— Пойдем, — сказала она и потянула его за собой, направляясь к Джуне. — Нам троим давно пора подстричь когти Летилии.

Истбридж, Верхний берег: Апилун 16

— Альта Джуна! Какая честь. Пожалуйста, присаживайтесь. Не желаете ли кофе?

— Чай, если вы не возражаете. — Джуна улыбнулась Тонео Паттумо и устроилась в указанном им кресле. Его кабинет был на удивление скудным, единственная картина изображала разрушенный храм в сельской местности Сетерина. Можно было бы принять это за аскетизм, выбор человека, предпочитающего простую обстановку... если бы на стенах не было заметно следов, где раньше висели другие картины. И если бы не была известна его репутация ценителя искусства.

Когда чай был заварен и подслащен по вкусу Джуны, он сел в кресло за столом и сказал: — Дом Паттумо может оказать какую-то услугу вашей семье?

— О, я надеюсь на это. Моя кузина Рената высоко отзывается о ваших услугах.

Он отхлебнул из чашки и не смог скрыть беспокойства. Они оба знали, что Паттумо доставил Ренате немало хлопот в дни, предшествовавшие ее удочерению, преследуя ее из-за проблем с аккредитивом. Долги были улажены, но у Ренаты не было причин превозносить его.

Джуна с авторитетным звоном поставила чашку на блюдце. — Некоторые философы считают, что миру присуще равновесие. Когда удача растет в одном месте, она падает в другом. Например, судьба Трементиса в последнее время растет. А вот ваша...

Он прочистил горло. — Альта Джуна, я...

— Заняли деньги из неблагоприятных источников. Деньги, которые вы могли бы вернуть... если бы ваш деловой партнер Эбриготто Аттрави недавно не попал в немилость. Я слышала, он был вовлечен в еретический культ. — Культ, к которому присоединился сам Паттумо. Об этом, как и о личности его кредиторов из Нижнего банка, он узнал от Варго, через Тесс. Но Джуна была здесь из-за того, что узнал лейтенант Раньери.

— Меде Паттумо, — сказала она, прежде чем он успел возразить. — Я бы хотела отплатить за ваше великодушие к моему кузену тем, что помогу вам выбраться из этой неудобной ситуации. Дом Трементис только что приобрел хартию для чеканки монет; я думаю, вы идеально подходите для управления ею.

Нервное щелканье языком смочило его губы. При всем милом тоне Джуны он чувствовал, что внутри скрывается колкость. — Чем же я могу отплатить вам за такую возможность?

В такие моменты Джуна почти понимала, почему Ренате нравится управлять Чартерхаусом. Неприятно было загонять Паттумо в угол... но наблюдать, как все становится на свои места, аккуратно, как пазл? В этом она могла видеть удовольствие.

— Альта Летилия, — сказала она.

Паттумо вздрогнул.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — продолжила Джуна, мягко и безжалостно. — Но я подозреваю, что она дала тебе что-то, за что можно ухватиться. Зная Летилию, она наплела тебе какую-то страшную историю о том, как боится оказаться в канале лицом вниз, жертвой жестокости Трементиса. Меде Паттумо, ты считаешь меня жестокой?

— Нет, — прошептал он.

— Нет. И я обещаю тебе, что никто в моем доме — включая мою мать — не желает насилия Летилии. Но она достаточно мелочна, чтобы разрушить жизнь собственной дочери, если не добьется своего. Так что вот все, о чем я прошу: Позволь мне получить то, что она тебе дала. Дай мне это и не говори Летилии. Сделай это, и контракт на работу в управлении будет твоим.

Он покрутил в руках чашку с чаем, стукнув ее о блюдце. — А если она попросит его посмотреть? Она уже однажды это сделала.

Риск был реальным; именно посыльные, доставляющие сообщения из отеля Летилии к дверям Паттумо, и отследили эту связь лейтенанта Раньери. Жизнь была бы проще, если бы Летилия была глупее, подумала Джуна, вздыхая. — В таком случае...

Она уже не была такой невинной, как раньше. Готовясь к наследству, Рената рассказала ей о хитроумных уловках, используемых для фальсификации сделок.

— Одолжите его мне, — сказала она. — Я верну его в течение двух дней. — Или что-то похожее на это, во всяком случае.

