Она пропустила мимо ушей смысл, скрытый в словах Грея. — Но я не Аренза, — сказала Рен. — Не в том смысле, в каком ты используешь это имя. Ты думаешь, что с врасценскими я буду среди своего народа, но я всю жизнь знала, что это не совсем так. Когда я вернулась к Надежре, язык ржавел в моих устах. Грею пришлось учить меня танцевать канину. Какой настоящий врасценский нуждается в таком обучении в моем возрасте?

— Я не спрашиваю тебя... - начала Алинка, пораженная.

— Я знаю, что ты меня так не воспринимаешь, — сказала Рен, намеренно придав своей фразе лигантийский оттенок, хотя ее врасценский акцент оставался врасценским. — Но другие видят. А пока ты хочешь, чтобы я отказалась от Трементиса? Может, эта жизнь и началась во лжи, но то, что я делаю под именем Ренаты, реально — и это помогает им. Я их защитник в Чартерхаусе, их влияние среди дюжины благородных домов и домов дельты. Устав речного нумината был одобрен благодаря усилиям Ренаты.

Алинка открыла рот, словно хотела что-то ответить, но Рен надавила на нее, заставив произнести следующую часть, прежде чем она успела сбиться. — Если они решили меня выгнать, это их решение, и я должна найти способ смириться с ним. Но стоит ли мне пробивать дыру в их реестре, только чтобы упростить себе жизнь?

Она знала ответ на этот вопрос. Он был прямо здесь, в ее словах: Если они решат меня выгнать. Выбор должен быть за ними.

Неважно, как больно им будет от такой перспективы. А может, и особенно, потому что это больно. Донайя, Джуна, Танакис... она начала считать их настоящей семьей. И ей хотелось, чтобы это не изменилось.

Семья. Остановка. Два желания, которые медальон Триката с легкостью удовлетворил бы. Рен не винила Изначального за то, что он заставил ее желать этих вещей, но цепляться за свою ложь, когда Мудрая советовала забыть о ней?

Наступила неловкая тишина. Алинка смотрела на свой чай, глаза Грея мелькали между ней и Рен. Его взгляд остановился на Рен, когда она глубоко вздохнула и сказала: — Я скажу им. После окончания испытаний, чтобы Донайя могла спокойно убрать меня, если таково будет ее решение. — Люди будут слишком много сплетничать, если от нее отрекутся в середине испытаний. Зато потом, если Грей победит, можно будет легко найти объяснение.

Разумная логика, которая ничуть не притупляла боль. Но это был ад, который она сама для себя создала: Она хотела слишком многого, но не могла получить все. Чтобы противостоять А'ашу, она должна перестать думать о собственных желаниях и начать думать о том, что нужно другим людям.

Но ведь это тоже желание, не так ли? Желание, чтобы они были счастливы.

В горле Рен поднялась желчь. Она могла бы погнаться за своим хвостом прямо в безумие. Но вместо этого она ухватилась за это обещание. Не желание, а план. После того как испытания закончатся, я расскажу Джуне и Донайе правду.

— Пожалуй, еще чаю, — сказал Грей, погладив Рен по руке и взяв у Алинки остывшую чашку. — Я заварю его, пока вы двое узнаете друг друга по-настоящему.

Пойнт, Старый остров: Апилун 22

Ветер, пронизывающий Пойнт, грозил вырвать волосы Ренаты из их аккуратной укладки. Но, стоя на вершине Большого амфитеатра и глядя на Дежеру, она на мгновение почувствовала, что осталась совсем одна, и нет ничего, кроме зимнего неба над головой и воды далеко внизу.

На юге, у моста Флодвочера, собирались люди. Фаэлла предложила устроить пеший забег для этого второго испытания: — Быть ловким — традиционная добродетель, не так ли? И я полагаю, что ваш человек в этом разбирается, ведь он бегал по Нижнему берегу, когда еще был соколом, — но Рен больше понравилась ее идея. Все еще испытание на скорость, но и способ привлечь внимание к недавно очищенным водам Западного канала, а также личная дань уважения духу Дежеры. Никто, кроме ее друзей, не смог бы распознать врасценский импульс, лежащий в основе ее выбора, но Рен это устраивало.

