Стояла у стены напротив дверей, встав на носочки и вытянув шею, пока люди потоком выходили из аудитории. Словно кого-то выглядывала.

Я с трудом сдержал улыбку, направляясь прямо к ней.

— Помочь тебе найти кого-то, Баксбаум?

Она не видела, как я подошёл, поэтому удивлённо взглянула на меня.

— О. Эм, привет, Уэс.

— Не могу поверить, что ты меня уже преследуешь, – сказал я, протягивая руку, чтобы потрепать её волосы. — А ведь мы только снова начали общаться.

— Ха-ха, – сказала она, но глаза не закатила. И мою руку не оттолкнула. Нет, Лиз заправила волосы за уши и сказала: — Вообще-то, я ждала тебя.

Ой, что это?

Что-то пронзило меня насквозь – возможно, это было счастье, – пока я до мельчайших деталей запоминал, как выглядела Лиз Баксбаум в день, когда пришла к моему зданию, чтобы дождаться меня.

Длинные локоны, розовые губы, белый кардиган и такие же белые джинсы.

— У тебя найдётся пять минут? – спросила она, слегка наклонившись ко мне, словно не хотела, чтобы кто-нибудь её услышал. — Мне просто нужно кое-что быстро с тобой обсудить.

Найдётся ли у меня пять минут? Для Лиз? Всю мою жизнь ответ на это был примерно таким: «да, мать его, конечно». Электричество всё ещё пронзало каждую клеточку моего тела, когда она говорила со мной, и я был уверен, что это никогда не изменится.

К счастью или к сожалению.

— Это по работе, – добавила она сбивчиво, словно хотела убедиться, что я не подумал о чём-то личном.

Было глупо, что нечто вроде разочарования поселилось у меня в животе. А чего ты ожидал? Что она скажет, что скучала?

Конечно, это касалось работы.

— Мне нужно идти на следующую пару, – сказал я, придавая голосу равнодушие, чтобы она не догадалась, насколько я был жалок, как неправильно истолковал её появление здесь. — Твой здоровяк не может тебе в этом помочь?

— Нет, – ответила она, и в её глазах вспыхнуло раздражение, прежде чем она наклеила очередную натянутую улыбку и произнесла неестественно-бодрым голосом: — Но это всего пять минут, Уэс. Неужели тебе жалко пяти минут?

— Моя следующая пара в здании Каплана, – сказал я, сгорая от любопытства, что она задумала, — если хочешь, можешь пройтись со мной.

— Хорошо, – сказала она, кивая и поправляя рюкзак, но я видел, что её мысли неслись с бешеной скоростью. Мы не разговаривали, пока шли по переполненному коридору, но как только вышли на улицу, она прочистила горло и повторила: — Хорошо.

Я взглянул на неё (ну, точнее, опустил взгляд, потому что она внезапно показалась ниже), пока мы шли по красной плитке внутреннего дворика, и что-то в этом моменте накрыло меня такой ностальгией, что я чуть не споткнулся.

Почему моё желание всё ещё было таким непреодолимым?

В смысле, окружение, несомненно, влияло на меня. Высокие деревья, выстроившиеся вдоль тротуара, каменные постройки, идеальная осенняя атмосфера, когда студенты шли на занятия в лучах тёплого послеполуденного солнца – всё в точности повторяло наш первый опыт.

Наши первые дни в Калифорнийском университете, запечатленные на полароид.

Я нёс её на спине по этой самой дорожке, когда её обувь натёрла ей мозоли, и она шутила, что мы похожи на Джесс и Рори в Йеле (прим. пер.: персонажи из сериала «Девочки Гилмор»), если бы Джесс хотел поступить в Йель, и в Йеле было жарко, а листья едва желтели.

Она выбрала песню «In Between» саундтреком к нашей «нарезке из моментов Уэса и Лиз».

Прекрати.

— Спасибо, что согласился поговорить со мной, – вежливо сказала она, явно готовясь выдать заученную речь. — Обещаю уложиться в пять минут.

— Смотри мне, – ответил я, отвернувшись от неё и уставившись вперёд, пока мы шли, а проклятые слова песни вились вокруг деревьев кампуса.