Паттумо поднялся и открыл ящик в углу своего кабинета. Конверт был запечатан сургучной печатью нумината — предосторожность, которую, как полагала Джуна, Варго мог легко обойти. Петляющий, причудливый почерк был знаком по нескончаемому потоку записок, которые Летилия посылала в поместье Трементис. Она гласила: — В случае моего исчезновения.

— Я передам контракт, когда верну это. С пунктом, предусматривающим ваше молчание по этому вопросу. — Джуна сделала реверанс и улыбнулась. — Приятно иметь дело, Меде Паттумо.

Кингфишер, нижний берег: 19 апилуна

Рен сидел с Греем за столом в доме Серрадо и ждал, когда Алинка заговорит. Она пыталась уже три раза, но каждый раз слова замирали на языке. Она не моргала, а чай давно остыл в ее неподвижных руках.

С каждым ударом сердца Рен все сильнее сжималось напряжение.

Наконец тишина разразилась задыхающимся смехом. — Это абсурд. И это единственное, что объясняет абсурдность всего остального. — Алинка подняла взгляд и прямо встретилась с взглядом Рен. — Он надеется добиться руки Альты Ренаты... потому что ты и есть Альта Рената.

Судя по тому, как горели глаза Рен, она тоже недостаточно моргала. — Да.

— А когда ты впервые пришла сюда...

— Это была не уловка. Я искала Кошара, который привел меня к тебе. Я была в ужасе, когда в дверь вошел капитан Серрадо.

Алинка снова рассмеялась, уже менее недоверчиво, но через мгновение снова покачала головой. — Значит, все это испытание...

— Если я выиграю, нам больше не придется прятаться, — сказал Грей.

Пока что это работало. Все знали, что Варго — Призматический Вольт, и большинство предполагало, что он — тайный любовник Ренаты. Тем временем о Варго и Грее ходили разные слухи: Рук обвинял Варго и Состиру Новрус в сговоре при пожаре в Фиангиолли и смерти Коли Серрадо, а Грея Серрадо видели в городском доме Варго. И разве отставка Состиры не была подозрительно резкой? Что происходит между этими двумя?

Их соперничество было идеальным рецептом для разжигания интереса к испытаниям. Босс узла против бывшего сокола; выскочка Манжета против человека Кингфишера. Нижний берег хотел, чтобы Грей победил. Верхний берег хотел, чтобы Варго проиграл. Бельдипасси не мог принимать ставки достаточно быстро.

Алинка издала расстроенный звук. — Ты можешь не прятаться, но она будет. Все равно она будет Альта Рената, а не она сама. И что я скажу Эре Трементис? Каждый Меральный я приезжаю в поместье. И когда я вижу там Альта Ренату, мне остается лишь сделать реверанс и притвориться, что я ее не знаю? А как же дети? Вчера Иви заставляла своих кукол бросать вещи в «пожирателя сыра, — соблазняющего ее дядю от тетушки Арензы. Для вас эта ложь может быть легкой, но для нас — нет.

Рен застонала и спрятала лицо в ладонях. — Я знаю. Алинка, мне так жаль. Я не хотела, чтобы все так запуталось.

— Тогда распутай это. — Чашки и ложки зазвенели, когда рука Алинки тяжело опустилась на стол. — Перестань быть Ренатой. Зачем поддерживать эту фальшивую жизнь, которую ты построила? Разве тебе не было бы удобнее быть самой собой, среди своего народа?

Три разных ответа одновременно попытались вырваться из горла Рен. Каждый из них мешал остальным, оставляя ее немой. Грей озвучил один из них от ее имени. — Алинка... Мне тоже придется порвать связи с Трементисом. Даже если Донайя и остальные не узнают Арензу, стоит ли Рен менять одну ложь на другую? Притвориться, что она для них чужая?

Схватив чай так, словно собиралась разбить чашку, Алинка сказала: — Я знаю, что ты им благодарна, потому что они помогли тебе и Коле, когда вы только приехали в Надежру. Я и сама благодарна: благодаря Эре Трементис я больше не беспокоюсь о том, как заплатить за квартиру в следующем месяце. Тем не менее, это единственный способ для Арензы быть самой собой.