— Это неважно, — отрезал Моррис. — Время для тонких интриг и засад прошло. Они знают о том, что мы проникли и в Империю. Это значит, что мы должны действовать быстро и решительно. Наш великий план вступает в финальную стадию.

Он обвел взглядом собравшихся.

— Я уже отдаю приказы нашим людям в совете Вольных Земель и при императорском дворе. Скоро они подтолкнут своих правителей к единственно верному решению. Война с эльфами. Полномасштабная, кровавая война, которая ослабит всех. И когда три великие державы истекут кровью, сражаясь друг с другом, мы явимся, чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву. Власть. И ключ к ней — Хранилище знаний в Соэре.

— Но, магистр, — осторожно начал один из членов совета, — что делать с Орией? Там укрепилась эта самозванка Иналия со своим храмом и ее святая. Апостол Эридан наверняка вернется к ним. Они могут стать серьезной помехой.

Моррис дер Хаузвайц улыбнулся.

— Ория… — протянул он. — Да, это досадное недоразумение. Оплот еретиков и самозванцев, который мешает нашим планам. Прежде чем мы начнем большую игру, эту пешку нужно убрать с доски.

Он поднялся, и все в зале затаили дыхание.

— Я не буду тратить на них силы Вольных земель. Это слишком долго. Для такой работы у нас есть специалисты.

Он повернулся к тени в углу зала, где до этого момента, казалось, никого не было.

— Отправьте Чистильщиков в Орию. Я хочу, чтобы этот город и его защитники сгорели дотла. — Его голос упал до ледяного шепота, от которого по коже пробегал мороз. — Хватит игр. Сотрите этот город с лица земли. Не оставьте камня на камне. Принесите мне головы святой и апостола!

Портал выплюнул меня с такой силой, что я пролетел несколько метров и неловко рухнул на острые камни, больно ударившись плечом. Когда звон в ушах утих, я поднялся на ноги и осмотрелся. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались величественные, но негостеприимные горы. Их заснеженные вершины, казалось, подпирали серое, свинцовое небо. Пронизывающий до костей ветер завывал в ущельях, неся с собой снежную крошку, которая больно секла лицо.

— Ну и местечко! — пискнул Шарик, ежась у меня на плече. — Холодно, мрачно, и камушки тут совершенно невкусные, одни ледышки! Ты уверен, что мы куда нужно попали?

— Я загадывал найти Иналию, а не курорт, — проворчал я, плотнее запахивая плащ. — Аргос сказал, она поможет.

Шарик тут же посерьезнел.

— Магия жизни здесь есть, дуболом. Сильная, — он указал лапкой куда-то в сторону скального массива. — Но она как туман, рассеяна по всей долине. Точного источника не найти. Будто кто-то специально скрывает свое присутствие.

Это означало, что просто так, напролом, мы к ней не пройдем. Придется искать знаки. Я побрел вдоль скалы, внимательно осматривая каждый камень, каждый уступ. Поиски заняли несколько часов. Мы уже успели замерзнуть и порядком устать, когда я заметил его. На голом, покрытом инеем уступе, защищенном от ветра, рос один-единственный, нетронутый холодом цветок. Его лепестки светились мягким, золотистым светом, словно крошечное солнце.

Я осторожно подошел и коснулся его. Цветок тут же рассыпался в облачко золотой пыльцы, которая не осела на землю, а потянулась тонкой, мерцающей нитью вглубь ущелья, указывая путь.

— Хитро, — хмыкнул я. — Похоже, это и есть наше первое испытание. Идем, Шарик.

Золотая нить, сотканная из света, привела нас к глубокому ледяному каньону. Он черной раной рассекал горы, и его дна не было видно в клубящейся внизу серой мгле. Ледяной ветер, завывая, вырывался из пропасти, неся с собой колкие кристаллики льда. Через этот разлом был перекинут узкий, ветхий веревочный мост, раскачивающийся на ветру. Его почерневшие от времени доски были покрыты толстым слоем скользкого льда, а веревки, вмерзшие в скалы, выглядели так, словно могли оборваться от одного неосторожного движения.

— Только не говори мне, что нам туда, — с ужасом пропищал Шарик, вцепившись в мой воротник так, что его маленькие каменные пальцы впились мне в плечо. — Дуболом, я не умею летать над такими дырами!

