И все же…

– Я открыла эту лавку через два года после окончания академии, – обернувшись к Адаму, тихо произнесла я.

Адам шагнул ко мне и обеспокоенно всмотрелся в мое лицо.

– Ты… вспомнила?

– Не все, – дернула я плечом. – Но… Теперь я знаю, что моя мама умерла от родильной горячки, когда пыталась воспроизвести на свет ребенка отчима. Его благодарности хватило ненадолго – через месяц он отправил меня в школу-интернат Святого Седрика и сделал все, чтобы меня с ним ничего не связывало. Даже странно, что фамилию оставил прежнюю. Хотя кто поверит, что безродная сиротка имеет хоть какое-то отношение к самому Ирвинсону? Затем много лет ему не было до меня дела, но когда я закончила академию, он объявился с предложением…

– Каким?

Я фыркнула.

– К его удивлению, я оказалась достаточно талантливым артефактором, и он предложил вложиться в мое дело. Сперва я отказалась: мне казалось, что в таком большом городе как Стокахм я с легкостью найду работу и за пару лет накоплю на собственную лавку. Пускай маленькую, зато свою.

– Не вышло? – нахмурился Адам.

– Тогда мне казалось, что это банальное невезение… – кивнула я. – Сейчас я думаю, что мистер Ирвинсон приложил к этому руку. Иначе с чего мне отказывали в местах, куда брали моих однокурсников с гораздо меньшим средним баллом? А однажды меня наняли, но утром следующего дня, когда я явилась на работу, сообщили, что не нуждаются в моих услугах.

– И что было дальше?

Я вздохнула, скользя взглядом по родной лавке, в которую было вложено столько труда. Было невыносимо больно видеть ее заброшенной.

– Я сдалась и пришла к нему, – вздохнула я. – Идиотка! Он передал мне лавку под управление и не вмешивался в работу, но… Я много изобретала и улучшала. Сейчас мне кажется, что большинство самых важных артефактов забирал если не он сам, то его люди. Взять хотя бы тот камень.

– Какой?

Я посмотрела на Адама и, открыв рот, вдруг поняла, что понятия не имею. Только что кристально ясная картинка в моей голове испарилась, вновь погрузив меня в неизвестность. Казалось, я все вспомнила, но ровно до момента, когда артефакт появился в моей лавке.

Уверена, именно он и лежал в той коробке, что была в моем первом воспоминании в день, когда я покупала одежду на рынке. От обиды меня затрясло. Я была так близко, буквально на расстоянии одной мысли, но снова осталась ни с чем! От досады я прикусила язык и дважды пересекла комнату, даже не заметив этого.

Теперь я чувствовала, что все дело в этом треклятом артефакте! Из-за него моя жизнь покатилась под откос и привела меня в точку, где я стала бесплотным духом, прикрепленным к детективному агентству.

Я уже хотела поделиться этим открытием с Адамом, как вдруг послышался неясный шум – входная дверь отворилась, и внутрь вошли как минимум двое.

Мы с Адамом переглянулись, и он погасил магический шар. Я отступила к стене, лихорадочно размышляя, кто мог пожаловать. Пусть это будет полиция! Но где-то внутри крепла уверенность, что я уже знала ответ.

Мне были знакомы эти тяжелые грузные шаги.

В лавку вошел высокий полноватый мужчина, и я вздрогнула всем телом. Перед нами мистер Ирвинсон – мой отчим.

Он выглядел моложе, чем в моих воспоминаниях, а кожа его лица была слишком гладкой и отливала розовым. Такой цвет подошел бы, скорее, молодой девушке, чем мужчине в годах. Я узнавала действие косметологических артефактов – в неумелых руках они часто давали этот побочный эффект.

Отчим был одет в дорогой костюм, на плечах висело серое пальто, а в руке он держал трость с набалдашником в виде головы тигра. Следом за ним тенью следовал мужчина помоложе, военная выправка которого не оставляла сомнений – это его охранник.

– Кейтлин, – церемонно кивнул отчим, словно мы встретились на приеме, а не в заброшенной лавке.

Стоящий рядом Адам напрягся. Его взгляд пробежался по периметру комнаты, и отчим улыбнулся, будто происходящее доставляло ему недюжинное удовольствие.