К тому же она добавила изюминку, как для того, чтобы передать сообщение, так и для страховки от неприятностей. Это испытание проверяло не только скорость, но и добродетель, которую она ценила гораздо больше. Вольти должны были работать парами, по двое в лодке, и никто не будет считаться завершившим гонку, если доберется до финиша в одиночку.

Она надеялась, что это защитит Грея от вмешательства. В том, что это все равно произойдет, она не сомневалась: Фаэлла гоготала над препятствиями, возникающими при отправке вольтижеров по западным каналам, где местные жители могли и поболеть за зрелище, и побаловаться «тактикой Нижнего берега, — чтобы повысить шансы на победу в пари. Но, по крайней мере, у Грея появился бы союзник, заинтересованный в завершении гонки.

Стук трости по камню напомнил Ренате о себе. Повернувшись, она подняла одну руку, чтобы убрать волосы с глаз, и обнаружила, что к ней пришла Фаэлла. Рената поддержала старуху, когда та достигла края амфитеатра.

— Могла бы оставить меня ждать в Дускгейте, — ворчала Фаэлла. — Самое интересное — это конец, а эти старые кости не могут спешить вниз вместе с остальной молодежью.

— Я не просто так позвала тебя сюда, — сказала Рената. Быстрый взгляд показал ей, что остальные держатся в стороне, подальше от сильного ветра. Здесь они могли говорить так же конфиденциально, как и в любом другом месте Надежры. — Это касается Марвизаля.

Внимание Фаэллы заострилось, как нож. — Ты что-то узнала?

Из семикарточного колеса — не то чтобы она могла признаться в этом Фаэлле. Коффер и Ки сказали, что главным препятствием на пути к счастью Марвизаль был медальон Илли-десять. Когда остальные члены узора дали Рен рычаг, ей удалось наконец добиться от Марвизаль ответа.

Рената спросила: — Насколько вы действительно цените ее счастье?

Выражение лица старухи говорило о том, что она не тычет Ренату тростью только потому, что она нужна ей, чтобы устоять на ногах. — Вы сомневаетесь в моей любви к внучке? Я же сказала, я...

— Ради ее счастья я готова уничтожить Люмен; да, я помню. Честно говоря, это был бы более легкий путь. Боюсь, то, чего она хочет, требует чего-то гораздо более сложного: чтобы вы отказались от того, чего хотите.

Глаза Фаэллы сузились. — Объясните.

— Не секрет, что вы готовили Марвизаль к тому, чтобы она стала вашей наследницей. Негласный шестой Синкерат будет править вежливым обществом со своего трона в Жемчужине. Но желания Марвизаль лежат совсем в другой плоскости.

— Ваша внучка никогда не любила эту жизнь так, как любите ее вы, а недавний опыт общения с Меззаном и Сибилят изрядно подпортил ей настроение. Марвизаль хочет, Альта Фаэлла, оставить все это позади. Она хочет увидеть мир, отправиться в Сесте Лиганте, в Сетерис, в Артабури, в Гус или куда-нибудь еще, где нет этого места. — Общество могло быть сферой компетенции Илли-Тен... но мир тоже был Илли-Тен. Именно так в Марвизаль проявилось влияние Изначального, просочившееся через Косканумский регистр.

— Чушь, — фыркнула Фаэлла. — Я не видела...

Она оборвала себя, но не сразу. — Чего не видела? — спросила Рената, ее голос стал жестче. — Желания Марвизаль, о котором говорит твой медальон?

Скрежет зубов Фаэллы не мог быть слышен из-за ветра, но Ренате показалось, что она его услышала. — Да, все верно; я использовала его на девушке, когда она вдруг отказалась со мной разговаривать. Если бы ей нужен был весь мир, я бы это увидела!

Неужели? Или ее ослепили собственные желания?» Вы довольно часто используете свой медальон, не так ли? Даже после того, как узнали, что это такое и откуда берется его сила. Вы использовали его, чтобы обеспечить место Каэрулета для Агниет Серселы.

— Ты должна благодарить меня за это, — огрызнулась Фаэлла. — Да, я использовала его, чтобы найти в этом проклятом городе хоть кого-то, кто мог бы удержать его от разрушения. Учитывая нашу недавнюю историю с Каэрулетами, разве это не хорошо? Только не надо воротить нос, будто чувствуешь, что на ботинке что-то нечисто. Я хочу, чтобы все выдержало.