Убежище Кошара Андрейка представляло собой сарай, в котором обычно хранились садовые принадлежности. Узкое отверстие между стеной и крышей пропускало свежий воздух, а дневного света было достаточно, чтобы видеть. Кто-то даже принес несколько стульев для посетителей. В помещении стало тесновато, но это было предпочтительнее, чем все время стоять.

По крайней мере, Андрейка теперь мог стоять. После ареста его чертовски сильно избили, и это вдобавок к тому, что ему устроили предатели Андуске во время Вешних Вод. Но Алинка, сестра Серрадо по браку, была искусной травницей, и Варго пожертвовал несколько квинатов нумината, чтобы повысить эффективность ее настоек. С лекарствами и безопасным местом для отдыха Андрейка наконец-то вернулся к хорошему самочувствию.

Он поприветствовал обоих по-врасценски. — Грей. Ча Варго. Спасибо, что пришли.

— Если вы позвали нас сюда, — сказал Серрадо на том же языке, — то, подозреваю, у вас наконец-то есть план.

Андрейка с сожалением потер затылок. — Наконец-то» — слишком подходящее слово. Карты Шзорсы Арензы советовали мне набраться терпения и ждать, но я не думаю, что она предполагала, что это будет так долго. Благодарность Ча Варго уже, наверное, иссякла.

Серрадо сидел в одном из кресел, словно собирался отчитаться перед своим бывшим командиром. От этого Варго захотелось посидеть в кресле еще свободнее, чем он бы сделал это в противном случае. Все, что делал Серрадо, было похоже на упрек, а Варго никогда не реагировал на ругань.

Но он сохранил врасценскую вежливость, сказав: — Вы купили большое гостеприимство, предоставив мне информацию против Цердевы Очелен и ее «Багровых глаз. — И я все еще храню ее брата, Дматсоса; пока они не могут его найти, мое влияние на нее надежно. Но о Бранеке у меня нет никаких известий. Он так же основательно провалился под землю, как и ты.

— Бранека я должен найти, да. Чем дольше он контролирует Андуске, тем меньше значения имеет тот факт, что его узел не был разрублен, когда он сместил меня. Но чем больше я слышу о силе, которую он собирает, тем больше понимаю, что должен искать помощи вовне. — Андрейка положил трость на колени и провел рукой по резной сове на ее навершии. — Грей. После Ночи Преисподней ты работал с зиемецем. Сможешь ли ты сейчас передать им послание?

Старейшины клана? Судя по тому, как вздрогнул Серрадо, он был удивлен не меньше Варго. — Смогу, да. А стоит ли? Зиемец хочет получить твою голову почти так же сильно, как и Бранек.

— Вот почему я прошу тебя, а не посылаю одного из своих. Но в узоре Шзорсы было мое злое будущее — Маска Ворона: карта ненависти, раздора и разделения. Я подумал... возможно, не все разделения являются непреложным фактом.

Он поднял руку, прежде чем Варго или Серрадо успели заметить, что это чревато. — Скорее всего, они меня не услышат, но если среди зиеметцев найдутся те, кто захочет поговорить со мной — мирно, в рамках перемирия, — тогда я хочу попробовать.

Серрадо провел рукой по своим длинным волосам, словно это помогало ему привести мысли в порядок. — Ты Аношкин, поэтому ты должен обратиться к Аношкиничу. Иначе ты оскорбишь его. А что касается того, кто может слушать...

Его рука неуловимо напряглась. Андрейка, вероятно, не видел, но Варго начинал различать настроения, скрывающиеся под маской Серрадо. — Новый Киралич известен как справедливый человек. И заинтересован в том, чтобы добиваться больших прав в Надежре, а не безропотно принимать то, что позволяет Синкерат.

Андрейка просиял. — Да, ваш собственный зиемич! Конечно. С вами на моей стороне.

— Нет, — сказал Серрадо. — Боюсь, это вам не поможет. Встречу я устрою, но лучше, если меня там не будет.

Варго догадался, почему. Не раз он слышал, как врасценцы называли Серрадо «капитаном с узлом, — усмехаясь над его готовностью остричь волосы и пресмыкаться перед повелителями лиганти. От такой репутации нелегко избавиться.

