Не имея маски, за которой можно было бы спрятаться, Джуна смогла скрыть свое волнение, лишь нахмурившись. Она повернулась к озирающемуся регистратору. — Уверена, если вы проверите еще раз, то найдете в книге моего друга. — Она позволила своей улыбке стать сладкой, словно ягода, скрывающая внутри себя шампур. — Или я могу попросить Эрета Новруса помочь, если у вас возникнут трудности. Он не хотел бы, чтобы кому-то из вольти Альты Ренаты было отказано.

— Нет нужды, Альта Джуна. Я... я, должно быть, не заметила этого. Пожалуйста. — Он протянул женщине значок участника конкурса, словно врасценский человек, умилостивляющий Маски.

— Прошу прощения за это, — сказала Джуна, ведя Лису Вольто по неглубоким ступеням в Палаэстру, разделенную теперь ширмами на палаты. — Его Превосходительство пытается искоренить этот вид насаждения, но на все нужно время. — Она окинула взглядом тусклый интерьер, ища Иаската. Если одному отказали в регистрации, значит, могут быть и другие.

В голосе Лисы Вольто послышалась улыбка. — Вряд ли я могу жаловаться, когда такая симпатичная защитница пришла мне на помощь.

Джуна сглотнула. Сибилят флиртовала, но ее слова были похожи на слова змеи, все фразы были похожи на правду, фразы и шепот намеков, которые могли означать все, что угодно, и которые можно было игнорировать, когда они становились непонятными. Джуна не знала, что делать с таким очаровательно откровенным флиртом.

Но она уже поняла, что делать с людьми, которые обращались с ее сердцем как с игрой.

Разжав руку, Джуна сделала шаг назад. — Вы можете найти дорогу отсюда. Но предупреждаю: ты зря тратишь время на борьбу за внимание Альта-Ренаты. Она предпочитает мужчин. И ты зря тратишь свое дыхание, флиртуя со мной. Я предпочитаю людей, которые не используют меня, чтобы добраться до моей кузины.

Последовавший за этим смех был приглушен маской, пока женщина не сдвинула ее, обнажив кожу, достаточно смуглую, чтобы подтвердить, что Врасцан у нее в крови. Она была еще совсем юной, может быть, даже моложе Джуны. И там, где Джуна ожидала увидеть насмешку, мелькнула кривая улыбка, просящая прощения. — Меня поставили на место, хотя я не могу обещать, что перестану флиртовать. Моя тетя утверждает, что это так же необходимо людям нашей профессии, как вода для рыбы. Хотя ради такого храброго защитника, как вы, я с удовольствием утонула бы. — Подмигивание подкрепило ее раскаяние. — Обещаю, меня не интересует справедливая Рената. Я соревнуюсь только для того, чтобы показать свое мастерство и, возможно, заслужить уважение.

— О. — Теперь Джуна чувствовала себя глупо, и в этом не было ничьей вины, кроме ее собственной. Молодая женщина вела себя так, словно в ее руках сверкали лезвия и пружинисто-стальная грация. Конечно, она пришла сюда, чтобы доказать свою силу. Джуна порывалась извиниться, но в итоге вырвалось: — Ваша тетя?

— Она достаточно известна, и вряд ли мне стоит добавлять ей славы, произнося ее имя. Но я Касенька Рывчек. — Поклонившись в архаичной манере, излюбленной врасценскими мастерами меча, Касенька подняла затянутую в перчатку руку Джуны. Над ее головой засмеялась маска лисицы.

И вместо того чтобы поцеловать пальцы Джуны, Касенька перевернула ее руку и поцеловала внутреннюю сторону запястья, как раз там, где короткая перчатка обнажала кожу.

С трудом переводя дыхание, Джуна ответила: — Я... Джуна. Трементис.

— Я знаю, — ответила Касенька, подмигнув ей. Натянув маску, она добавила: — Возможно, сегодня я буду бороться за ваше внимание.

Она, несомненно, получила его, когда зашагала прочь, покачивая бедрами чуть больше, чем нужно. Джуна плотнее натянула перчатку на руку, словно это могло унять ее дрожь. Что скажет матушка? Донайя, может, и была бы рада оказать любезность Грею и его семье, но ее наследник, флиртующий с племянницей Оксаны Рывчек, — совсем другое дело.

