«Ах да, вспомнила еще одно твое имя — Лире Кобель».

Не было такого, богиня, не ври!

«Если ты о нем не знаешь, это не значит, что его не было».

А если о нем не знаю я, то откуда о нем знаешь ты? Молчишь? Молчи-молчи.

— Я сначала спрошу у нее, — подумав, выдал я. — Если она захочет отправиться со мной и попытать счастья там, куда ты нас перебросишь… Кстати, куда?

— Кирославль. Немаленький город, даже побольше Герджинска. — Ника обвела круг рукой над головой, видимо, имея в виду город, в котором мы находимся. — А что ты там про «перебросишь»?

— Я ж сказал. Если она захочет куда-то поступить в Кирославле, то мы возьмем ее с собой.

Там мы оба поступим, и все проблемы решатся одним махом. Как тебе план?

— Отвратительно, — ни секунды не думая, ответила Ника. — Смотри, я ведь ревновать начну.

— Ревнуй, сколько влезет, — усмехнулся я. — Тем больше у тебя будет причин быть хорошей девочкой, не так ли?

Ника сощурила глаза, подняла вытянутый указательный палец и прицелилась им в меня, как пистолетом:

— Достопочтенный лукомант, вы не охренели часом?

— Мне нравится «стреломант», — широко улыбнулся я. — И нет, не охренел. Если уж ты за каким-то хреном взялась мне помогать, так помогай до конца. В конце концов, для тебя что одного перекинуть, что двоих — разницы нет. Ты же Ника Висла, самому патриарху условия ставишь.

— И что я должна ему сказать?

— Я откуда знаю? Я вообще понятия не имею, что принято говорить патриархам. Я им никогда не был, и у меня патриарха никогда не было. У меня и отца-то до недавнего времени не было!

Ника выпятила губы уточкой:

— Нашел проблему, тоже мне! Такого папашу, как Себастьян Ратко, лучше и не обретать никогда, если тебе интересно мое мнение!.. А впрочем, хрен с ним. Поступишь в академию — попадешь под действие Кодекса, и тогда уж он от тебя отстанет. А в академии я уж прослежу, чтобы ты прилежно занимался… И, конечно, преподам пару личных занятий… Пару сотен…

Последние слова она промурлыкала, выскальзывая из платья, как змея из старой кожи.

Но я уже уцепился за только что сказанное:

— Что значит «пару личных занятий»? Ты что, преподаватель в академии?!

— И как так получилось? — спросил я, когда мы наконец оторвались друг от друга и Ника улеглась мне на грудь, рисуя по ней узоры пальцем. К счастью, в этот раз без когтей и без снятия стружки, на этот раз мясной.

— Как получилось?

— Ну, что ты еще учишься в академии, хоть и на последнем курсе, и при этом уже занимаешься спасением перспективных новичков из лап даргов. Не слишком ли ты молода для этого?

— Это обычное явление. — Ника зевнула. — Лучших учеников при переходе с предпоследнего курса на последний на лето отправляют на стажировку в отряды. Чтобы они начинали вливаться в то, чем собираются заниматься и дальше, как можно раньше.

— А не рановато для такого занятия?

— А почему рановато? Я же сказала — лучших учеников. Многие из них в это время уже сравниваются с некоторыми из тех, кто занимается истреблением даргов не первый год. А я так вообще исключение из правил, я уже два месяца работаю одна, хотя по идее курсант должен весь испытательный срок работать с наставником.

— И все из-за того, что ты сильнее прочих? А как же опыт?

— А вот как раз ради опыта все это и затевается. К тому моменту, когда остальные абитуриенты, абики, как мы себя называем, выпустятся из академии, у таких, как я, уже будет вполне неплохой боевой опыт, и мы сможем, в свою очередь, стать наставниками для только-только выпустившихся. Если, конечно, такая необходимость возникнет.

— А может и не возникнуть?

