— Сколько? Ты узнал кого-нибудь из них? Как сильно он был ранен? В какую сторону они его повели? — Грей сыпал вопросами, словно все еще был в форме Бдения. Рен отступила на шаг, не сводя глаз с ворот, и увидел в тени цветную вспышку.

— Альсиус! — Она бросилась в щель между булыжниками и фундаментом стены и упала на колени, где маленький паук метался взад-вперед, словно обеспокоенный родитель. Поскольку Варго ушел, она не могла его услышать. И она не догадалась взять с собой нуминат, который позволил бы ему говорить с ней самому.

Но он был жив. И мог ходить, а значит, и Варго тоже — она надеялась. И не просто ходить, а размахивать ногами, как флажками.

В трещине фундамента она увидела голубой блеск стали.

У нее перехватило дыхание. Какого черта Сессат здесь делает? Неужели Кибриал пыталась вырвать медальон из ненадежных рук Варго?

Грей присел рядом с ней. — Что ты-джек?

Рен разделила ее предположение, и он покачал головой. — Это больше похоже на узел. Это не значит, что Кибриал не могла их послать, но...

— Но сердитый узел более вероятен. — Варго, должно быть, уронил медальон, чтобы его не нашли. Беспомощно глядя на него, Рен сказала: — Кто-то из нас должен будет взять его. Или Аркадия. Если только...

Яркая фигура Пибоди расплылась по стальному кругу. Затем он начал с трудом выталкивать его из трещины.

Несмотря ни на что, в голос Грея прокралась нотка язвительного юмора. — Как ты думаешь, если паук владеет собой, это имеет значение?

Если да, то Варго будет проклят. Он не использовал медальон чаще, чем мог бы, так что проклятие должно быть легким... но если один из его узлов завладел им, он оказался в ситуации, когда импульсы Сессата могли легко уничтожить его.

Они должны были найти его. По многим причинам.

Рен была во врасценской одежде, включая пояс с отделкой. Она расстегнула его и положила ткань на землю, чтобы Пибоди мог забраться на нее, подталкивая медальон; затем она подняла его, как пращу. Когда она посмотрела на Грея, то ничего сверхъестественного не обнаружила. Либо у него не было желаний, связанных с Сессатом, либо медальон принадлежал Альсиусу, а она была лишь его седоком.

Аркадия прислонилась к воротам, наблюдая за происходящим так, словно наткнулась на неловкую сцену уличного театра. — Даже спрашивать не буду. Наверное, выведу детей на улицу и посмотрю, не услышат ли они чего-нибудь, но не знаю, много ли получу. Узлы будут ссориться из-за территории, как чайки из-за кишок однодневной рыбы, как только поймут, что никто не заставит их играть по-хорошему. Держу пари, что весь Нижний берег вот-вот превратится в дерьмо.

— Эй! — окликнул его рабочий, когда Рен повернулась, чтобы уйти. — А что с тем форро?

У Рен было всего несколько сантиров. Благодаря Утринци у нее теперь был источник дохода, но дни, когда она ходила с целым состоянием в кармане, прошли. — Приходи к номеру четыре, улица Брелкоя, остров Пришта в Вестбридже, — сказала она через плечо, бросая ему имевшиеся у нее монеты. — Тебе заплатят. А сейчас мы должны спасти нашего друга.

Семь узлов, Нижний берег: Павнилун 19

Мешок на голове Варго заглушал звуки и зрение, он то пропадал, то расфокусировался, но был достаточно бдителен, чтобы заметить, когда язык вокруг него перешел с лиганти Нижнего берега на врасценский. Он был достаточно осведомлен, чтобы почувствовать запах пота и специй, сырого чеснока и вареного риса, который говорил о том, что он находится в Семи Узлах. И достаточно проницателен, чтобы догадаться, что его передали Стрецко.

Когда с него сняли мешок, он ожидал увидеть Бранека. В конце концов, его влияние распространялось не только на Андуске, но и на стрецкие узлы вдоль Нижнего берега, и он вполне мог догадаться, что Варго причастен к спасению Киралича, несмотря на то, что «Отрезанные уши» вышли на свободу. Оказалось, что он ошибся, но Варго узнал глубоко посаженные глаза и сильные брови склонившейся над ним женщины.