– Вы сработали чисто, мистер Блейк. Вот только забыли, что взламывали артефакторную лавку Кейтлин Ирвинсон. Ей достался удивительный талант – уж точно не от ее пустышки-матери. Все дело в ручке входной двери. На первый взгляд она не представляет ничего особенного, но Кейтлин ее усовершенствовала – как только вы пересекли порог, я получил сигнал тревоги.

Адам плотно сжал губы, прищурившись и нащупал мою ладонь, в которую я вцепилась, как утопающий в соломинку. Как бы я не храбилась, появление отчима словно вскрыло незаживающую язву в душе. Я могла только смотреть и беспомощно хватать ртом воздух.

Отчим, склонив голову, рассмотрел наши переплетенные пальцы и понимающе хмыкнул.

– Вижу, Кейтлин пошла в мать. Катрина умела вить из мужчин веревки.

От его слов я вспыхнула, и ко мне вернулся дар речи.

– Я теперь не Кейтлин, а Кэти. Что ты со мной сделал? Что тебе нужно?

Отчим грузно опустился на жалобно скрипнувший под его весом стул.

– Всего лишь, чтобы ты исчезла после… инцидента. Меня заверили, что ты станешь духом и проведешь на Изнанке вечность, но… Глупая человеческая ошибка, и твой свиток достался мистеру Блейку. Я решил понаблюдать за вами в надежде, что ты не доставишь мне проблем, но… Ты начала оживать и совать нос не в свое дело.

– Не в свое дело? – Мой голос звенел от злости и звучал как чужой. – Это ты сейчас мой арест и развоплощение назвал не моим делом?

В ярости я шагнула вперед, и маг, что до этого неподвижно стоял за спиной отчима, вдруг ожил и продемонстрировал кованый браслет на руке.

– Не советую дергаться, – сказал отчим.

Я сглотнула, не сводя глаз с артефакта. Проклятье! Он от нас с Адамом и пепла не оставит. А если сгорит лавка, то и следов не будет. Я точно знала, ведь я сама создала его! Сбылись мои предположения – меня обманули как ребенка. Артефакт купил якобы представитель Цитадели, но пользовался им отчим.

– Ты ответишь за свои преступления, – мрачно пообещал Адам, но отчим его проигнорировал, вновь обратившись ко мне.

– Кейтлин, я действительно не хотел, чтобы все так закончилось, но ты не оставила мне выбора. – Очевидно, выражение лица выдало меня, потому что отчим вдруг расплылся в улыбке: – Так меня не обманули… Ты потеряла память. Чудно! Пусть так и остается. Но что мне с тобой делать?!

Отчим обманчиво расслаблено постукивал тростью по полу, не сводя с меня глаз. Адам крепче сжал мою ладонь, а я лихорадочно размышляла, пытаясь придумать хоть что-то. Пока артефакт у охранника, мы практически бессильны. Будь у меня магия, вдвоем мы могли бы попробовать… Адам очень силен, но в одиночку он или сожжет свой дар дотла или и вовсе погибнет. Я наградила артефакт способностью черпать силу из внешних источников, и, зная отчима, можно утверждать наверняка – он не упустил эту возможность.

Бежать было бесполезно, так что я выпрямилась и посмотрела на отчима.

Отчим, прищурившись, откинулся на спинку стула и махнул рукой.

– Ладно! Возможно, позже я об этом пожалею, но сейчас ты так похожа на мать… Катрина была стервой, но я ее любил. Хочешь жить, убирайся из Стокахма вместе со своим детективом. А лучше уезжайте из страны, чтобы я больше о вас никто не слышал. Ослушаетесь, и мне придется от вас избавиться. У вас есть три часа, чтобы принять решение.

Я не поверила своим ушам. Это такое изощренное издевательство и стоит нам двинуться, как маг пустит в ход артефакт? Или отчим действительно готов отпустить нас на своих условиях? Мы с Адамом переглянулись, общаясь без слов. Мы оба понимали, что выбора у нас не было. Сейчас нужно отступить, но после…

Я сделала шаг, затем другой и, затаив дыхание, прошла мимо отчима, по-прежнему сидящего на стуле. Он скользнул по мне быстрым взглядом, в котором не было ничего отеческого: только досада за доставленные неудобства и легкая печаль. Нетрудно догадаться, что скорбел он о матери, а не обо мне.

В груди стало больно. Возможно, если бы мать меня любила, то и отчим счел бы своим долгом позаботиться обо мне, а не использовать в своих целях. Но я для нее ничего не значила, как и для него.