Земля перед беглецами вздыбилась, разверзлась. Колючие лозы взорвались из почвы, как змеи, вырвавшиеся из гнезда. Они росли с невероятной скоростью, сплетаясь друг с другом, образуя непроходимую стену из шипов и ветвей. За секунду стена выросла до трёх метров высотой, перекрыв путь бегства.

Лошади шарахнулись, встали на дыбы. Всадники, не удержавшись в сёдлах, слетели на землю.

Я неторопливо шагнул к ним, вытаскивая топор из земли. Вытер пот со лба рукавом. Солнце палило безжалостно, жара била по голове, но адреналин в крови заглушал дискомфорт.

Степняки поднялись на ноги, пошатываясь. Оба выхватили сабли, заняв оборонительную стойку. Один был молодым, лет двадцати — безусый, с испуганными глазами. Второй — старше, за сорок, со шрамом через всё лицо, от левого виска до правой скулы. Опытный воин, видевший не один бой.

Я остановился в трёх шагах от них, держа топоры наготове.

— Сдавайтесь, — сказал я ровно, без эмоций. — Умрёте быстро. Обещаю.

Молодой дрогнул, его сабля опустилась на несколько дюймов. В глазах мелькнул страх, желание жить, готовность бросить оружие.

Старый рыкнул что-то резкое на своём гортанном языке и толкнул молодого вперёд, прямо на меня. Парень споткнулся, едва удержал равновесие.

— Трусов у нас не держат! — прорычал старик на ломаном имперском, плюнув в сторону. — Ты убил хана! Убил вождя степи! Ты заплатишь кровью за кровь!

Его лицо исказила гримаса ярости. Глаза горели фанатичным огнём.

Он бросился на меня с саблей наперевес, издав боевой клич. Быстрый, несмотря на возраст. Опытный удар — по дуге, снизу вверх, целясь под рёбра. Если попадёт — пробьёт печень.

Я отбил его топором, лезвия звякнули. Развернулся, используя его инерцию против него, и ударил тяжёлой рукоятью топора в челюсть.

Хруст ломающейся кости. Зубы полетели в стороны, брызги крови окропили песок. Степняк рухнул на колени, глаза закатились. Ещё один удар — и он упал лицом в песок, не издав больше ни звука.

Молодой стоял, не двигаясь. Дрожал всем телом, глядя на труп своего командира. Сабля дрожала в его руке, грозя выпасть.

— Умный выбор, — сказал я, медленно подходя к нему.

Он отшатнулся, но наткнулся спиной на стену из лоз. Шипы вонзились в его плащ, удерживая на месте.

— Теперь ответишь на вопросы, — я опустил топоры, показывая, что не собираюсь нападать. Пока. — И если будешь врать — умрёшь медленно.

— Я… я ничего не знаю, — залепетал он, голос дрожал от страха. — Мы просто патрулируем границы… ищем чужаков… я не знаю больше ничего…

— Где ваш главный лагерь? — перебил я, доставая из-за пояса карту. Развернул её, ткнул пальцем в символ солнца. — Святое место, отмеченное солнцем. Где оно?

Его глаза расширились, когда он увидел символ.

— Сердце Степей… — прошептал он, и в голосе прозвучал благоговейный страх. — Туда нельзя… это запретное место… там шаманы проводят ритуалы… там хранится…

Он осёкся, прикусив язык.

— Артефакт, — закончил я за него спокойно. — Знаю. Сколько охраны?

Он молчал, сжав зубы. Остатки верности долгу боролись со страхом смерти.

Я приставил топор к его горлу.

— Сколько?

— Много, — выдавил он, сглотнув. — Сотни воинов. Лучшие из лучших. Охотники Хана — те, кто обучен убивать магов… у них специальное оружие, зелья, руны…

— Слышал уже про них, — я убрал топор, повернулся к Иналии. — Что скажешь?

Она медленно подошла, изучая пленника взглядом. Золотые глаза, казалось, смотрели сквозь него, читая душу.

— Он не врёт, — сказала она тихо, усталым голосом. — Чувствую страх. Настоящий, животный страх. Место действительно хорошо охраняется.

— Тем лучше, — Шарик опустился рядом. — Значит, там есть что охранять. Люблю, когда добыча ценная!

Я посмотрел на карту, которую всё ещё держал в руке. Символ солнца горел в центре, окружённый плотным кольцом патрульных маршрутов. Километров пять до цели, может меньше.