— Цердев. — Он откашлялся от забившей горло мокроты с примесью пыли. — Сколько ты заплатила за меня?

— Мир между Стрецко и твоим прежним народом, пока не пройдут Вешние Воды.

— Бывшим? — Он успел задать Альсиусу мысленный вопрос, прежде чем понял, что если его мысли молчат, значит, старик слишком далеко, чтобы его услышать. Когда парни из «Круглого пути» набросились на них у склада, Варго едва успел отбросить Сессата в тень ворот, прежде чем на него обрушились его собственные кулаки. Альсиус бурно протестовал против приказа остаться за воротами и охранять их, но подчинился. По крайней мере, Варго мог доверять его преданности.

Он мог ожидать предательства от Лунных Гарпий или банды Странной Аллеи, которые находились на окраине Семи Узлов и воевали с людьми Цердева. Парни с Круглой аллеи были докволлской командой — и в основном надэжранской, а не врасценской. — Что ты предложила, чтобы заставить их повернуть?

Ему ответил смех. Опустившись на колени достаточно близко, чтобы сплюнуть, Цердев достала из своего пальто скомканную газету. Варго успел разглядеть только заголовок и несколько случайных фраз, прежде чем она впихнула газету ему в рот.

— Как может предать человек, который ничего не знает о верности? — Встав, она махнула рукой в сторону кулаков, нависших над ней. — Обыщите его.

Варго выплюнул испачканную чернилами бумагу и притворился, что существует отдельно от своего тела, пока мужчины разрезали путы и раздевали его. Раздевали тщательно — и не слишком бережно, — но делали это безлично. Они извлекли его противозачаточный нуминат и даже нашли крошечный нож и упаковку мелового порошка, которые он зашил в пояс своей маленькой одежды.

Поиски дошли до его узлового талисмана — того, который он делил с Рен. — Не смей его резать, мать твою, — прорычал Варго.

— Значит, некоторые клятвы ты уважаешь, — сказала Цердев. — К счастью, твои собственные люди не нашли этого. — Взяв нож у своего приспешника, она перерезала шнур и бросила амулет в кучу.

Неважно. Не я его перерезал. Это ничего не изменит. Варго задрожал от желания вырвать нож из рук Цердева и сделать что-то свое.

— Что это? — Цердев приподняла один сапог, чтобы ткнуть клеймом в грудь Варго.

— Не твое собачье дело, — огрызнулся он. Слишком быстрый ответ можно было принять за ложь. У него перехватило дыхание, когда один из кулаков дернул его голову за волосы, и тупая боль от ударов взорвалась, как лошади, скачущие по черепу.

Цердев злобно улыбнулась. — Попробуй еще раз.

— Ай! Отлично! — Набрав в легкие воздуха , Варго сказал: — Это клеймо для посвящения. Как твой браслет с узлом. Ты слышала о культе, который Иридет разогнал прошлой осенью? Это была цена за вход.

— И что он делает?

— Ничего... О, черт! Прекрати. — Варго уставился на Кулака, дергающего его за волосы, словно тот был грубым любовником. — Больше ничего. Культ расформирован, и все, что у меня есть, — это этот дурацкий шрам.

— Значит, своему народу ты не даешь клятв, а с наручниками соглашаешься? — Она сплюнула, и клеймо Варго потекло по коже. — Ты не заслуживаешь той верности, которую тебе оказали.

— Какой верности? — Варго оглядел ветхую заднюю комнату, насколько ему позволяла хватка на волосах. Кроме груды одежды, здесь был лишь тонкий поддон, прислоненный к стене, ведро для ночной земли и масляная лампа, висевшая на крюке у двери. В тюрьме Докволла ему нравились более комфортные условия.

Цердев не дала очевидного ответа. Вместо этого она скрестила руки и принялась вышагивать, как кошка без хвоста. — В Стэйвсвотере ты и эта Черная Роза похитили моего брата, чтобы я покорилась твоей воле. Несколько месяцев я искала, и ничего. Я хочу вернуть его. — Она остановилась и одарила Варго жестокой улыбкой. — Твои узлы не знают, где он, но ты знаешь. И от тебя я получу ответы на свои вопросы.