— Другого пути нет, — глухо ответил я, делая первый, пробный шаг на скользкие доски. Мост угрожающе заскрипел под моим весом, отвечая на порывы ветра леденящим душу раскачиванием. Я вцепился в обледенелые веревки, ощущая, как холод проникает сквозь перчатки, обжигая ладони.

Я двигался медленно, шаг за шагом, стараясь не смотреть вниз, в манящую пустоту пропасти. Каждый шаг был испытанием на равновесие. Ветер выл, пытаясь сбить меня с ног, сорвать с моста и швырнуть в бездну. Внезапно сверху раздался гул, переходящий в грохот.

— Лавина! — успел крикнуть Шарик.

Масса снега и льда сорвалась с вершины, обрушившись прямо на середину моста позади меня. Удар был чудовищной силы. Мост затрещал и порвался пополам. Меня швырнуло вперед, чуть не ударило о скалу, и я чудом успел ухватиться за обледенелые веревки, повиснув над пропастью. Руки обожгло болью, мышцы напряглись до предела. Мост дико раскачивался, норовя стряхнуть меня, как назойливое насекомое.

— Держись, дуболом! Держись! — визжал Шарик где-то над ухом.

Стиснув зубы, я подтянулся, напрягая все силы. Мои ноги нащупали уцелевшую доску. Медленно, сантиметр за сантиметром, я перебирал онемевшими от холода руками, поднимаясь вверх. Это было испытание на выносливость, на голую физическую силу, и я прошел его. Когда мои ноги коснулись твердой скалы на другой стороне, я рухнул на колени, тяжело дыша. Мои руки были содраны в кровь, тело ломило от напряжения, но мы были на той стороне.

За каньоном нас ждала долина. Здесь ветер внезапно стих, и на смену пронизывающему холоду пришла странная, неестественная тишина. Долина была обманчиво красива: земля была усыпана кристаллическими цветами, что тускло мерцали в сером свете, но в этой красоте не было жизни.

С каждым шагом в моей голове начали раздаваться голоса. Сначала тихий, неразборчивый шепот на грани слуха, потом он становился все громче и настойчивее, обретая знакомые интонации. Голоса звали меня по имени, обещали покой, дом, семью — все то, чего я был лишен.

Передо мной возникло видение, реальное до дрожи. Я сидел в теплой, уютной таверне у камина. Рядом, хохоча, сидели Гард и Тордон.

— Бросай все это, Эридан! — Гард хлопнул меня по плечу, протягивая полную кружку пенного эля. — Хватит воевать! Посидим, как в старые времена! Война закончилась, брат, мы победили!

Я чувствовал тепло огня, запах жареного мяса и знакомый, родной смех друзей. Рука сама потянулась к кружке, но что-то было не так. Какая-то фальшь сквозила в этой идиллии.

Видение сменилось. Теперь передо мной стояла Каэран. Она выглядела так, как в тот день, когда отдала мне кинжал — юная, решительная, с горящими глазами. Она обняла меня, прижавшись всем телом.

— Забудь о них, Эри, — прошептала она мне на ухо, ее дыхание обжигало кожу. — Нам не нужны ни боги, ни королевства. Только мы вдвоем. Мы уедем далеко-далеко, где нас никто не найдет. Будем жить в маленьком домике у моря. Я буду ждать тебя, всегда.

Ее слова были слаще меда. Это была та самая мечта о покое, которую я гнал от себя все эти годы.

Иллюзия стала еще сильнее. Передо мной стоял мой отец. Живой и здоровый, в доспехах легионера, он с гордостью смотрел на меня.

— Сын, ты доказал, что ты великий воин. Я горжусь тобой, — сказал он, его голос был таким настоящим, что у меня перехватило дыхание. — Но война окончена. Пора домой. Хватит крови и смерти. Твое место здесь, со мной. Семья ждет.

Я почти поверил. Почти сделал шаг навстречу этому призрачному счастью, этому обманчивому покою.

— Это иллюзии, Эридан! — отчаянно крикнул Шарик, его голос пробился сквозь туман видений. — Не поддавайся! Они питаются твоими желаниями! Они ложь!

В этот момент, в самый последний момент, перед моими глазами встали другие лица. Лица павших товарищей во Врандле, их застывшие в последнем боевом кличе рты, их глаза, полные решимости умереть за своих братьев. Я вспомнил ту цену, которую мы заплатили за победу. Вспомнил обещание, которое дал себе — бороться до конца. И я понял. Этот покой, этот дом, эта любовь — все это было ложью, красивой клеткой, созданной из моих самых сокровенных желаний.