Ну и что? подумала Джуна, внезапно ожесточившись. Почему я не должна с ней флиртовать? Сибилят занимала в жизни правильное положение, и посмотри, чем это обернулось. И не похоже, чтобы Джуна стремилась выйти замуж. Она просто хотела хоть раз получить удовольствие.

Решив поддержать Лиса Вольто, она направилась к трибунам..

Палаэстра, Флодвочер: Апилун 8

Оглядываясь назад, можно сказать, что Ренате следовало бы устроить первое испытание не в Палаэстре, а где-нибудь в другом месте, где было бы больше места.

Фаэлла была права, подумала она, заглядывая сквозь занавески в заднюю часть ложи, где она будет сидеть и наблюдать за поединками. Люди жаждут зрелищ. Обзор был ограничен, но толпа, заполнившая трибуны, заставила ее надеяться, что плотники, которых наняли для строительства временной арены, не срезали углы. В прошлом с этим случались проблемы: трибуны рушились под слишком большим весом, люди получали травмы или даже погибали.

Но Рената не была ни Крелитто Трементисом, ни кем-либо из других вельмож, ставивших прибыль выше безопасности. Да и Фаэлла, из чьей казны финансировалось это мероприятие, вряд ли хотела бы, чтобы оно было омрачено трагедией. Не тогда, когда она так хотела, чтобы в городе воцарился мир.

— Но если они проиграют два поединка подряд, то все будет сводиться к набранным очкам...

Танакис напоминала Летилии о том, как проходят дуэли, уже несколько минут, а она все еще не закончила. Рената не ожидала, что та согласится заняться логистикой; она попросила ее, как ей казалось, в тщетной попытке отвлечь кузину от размолвки с Утринци. К ее удивлению, Танакис охотно согласилась. Рената не хотела устраивать так, чтобы вольта побеждала в каждом поединке — слишком велика вероятность того, что что-то пойдет не так у Грея, Варго или у обоих, — поэтому Танакис, наслаждаясь математическим вызовом, разработала сложную систему, определяющую, кто пройдет во второе испытание.

Слишком сложную, по мнению Ренаты. Но Танакис это, похоже, устраивало.

И это раздражало Летилию, которая прервала объяснения взмахом руки в перчатке с тяжелым перстнем и драматическим зевком. — Отнеси свои цифры Меде Бельдипасси. Это волнует только азартных игроков. — Она оттолкнула Ренату бедром, просунув острый нос в щель, чтобы осмотреть толпу, и тем самым не заметила, как пальцы Танакис сжались вокруг карандаша.

— Если вы не объясните толпе правила, они не...

— Толпа пришла не за правилами. Они пришли, чтобы увидеть кровь, пот и немного лиха. Это достойный прием для возвращения блудной дочери. — Летилия похлопала Ренату по руке, хотя явно имела в виду себя. — Думаю, самое время отдать его им. Подожди здесь, пока я не представлю тебя, крошка.

— Но... — Танакис не успела дотянуться до рукава Летилии, как та пронеслась сквозь занавес и вышла на сцену.

— Какова вероятность того, что она «забудет» вызвать меня вперед? — спросила Рената, чувствуя себя виноватой за то, что ее позабавило убийство, сверкнувшее в серых глазах Танакис.

— Даже, — хмыкнула Танакис. — Лучше пустая касса, чем такая мать.

Если бы все было так просто. Рен была в восторге, когда получила место горничной Летилии: Служить влиятельной любовнице одного из мелких князей Ганллеха казалось ей настолько далеким от ее жизни, насколько это вообще возможно. Лишь со временем она поняла, в чем Летилия похожа на Ондракью. Но в обоих случаях что было для нее альтернативой? Жизнь на улице, без защитника. Пустая касса, выражаясь языком лиганти, была бы наименьшим из ее беспокойств.

Летилия почти не нуждалась в усилении нумината, начертанного на помосте. Ее голос звучал слишком отчетливо, приветствуя собравшихся так, будто они пришли посмотреть на нее. Но если это позволяло Ренате оставаться послушной достаточно долго, чтобы работать, то это была небольшая цена — даже если Рената подавила гримасу, когда Летилия с ужасным акцентом заговорила о том, что кто может лучше следить за сетеринскими традициями, чем женщина, которая сама была практически сетеринкой?