Если он поднимет на тебя руку, то узнает, как много изменилось, сказал он себе. Как тогда, в лабиринте, когда он смотрел на посеребренную голову своей бабушки — но там его поддерживало присутствие Рука. И если он вырастит ребенка...

Грей был внезапно и глубоко благодарен за то, что Рывчек держит сейчас Квинат. Если бы он все еще находился под его властью, то боялся, что мог бы натворить.

Он заставил себя отпить глоток чая и едва не выплюнул его снова. Не потому, что он был плох; нет, это был превосходный чай, а не дешевый кирпичный сорт, который только и могла себе позволить Алинка. Его взгляд метнулся к очагу, к красиво расписанному ящику, и Алинка улыбнулась. — Подарок от твоего отца.

— Ничего страшного. — Взяв пухлые руки Ягьи в свои, Якослав прижал длинное лезвие своего носа к маленькому грибочку Ягьи. — Я слышал, что куреч для твоей мамы привозят из Змадьи, и подумал, что она может соскучиться по вкусу дома, так далеко от семьи.

Рука Грея дрогнула от предположения, что он не член семьи, от намека на то, что он пренебрегает Алинкой и детьми.

Алинка встретила его взгляд и опустила свой, но это была лишь скудная повязка на рану, которая всю жизнь кровоточила. — Брат Грей очень хорошо о нас заботится, — сказала она.

Из угла донесся голос Ивения, мягкий, но с намеком на воинственность. — Дядя Грей приносит мне медовые камни. Они лучше, чем старый дрянной чай.

Это немного развеяло мрачность Грея. Может, Ягий и легко поддается на уговоры, но, по крайней мере, он купил лояльность Ивении многолетними сладостями, провезенными контрабандой мимо терпеливых вздохов Алинки.

— Что это за чушь про Грея? — спросил Якослав. Стук его сапог по деревянному полу заставил Грея вздрогнуть. — Разве имя его двоюродного деда Груздана недостаточно хорошо для моего сына? Ты не уважаешь свою семью из-за обиды простого парнишки?

Обида парнишки? Так ли помнил отец годы после смерти матери Грея, до того, как Коля забрал его? Разве так ему удавалось видеть себя хорошим человеком и обиженным отцом?

— Я помню те дни по-другому, — как можно ровнее сказал Грей. Если Коля не помнит, то кто помнит?

Алинка не могла не заметить напряжения, но, к сожалению, инстинкт подсказывал ей, что нужно разрядить его гостеприимством. — Мне уже пора готовить обед. Не присоединитесь ли вы к нам? Возможно, мы все сможем поделиться счастливыми историями о прошедших годах. А Ивения покажет вам кукол, которых сделал для нее Коля. — Иви позволила увести себя вперед, но прижала кукол к груди.

— С удовольствием. — Подняв Яги на колени, Якослав протянул руку к Ивении, словно уговаривая олененка. Грей понадеялся, что Иви хоть раз уступит своей склонности к укусам. — Идем, Иви. Возможно, после обеда ты покажешь мне свою кошень, и я расскажу тебе истории о семье твоего отца.

— Иви всего шесть лет, — сказал Грей. — Она еще не получила свой кошень.

Он намеренно считал ее по надэжранской традиции, где первый год жизни считался первым годом возраста. Его подозрение, что Якослав уже собрал достаточно информации, подтвердилось, когда отец сказал: — Ерунда. Она была зачата во время Великого Сна, а значит, ей семь лет. Если ее кошень еще не закончена, я с удовольствием вышью отцовскую сторону. У этого старика есть только время, чтобы занять свои руки.

— Я уже начал, — сказал Грей, не упоминая о том, что его усилий хватило только на покупку ниток. Тесс обещала научить его, но их обоих занимало множество других дел.

— Потом малыш Якослав. Ты же не будешь таким эгоистом, чтобы отказать мне в том и другом. — Якослав направил свой призыв на Алинку, словно знал, что Грей откажет ему во всем.

— Яги он не понадобится еще много лет, — огрызнулся Грей. Но он понял, что ошибся, как только слова сорвались с его губ, еще до того, как Алинка вздрогнула. Он попытался умерить голос и понял, что ему это не удалось. — Мальчик только что познакомился с тобой, Додач.

