Мевиени заговорила раньше, чем Рен успела. — Как бы я ни скорбела о вашей утрате, мы должны заниматься делами нашего народа. Покажи свой узор, Ларочжа, и пусть этот вопрос будет решен.

В поддержку Ларочжи поднялось достаточно ропота, чтобы она вернулась на свое место. Собрав разбросанные карты, она разложила их со всей грозной ораторской силой, на какую только была способна, — у нее самой было несколько клановых карт. Рен подозревала, что она поставила «Искусного джентльмена» в завуалированной позиции, чтобы подколоть Мевиени, которая сама была Дворником.

Но ведь она сама подорвала свой авторитет тем, что показала Постоянного Духа. А Рен, выкладывающая свои клановые карты в старом стиле узора, вызвала не только восхищение наблюдателей. Когда Мевиени призвала тех, кого поколебал узор, изменить свой голос, женщина, выложившая линию из трех карт, передала свои карты Ларочже. Та, что выкладывала девять карт, на мгновение замешкалась, прежде чем передать свою стопку Рен.

— Тебе повезло, что ты получила благословение Ажераиса, — сказала женщина достаточно тихо, чтобы до других донеслось лишь бормотание, — ведь сегодня ты нажила много врагов. Надеюсь только, что в следующем цикле ты будешь помнить о своих друзьях.

Мевиени подсчитала карты, открыто, чтобы другие могли видеть. Рен опережала Ларочжу всего на три... но этого было достаточно. Возвысив голос, она воскликнула: — Аренза Ленская станет моей преемницей!

— В Великом Сне, — громко сказала Рен. — Не раньше.

Внутри она выругалась. Джек. Как она могла ввязаться в это? Все захотят узнать, кто она такая, особенно без имени куреч. Скоро они узнают, что она — отверженная, наполовину северная любовница Грея Серрадо. Ее уже повесили на одном берегу реки, теперь повесят на другом.

Но Мевиени будет наблюдать за этим испытанием. Сейчас же Рен хотела получить любую победу.

Скрытый храм, Старый остров: Павнилун 15

Если встреча с собравшимися шзорсами была пугающей, то вхождение в храм на следующий день потребовало от Рен всего мужества.

Кибриал громко сплюнула, когда Рен переступила порог. — Я удивлена, что ты осмелилась показаться здесь. Предполагаю, что это твое истинное лицо. Кто знает, сколько масок держит наготове такая женщина, как ты?

Большинство остальных уже были там. Варго она могла доверять, но Рен заставляла себя встречать взгляды остальных по очереди: Кибриал — презрительная, Иаскат — настороженный, Парма — недоверчивая. Бельдипасси выглядел так, словно хотел ткнуть ее пальцем в щеку, чтобы убедиться, что она настоящая. Утринци просто выглядел задумчивым, словно в его нуминате появилась неожиданная фигура.

Фаэлла была слишком величественна, чтобы сплюнуть, но изгиб ее губ выражал то же самое. Прошу прощения за то, что разрушила ваши планы, — подумала Рен, не испытывая ни малейшего сожаления. Медальоны показывали только то, что может пригодиться, но не то, как. Если Рен и Грей и собирались помочь Надежре, то только уничтожив яд и остановив Бранека, а не успокаивая Нижний берег своими романами.

Заставив себя улыбнуться, Рен согнула колени в насмешливом реверансе перед собравшимися дворянами, а затем повернулась к Танакис, занятой за своим столом. — Что вам нужно от нас?

Взмах зеленого шелка — и Кибриал оказалась на пути Рен, преградив ей дорогу. — Прежде чем что-то предпринимать, не стоит ли нам пересмотреть свои действия? Мы следуем словам мошенницы — проверенной лгуньи. Кто скажет, что это не ее новая затея, чтобы узурпировать нашу власть и присвоить ее себе? Мой новый гость рассказал несколько интересных вещей о том, как вы оказались в Трикате. Вы украли один медальон, прежде чем прийти в Надежру; возможно, вы пришли сюда, чтобы вырвать у нас остальные!

Из-за этих вещей моя земля была захвачена, ты... Но эти слова лишь подкрепили бы доводы Кибриал. А то, что Рен разоблачили, еще не означало, что она должна отказаться от всех тонкостей. — Может, вы и рады принять порчу Изначального, ваша милость, но я — нет. — Акцент был не Ренаты, но язвительная вежливость — точно.

