыграл свадьбу, когда мы не знали, откуда Рен родом. Но теперь я слышу, что она — Дворник! Дочь лиса! Как лисица, я настаиваю на том, чтобы сыграть роль ее семьи.

— Почему это должна быть ты? — Мевиени встала со своего места, слегка опираясь пальцами на трость. — Думаешь, ты единственный лис, который бродит по округе? Как бы близко ты ни находилась к жениху, ты практически Кирали. Если кто и встанет на защиту клана Арензы, то это буду я.

Рывчек преувеличенно возмущенно взвизгнула и оскалилась, проходя мимо зрителей, чтобы встретиться с соперницей лицом к лицу. Ее пальцы коснулись тыльной стороны руки Мевиени. — Очень хорошо. Если вам так нужна эта честь... давайте сразимся.

— Я не дурочка. Мне известна ваша репутация, Оксана Миврийская Рывчек. Но у меня есть встречный вызов. — Отмахнувшись от кокетливого прикосновения, Мевиени провела ладонью по щеке Рывчек, большой палец лег на ее нижнюю губу. — За это мы поцелуемся.

— Она знает свою репутацию, — пробормотал Грей, глядя на хихикающую Рен, когда Рывчек заключила Мевиени в драматическое объятие.

Как только Мевиени поднялась на ноги, Рывчек заливисто рассмеялась. — Я признаю победу! Шзорса Мевиени будет удостоена этой чести.

Взяв руки Рен в свои, Грей повел ее к зиемичу и Шзорсе. Он должен был рассказать ей, чего следует ожидать. Врасценские свадьбы часто проводились публично, на глазах у всей общины, но когда Рен приближалась к такому событию, Иврина всегда торопила дочь.

Сначала они выпили по чашке ажи — по семь глотков, обмениваясь ими с задорными улыбками. Затем Киралич рассказал о каждой из их семей. Он вел переговоры с достойной восхищения дипломатией, учитывая внезапное обнаружение на кошне Иврины ниток Волавки, присутствие Трементисов и отсутствие ближайших родственников Грея, которые обычно должны были присутствовать.

К тому времени, когда он жестом велел им вплести брачные жетоны в волосы друг друга — вторая лента теперь была зеленой, в честь вновь обретенного Рен дворникского наследия, — ажа начал прокручивать видение Грея. Когда все собрались на церемонию, он не увидел и намека на хрупкую маску, которой когда-то была эта гостиная, скрывавшая правду о бедности и лжи Рен; вместо этого стены казались гобеленом из множества нитей, с каждым мгновением сплетавшихся и сшивавшихся все выше и теплее.