И все же... как сказал Андрейка, Грей работал с зиемцем в прошлом году. Насколько Варго знал, все прошло хорошо. Правда, в то время киралы остались без старейшины — своего убили в Ночь Ада. Так что, возможно, нынешнее нежелание Серрадо было более личным — обида на нового киралича.

Варго увидел, что Андрейка готовится возразить, и вмешался прежде, чем тот успел затронуть то, что могло оказаться очень больным местом. — Есть еще один человек, к чьему голосу прислушался бы зиемец. Как я понимаю, Черная Роза стала народным героем — и в прошлом она помогала вам.

Альсиус дернулся под воротником. Надеюсь, он не собирался пригласить на встречу и Арензу:

Если так, подумал Варго, Рен найдет выход из положения.

Андрейка сел так, словно кто-то предложил ему свежий медовый торт. — К Бранеку она любви не питает, конечно, а вот зиемецу оказала немало услуг. Говорят, Ажераис говорит через нее. Возможно, зиемец прислушается. Если у тебя есть способ связаться с ней... думаешь, она согласится?

— Я знаю кое-кого, кто может убедить ее оказать поддержку, — безразлично ответил Варго. — Но убедить зиемец в том, что между тобой и Бранеком есть хоть какая-то разница, придется тебе.

Решительно постучав тростью, Андрейка сказал: — Я сделаю все возможное, чтобы доказать, что я — Лицо, а он — Маска.

Редграсс и Кингфишер, Нижний берег: Эквилун 10

Только в одном мире Седжу имело смысл играть в дипломата, и это был мир, где альтернативой был Варуни.

— Эти двое совсем не похожи друг на друга, — сказал стоявший перед ним человек. Он был вторым командиром наемной роты не по контракту, почти столь же известной бандитизмом, как и защитой торговцев; если наемникам не платили достаточно хорошо, они быстро становились бандитами. Только отчаянные искали такие компании.

Отчаявшиеся и те, кто их ищет. — Да, мы знаем, — сказал Седж, забирая два эскиза, предоставленные Варго. — Видели кого-нибудь из них?

Вокруг них суетились конюхи: всадники распрягали лошадей, а стражники хвастались, как они собираются потратить свое жалованье. Это было дальше на Запад, чем Седж бывал в своей жизни, — на окраине Надежры, где мясники делали свою кровавую работу, а люди, желавшие избежать города, снимали ночлег. Варуни стояла у его плеча с каменным лицом и молчаливым устрашением, но взгляд ее был живым, изучающим лицо каждого человека с мечом на поясе.

Лейтенант, должно быть, хорошо умеет драться, потому что особого ума ему не занимать. — Я думал, ты сказал, что ищешь только один, — сказал он, почесывая бороду, припудренную неделями дорожной пыли.

Седж собирался скрутить бумагу в гаротту. — Только один. Послушайте, кто-нибудь недавно присоединился к вашей компании? Или заплатил, чтобы уйти с одним из ваших караванов?

Лейтенант перевернул дециру, которую дал ему Седж. — Ничего подобного. Но парень справа чем-то похож на человека, которого я встречал несколько недель назад.

— Кого? Где? — Седж изо всех сил старался сдержать свое волнение. Если он будет выглядеть слишком нетерпеливым, его сочтут легкой добычей, а если он опустошит их кошелек на лишние взятки, Варуни будет играть в костяшки с его настоящими костяшками.

Монета зазвенела в бороде наемника, когда он почесал ею подбородок. — Не взял его имя, только деньги. В «Плачущей сливе» на Корабельной улице. Не могу быть уверен, что это был твой человек; я был замаринован в зреле. Эй, ты! Кто тебя учил седлать лошадь? — Прежде чем Седж успел задать еще какой-нибудь вопрос, он отправился ругать одного из своих людей.

— Корабельная улица. — Седж встретил взгляд Варуни с возродившейся надеждой. След был тоньше собачьего волоса, но если они пойдут по его запаху... — Это территория Лунных Гарпий. Они что-нибудь слышали?

— Нет.

Даже такой отрывистый ответ не смог заглушить волнение Седжа. — Может, они спрашивают не тех, кого надо. Или нужные люди с ними не разговаривают. Надо проверить.