Кибриал взмахнула рукавом, жестом указывая на Танакис. Рен знала, что ее свободная драпировка — дело рук Тесс, и ей пришлось бороться с желанием сорвать рукав и задушить им женщину. Когда вспышка ярости прошла, она пропустила половину сказанного Кибриал.

-...Когда мы собрались, чтобы уничтожить их? — спросила Кибриал. — И всегда безуспешно. Может, их нельзя уничтожить? Может быть, нам стоит сосредоточиться на том, чтобы научиться жить с ними, как можно более безопасно?

Ничего лучше нельзя было придумать, чтобы разозлить Танакис. — Все, что создано, может быть уничтожено, — огрызнулась она. — Особенно теперь, когда у нас есть Нинат.

То, как Кибриал поставила ее спиной к Рен, было бы достойным дуэли оскорблением для Ренаты. — Я не претендую на то, что знаю больше тебя, Альта Танакис. Но Утринзи сказал, что Нинат также олицетворяет собой позволение старым путям закончиться, чтобы открылись новые. Сколько еще времени мы должны тратить на обреченные начинания? Я, например, устала от того, что меня зовут по прихоти ученых. Неужели я должна заниматься этим всю жизнь, когда у меня есть дела и торговля?

::Прихоти?::Уничтожение этих мерзостей — наш высший долг!

Иаскат шагнул вперед, подняв руки в знак умиротворения. — Кибриал, я так же занят, как и ты, но это всего лишь несколько часов тут и там.

Она усмехнулась. — Это говорит человек, лежащий в постели с сообщником мошенницы. Может, я и ненавидела Состиру, но у нее хотя бы хватало ума понять, когда ею манипулируют.

Рен и Грей говорили о том, как может пройти эта встреча, о том, что поддержка такого легендарного врага знати, как Рук, только подорвет ее авторитет.

Теперь она жалела, что не догадалась поговорить об этом же с Варго.

— Я не думаю... - начал он.

Кибриал заговорила с ним. — О, убийца Гисколо имеет свое мнение? Мне очень интересно узнать мнение человека, который каким-то образом недавно претендовал и на титул, и на медальон.

На шраме Варго появилась морщинка. — Ты предпочитаешь, чтобы я позволил ему убить тебя? Потому что я могу...

— Мы отклонились от темы. — Утринци Симендис говорил так редко, что все замолчали, когда он прервал его. Он присоединился к Танакис за столом; теперь в его руках был лист бумаги, еще влажный от чернил. — Пока мы не можем уничтожить медальоны, мы должны принять несовершенное решение — попытаться ослабить их влияние. Но это не значит, что мы должны отбросить все попытки избавиться от разложения.

Он протянул Рен бумагу. — Это для тебя.

Озадаченная, она взяла ее. Написано было торопливо, но внизу красовалась семиконечная звезда печати Иридета, обозначавшая официальный документ.

Обращаясь к залу, он объявил: — Я только что выдал ей контракт на выполнение хранимой мною хартии по уничтожению этих медальонов. Если она не сможет выполнить эту задачу наилучшим образом, будьте уверены, я привлеку ее к ответственности. Но очищение от ереси входит в мои полномочия как Иридет, и мне требуется сотрудничество всех, включая моих коллег по Синкерату, чтобы добиться этого.

Голос Рука положил конец бессвязному бормотанию Кибриал. — Я ошибался на твой счет, — сказал он Утринзи, выходя из одной из задних комнат, где он прятался еще до прибытия остальных. — Я прошу прощения за свои предположения во время нашей первой встречи. И за свое отношение к тебе.

— Еще бы. Я еще не нашел лучшего поставщика инструментов, чем госпожа Гредзика, а она больше не принимает мои заказы.

Их странный обмен мнениями ничуть не помог Кибриал перевести дух. — Вы не можете выдавать хартии обычным преступникам!

— Заткнись, а то мы тут весь день просидим, — огрызнулась Парма, протискиваясь мимо нее, чтобы присоединиться к остальным за столом. — Она все еще Трементис, так что дядя Тринзи может подсунуть ей все, что пожелает. И на хрена держать эту штуку дольше, чем нужно. Люмен, мне так не хватает секса.