— А может и не возникнуть. — Ника ткнула указательным пальцем мне в грудь, будто подтверждая свои слова, к счастью, снова без когтей. — Не у всех же склонность именно к боевым техникам, некоторым роднее простые, бытовые занятия. Главное условие — каждая линия должна предоставлять определенное количество реадизайнеров для защиты городов, считающееся по какой-то там сложной формуле. Я ее не знаю и знать не хочу, этим распределением занимаются патриархи. Они решают, кому и куда направляться, а остальные выполняют. В тот день, когда ваш поезд разложился недалеко от Герджинска, была моя смена. На следующий день, когда я была у тебя в больнице, уже была не моя. И следующая моя наступила бы через пять дней, но прадед, как видишь, переводит меня в другой город. Зачем — пока не знаю, но почему-то мне кажется, что не ради смены.

— А что твое место? Что будет с ним?

— А мое место займет кто-то другой из линии Крови, не знаю кто. Поселится в этом же номере, и через пять дней настанет очередь уже его смены. Мы не уникальны, в общем-то, мы взаимозаменяемы.

Интересно. Значит, этот номер навечно закреплен за реадизайнерами линии Крови. Поэтому на нем нет никаких табличек, поэтому на карточке от номера нет никаких обозначений. Те, кому он предназначен, и так прекрасно знают, куда им идти и что делать.

— А на остальных этажах тоже есть такие номера?

— На каждом этаже есть номер для своей линии, — кивнула Ника. — Конечно, чтобы иметь номера для всех линий, отель должен своей верхушкой Луну царапать, так что разные линии раскиданы по разным отелям.

— Хм… А эти… Пятиратко, как думаешь, они в таком же номере остановились?

— Ты вообще меня слушал? — Ника скучающе ткнула меня пальцем в бок. — Конечно же нет, ведь номер сейчас должен быть занят дежурным от их линии.

— Это если он тут, — задумчиво проговорил я. — Сама же говоришь, перерывы между сменами приличные. Вдруг дежурного от Ратко сейчас вообще нет в городе, и Себастьян со своими отпрысками заняли причитающийся им номер?

— Впятером? Такой номер? — Ника усмехнулась, оглядывая убранство.

— Ну… Может, не один, — пробормотал я, понимая, что предположение действительно не самое умное.

— Ну а даже если и так? Что тогда? — вздохнула Ника. — Что тебе это даст? Пойми ты — тебе сейчас надо думать не о том, как выследить их и напасть, а о том, как бы они не выследили тебя. Тебе скрыться от них надо. После того как мы окажемся в Кирославле, ты будешь сам по себе. И через сутки после того, как ты покинешь наш клан-холл, Себастьян уже будет знать, где ты. И, поверь, он не станет долго тянуть с новым визитом. И ты еще думаешь о том, как ему облегчить задачу?

— Ладно. — Я аккуратно выполз из-под Ники. — Кирославль так Кирославль. Если так, то надо собраться. Отвези меня к Юле.

— Здесь переночуешь, — лениво потянулась Ника.

— Без проблем, — легко согласился я. — Но к Юле надо заехать, у нее мои вещи. Ты ведь ей отдала мои вещи, а?

— Я вообще их никому не отдавала. — Ника пожала плечами. — Уж извини, но в тот момент я про вещи вообще не думала. Впрочем, если твоя подруга даже про лук умудрилась вспомнить, то вещи при эвакуации наверняка захватила.

— Вот и отлично. А то у меня даже телефона нет.

— А! — Ника подняла палец, будто что-то вспомнила. — Точно. Телефон. Он у меня.

Я глубоко вздохнул, картинно закатывая глаза.

Ника встала и прошла к кровати, покачивая бедрами. Изящно нагнулась, отставив задницу, несколько секунд покопалась в тумбочке возле изголовья и достала оттуда мой телефон.

— Не переживай, я не читала твою любовную переписку, — подколола Кровавая, подходя и помахивая телефоном. — Я вообще его выключила сразу после того, как врачи его вынули из кармана.

— Ты ж моя умница, — слащаво просюсюкал я. — Что тебе, леденец дать пососать в награду? Или другое что-то?

Ника хохотнула и ткнула меня в грудь острыми когтями. Я рефлекторно чуть провалился назад, так, чтобы красные кончики лишь царапнули кожу, и одновременно выхватил из руки Кровавой телефон. Чмокнул воздух:

— Спасибо, дорогая.

Когда я включил телефон, он сразу принялся вопить и вибрировать в припадке сообщений.

Пропущенный звонок, пропущенный звонок, сообщение, пропущенный звонок, сообщение, сообщение…