He hates it when she’s crying, he hates when she’s away

Even at their worst, they know they’ll still be okay…38

— Разумеется, – сказала она, преувеличенно вежливо. — Итак, суть вот в чём. Я знаю, что Лилит связывалась с тобой по поводу ещё одного интервью, и я прекрасно понимаю, почему ты отказался.

— Понимаешь, – спокойно произнёс я, больше констатацией, чем вопросом, пока пытался осознать услышанное. Она серьёзно пришла сюда, чтобы уговорить меня на интервью с Лилит? Ради этого она пришла в мою часть кампуса? Чтобы убедить меня рассказать свою историю «преодоления трудностей», чтобы спортивный отдел получил больше просмотров?

— Я прекрасно понимаю желание оставить личное при себе, – сказала она. — Но она же просто хочет поговорить о том, как ты снова оказался в Калифорнийском университете и вернулся в команду. Это ведь не совсем личное, правда?

Я продолжал идти, зная, что она, вероятно, права, но тревога всё равно меня не отпускала.

Ведь мне не только не хотелось заново переживать тот период своей жизни, но и в моей семье произошло много всего, чем я очень не хотел делиться с публикой.

В прошлом, когда наступала неловкая тишина, Лиз была склонна болтать без умолку.

Видимо, отсутствие реакции с моей стороны спровоцировало её, потому что она пустилась в сбивчивую рекламную речь, разглагольствуя о том, как хорошо было бы мне поделиться произошедшим с миром.

Когда мы дошли до здания Каплана и остановились, она закончила словами:

— Это удивительная история, то, как всё обернулось, и, мне кажется, было бы очень здорово, если ты ею поделишься.

— Что же в ней такого удивительного? – спросил я.

— Что? – её удивил этот вопрос, и она нахмурила брови.

— Мне просто интересно, что ты знаешь о моей «вдохновляющей истории», – сказал я, осознав, что понятия не имею, что ей известно о моём возвращении. — И почему ты вообще находишь её вдохновляющей.

Она поджала губы и взглянула на меня, нахмурив брови, когда ветерок поднял кончики её медно-рыжих волос. Боже, как же я люблю эти веснушки. Она вздохнула, откинула волосы назад и призналась: — Если честно, я ничего не знаю. Но если Лилит считает, что это хорошая история, значит, она хорошая.

Значит, ей никогда не было достаточно любопытно, чтобы разузнать обо мне. Принято к сведению.

— Да кто вообще такая эта Лилит? – спросил я, не в силах скрыть раздражения. — Кажется, мы с ней даже не знакомы, но письма от неё постоянно появляются у меня на мейле.

— Она моя начальница. Я её стажёр.

— Ах, ну теперь всё ясно. – По тому, как Лиз приподняла подбородок, я понял, что она не желает объясняться дальше, поэтому сказал: — Ну, я ценю, что ты тащилась через весь кампус, чтобы сделать её грязную работу, но, пожалуйста, передай ей от меня «спасибо, но нет».

— «Спасибо, но нет», – медленно повторила она, явно удивлённая, что я не уступил. Она прочистила горло и сказала: — Значит, нет? Совсем не подумаешь об этом?

— Не-а, – ответил я, позволяя себе на секунду заглянуть в её глаза под предлогом поддержания зрительного контакта.

Моё счастливое место.

— Почему нет? – спросила она, нахмурив брови. — Я обещаю, что ты будешь полностью контролировать то как проходит интервью, что даст тебе возможность рассказать свою историю так, как тебе того хочется.

Я пожал плечами, зная, что моя история всегда будет не такой, какой мне хотелось бы, потому что в её основе лежала смерть моего отца.

— Просто не хочу.

— Что мне сделать, чтобы переубедить тебя? – спросила она, и в её голосе, как и во взгляде, слышалась нотка отчаяния. — Мы дадим тебе просмотреть отснятый материал, вырежем всё, что ты попросишь, переснимем...

— Я не буду это делать, – перебил я, надеясь, что она просто примет мой отказ и отстанет.

— Почему ты даже не хочешь это обдумать? – спросила она, её голос выражал растущее разочарование. — Это всего лишь одно небольшое интервью, Уэс.

— От которого я бы предпочёл отказаться, – повторил я. — Но всё равно спасибо.