Поднял голову, посмотрел на солнце. Оно клонилось к западу, но до заката ещё далеко.

— Сколько времени до заката? — спросил я Иналию.

Она оценила положение солнца, прикинула.

— Часа три, может чуть больше.

Я кивнул, принимая решение. План формировался в голове быстро, чётко.

— Идём сейчас. Пока светло, будем зачищать патрули на пути. Чем меньше их останется — тем лучше. К ночи доберёмся до лагеря.

— А он? — Шарик кивнул на пленника, который всё ещё дрожал у стены из лоз.

Я посмотрел на молодого степняка. Он прижимал руки к груди, словно пытаясь защититься от невидимого удара.

— Убьёшь? — спросил голем с искренним любопытством, без злобы. Для него это был просто практический вопрос.

Молодой закрыл глаза, готовясь к смерти. Губы зашевелились — молитва на родном языке.

Я вздохнул. Посмотрел на труп старого воина, лежащий в песке. На остальные восемь тел, разбросанные по полю боя. На кровь, впитывающуюся в сухую землю.

Достаточно.

Я опустил топор.

— Беги, — сказал я. — И передай своему хану: я иду за артефактом. Если хочет остановить меня — пусть попробует.

Степняк открыл глаза, не веря услышанному. Смотрел на меня, как на безумца.

— Ты… отпускаешь меня?

— Пока могу, — я развернулся к нему спиной, показывая, что разговор окончен. — Но если встретимся снова — убью без вопросов. Беги. Пока я не передумал.

Он не стал испытывать судьбу. Вскочил на ноги, обежал стену из лоз, поймал одну из испуганных лошадей и вскочил в седло. Развернул животное и помчался прочь, поднимая облако пыли. Через минуту его силуэт скрылся за холмом.

Шарик фыркнул, опускаясь мне на плечо.

— Мягкосердечный ты, командир. Теперь он прямиком к хану помчится. Предупредит. Соберут армию.

— Пусть предупредит, — я убрал топоры за спину, в кожаные петли на ремне. — Всё равно они уже знают, что мы идём. С третьего патруля точно знают. Может, даже раньше.

— Значит, нас встретят во всеоружии, — констатировала Иналия, морщась от боли в ноге.

— Я на это и рассчитываю, — я усмехнулся, глядя на горизонт.

— Пусть соберутся все в одном месте, — продолжил я, сворачивая карту. — Так проще.

— Проще их убивать? — уточнил Шарик с интересом.

— Именно.

Мы двинулись дальше. Степь простиралась вокруг, бескрайняя и враждебная. Жёлтая трава, серые камни, свинцовое небо. Солнце палило безжалостно, пот тек по спине, пропитывая рубашку под доспехом, но я не обращал внимания на жару, на усталость, на тупую боль в мышцах.

В груди горел холодный огонь решимости.

Впереди был враг. Сотни воинов, жаждущих моей крови за смерть их хана.

Пусть попробуют её пролить.

Я убил их вождя в честном поединке. По их же закону — праву сильного. Они должны были принять это, склониться перед победителем.

Вместо этого они жаждут мести.

Что ж. Месть — палка о двух концах. Сейчас они её получат.

Всю, до последней капли.

Четвёртый патруль настиг нас через час пути.

Солнце уже клонилось к западу, бросая длинные тени от редких камней. Жара немного спала, но пот всё равно тек по спине. Иналия шла медленно, опираясь на посох, но жаловаться не собиралась. Шарик парил впереди, высматривая опасность.

— Всадники! — пискнул голем. — Много! Пятнадцать, может больше!

Я остановился, прищурившись. На гребне холма показалась группа всадников. Они двигались строем — дисциплинированно, профессионально. В центре выделялась фигура в ярких одеждах, украшенных перьями и костями.

— Шаман, — прошептала Иналия. — Чувствую магию. Сильную.

— Отлично, — я выхватил топоры. — Значит, мы на правильном пути.

Степняки заметили нас. Раздался пронзительный крик — боевой клич. Всадники рассыпались веером, начиная окружение. Шаман в центре поднял посох, украшенный черепами животных.

Воздух задрожал. Я почувствовал, как собирается магия дикая магия. Шаман закричал что-то на своём языке, и из его посоха вырвался огненный шар.

Он летел прямо на меня.