Слово вырвалось само собой, отработанное привычкой. Немногие врасценские семьи в наши дни были настолько формальны, чтобы использовать старые слова для обозначения различных родственников. Но Якослав всегда настаивал на этом, и хотя Грей поклялся, что никогда больше не назовет его так, его тело помнило удары, которые следовали за неуважением.

Это слово вызвало у Грея первую за день улыбку. Одобрительный кивок отца свернулся в нутре Грея, как прокисшее молоко. — Ты сбрил волосы и избавился от своего имени, но, по крайней мере, это место не вытравило из тебя все манеры.

После этого Грей вряд ли смог бы вытолкать отца за дверь. Да и Якославу он не дал бы удовольствия наблюдать за его бегством. Поэтому он был вынужден терпеть ужин с этим человеком, слушая его дружескую, разумную беседу с Алинкой, сдобренную комплиментами в адрес детей.

Нет. По отношению к Яги. Иви спокойно сортировала и перебирала своих кукол, не обращая внимания.

Когда трапеза закончилась и Якослав наконец ушел, Алинка закрыла дверь и облокотилась на нее, вздохнув. — Не бойся, Грей. Я не забыла ни истории Коли, ни твои. Хотя... он не так плох, как я себе представляла.

Тепло и холод сменяли друг друга в душе Грея. — Он очень хорошо умеет казаться не таким уж плохим. Если бы это было не так, кто-нибудь вмешался бы задолго до того, как Коля забрал бы меня.

— Да, да. — Алинка провела рукой по бровям. — Но все же... он заслуживает того, чтобы знать своих внуков.

— Если бы это было все, чего он хочет. — Грей старался не шуметь. Яги спал, а Ивения убежала наверх, как только ее выпустили из-за стола. Он не хотел, чтобы племянник проснулся, чтобы племянница подслушала этот яд. — Алинка, у моего отца нет наследника.

Она расширила глаза. — Но, конечно, у Сзерадо нет сыновей. Должны быть племянники, кузены, другие родственники по мужской линии.

— Да, был племянник. Но два года назад его сбросила лошадь, и он получил страшный удар по голове. Остальные не годятся в главы — по крайней мере, мой отец считает их негодными. — У Грея был двоюродный брат-лихоимец в Гуршовене, который идеально подошел бы. Однако его бабушкой была Изарна, а значит, Ларочжа никогда не примет его.

— Но Яги так молод. Пройдут десятилетия, прежде чем он сможет возглавить куреч. — Покрутив в руках конец пояса, Алинка добавила: — А ты не думал, что его доброта к детям — это знак того, что он изменился, что он сожалеет? Возможно, именно с тобой он хочет примириться.

И назвать своим наследником. Она не сказала этого, но Грей все равно рассмеялся. Смеяться или истекать кровью, и то, что он мог делать первое, стало для него приятным сюрпризом. — Луны сначала заходят в северном море. — Даже если бы его отец задумался об этом, Грей ни за что бы не согласился. Да и бабушка бы не позволила. Не с тем проклятием, которое она нашла в его узоре столько лет назад.

С усилием он выкинул эти мысли из головы. Взяв руки Алинки в свои, он сказал: — Это не имеет значения. Здесь моя семья, и семья привела меня сюда сегодня. Нам с Рен надоело ждать. В день весеннего равноденствия мы поженимся.

Восторженный крик Алинки пронзил его мрак, как солнечный свет. Это пробудило Яги от дремоты и заставило Иви спуститься по лестнице, а их радость от его новостей стала напоминанием о том, какой может и должна быть семья.

Исла Трементис, Жемчужина: Павнилун 32

Мало что доставляло Донайе большее удовольствие, чем заставлять презираемого ею человека ждать ее удовольствия. Когда же речь шла о Летилии, удовлетворение перерастало в мстительный восторг.

Правда, она испытывала легкую дрожь вины, когда позволяла прыгающему за ней по пятам щенку вырываться вперед и приветствовать их гостью пыльными лапами и слюнявым языком, но не ради Летилии. После того как собаковод подарил ей несколько щенков из помета Тефтеля, Колбрин посвятила большую часть своего времени их дрессировке. Со стороны Донайи было некрасиво поощрять подобное поведение... как бы приятно ей это ни было сейчас.