– Так… Вы как хотите, а я собираюсь этих козлов найти, – сообщил я спутникам. – Вряд ли они далеко ушли.

– Хочешь, чтобы мы втроём напали на колдунов? – Спросила меня Илве.

– Никакие это не колдуны, – хмуро констатировал Киган. – Это какие‑то несчастные, которым вырезали языки, надели серые балахоны из некрашеной шерсти и посадили на жутких колдовских многоногих тварей. Они испугались и сбежали, как только получили отпор. Дуся прав – нужно их найти. Мне стыдно, что я убегал от этих ничтожеств.

– Этим ничтожествам кто‑то дал тех жутких тварей, – напомнила Илве. – Кто‑то достаточно могущественный, чтобы их сотворить.

В общем, большинством голосов, два против одного, решили искать пропажу. У меня, как всегда, было две причины – я, оказывается, жутко не люблю, когда у меня что‑то воруют, ну, и любопытно мне. Киган просто пылал жаждой мести.

В погоню за скоростными многоногими тварями пришлось отправляться пешком. Ну, только Кигана на мою Ласточку посадили. С одной стороны – глупость, но мы как рассудили – вряд ли эти уроды балахонистые где‑то далеко обосновались. Очевидно, занимаются грабежами неподалёку от своего логова. Иначе нас бы не обнаружили на той ночной стоянке.

– Скорее всего, они отслеживают все удобные места, – неохотно пояснял уманьяр. – Если добыча кажется им лёгкой – нападают, если нет – прячутся и не высовываются. Мелкие хищники. Следов не оставляют, потому сами чувствуют себя в безопасности.

Звучало логично – я бы на их месте тоже так поступил. Мы бы и сами их не нашли – кадавренные многоножки следов не оставляют. Если бы сектанты не пожадничали и не захватили лошадей, то даже такие следопыты как уманьяр, ничего бы не смогли сделать. С другой стороны – если б не лошади, мы бы их и искать не стали. По уверениям Кигана и Илве, до Базара пройти совсем немного оставалось. Даже жаль – сейчас мы, получается, снова удалялись. С другой стороны – если каждому позволять тебя грабить, никакой базар нам просто не потребуется.

Двигались мы не очень быстро. Пешком же. К тому же эльфы – один с лошади, другая на своих двоих, подолгу останавливались, разбирались в следах. Митя с Витей тут никак помочь не могли.

– Эх, надо было их пометить! – Расстраивался развоевавшийся Витя. – Или вообще, кому‑нибудь из нас надо было к ним прицепиться. Никаких проблем бы сейчас не было.

– Угу, прицепился бы он. Мы вообще думали, что всё, кранты. Сейчас убьют нашего Дусю, и привет. Опять мы останемся неприкаянными духами. Какое уж тут наблюдение! – Не согласился Митя. – Страшные такие! Вот зачем они таких скакунов делают жутких? Чем их лошади не устраивают? Ещё и чаруют чем‑то!

Ну да, тот наш ступор никак нельзя было объяснить одним только испугом. Точнее, не так. Сам по себе испуг был какой‑то неестественный. Вот с чего меня‑то так попятило от вида этих уродов? Ну, трупы сшитые. Ну, на гусениц похожи и бегают быстро, а голов у них нет. Мне ли, пересмотревшему десятки страшилок, пугаться такой ерунды? А ведь если б не духи, я бы так и дрожал от ужаса, пока они бы нас убивали. И даже на материал для скакуна бы я не подошёл – слишком мелкий. Это ж какой‑нибудь уродец бы получился, у которого одна пара ног до пола не достаёт.

– Мне непонятно как они о нас узнали, – озадаченно сказала Илве, когда мы повернули к горам. – Слишком далеко! Даже если бы у них там был наблюдатель, которого мы не заметили, он бы не успел их предупредить. Мы бы проскочили…

– Мы бы заметили подсыла! – Вскинулся Киган. – Я не знаю, кто эти твари, но это просто люди! Они двигались, дышали. Мы бы их заметили!

Действительно, если прикинуть, как‑то плохо бьётся. Мы, после того как ночью решили спешно сворачиваться, очень спешили. До рассвета на своих двоих чуть не бегом бежали, после – лошадок погоняли изо всех сил. За это время успели отмотать очень приличное расстояние. И сейчас всего пару часов в обратную сторону тащимся, причём медленно.

– А мы и заметили, – дошло до меня. – Я заметил. Просто не поняли.

– Голова! – До спутников дошло одновременно – и живых, и призрачных.

– Вот‑вот, – улыбнулся я, довольный своей догадливостью. – Безотходное производство. Тела идут на многоножек, а головы – ждут потенциальных жертв и докладывают. Так что мы им сами о своих планах рассказали. Прям при той башке всё обсудили.

Уманьяр, правда, от моей догадливости в восторг не пришли. То ли от расстройства, то ли оттого, что их напугала искусность неизвестного колдуна. А как по мне – ерунда это. Если кто идёт на такие ухищрения, чтобы охотиться на слабых жертв, значит сам он не слишком могучий и ужасный. Потому что могучий и ужасный просто идёт и берёт то, что ему нужно, всякие хитрости ему ни к чему.

– Блин. Если у них по округе такая система набюдения разбросана, то неподалёку от собственного логова тем более должно быть всё густо засеяно головами, – дошло до меня. – И фиг мы что заметим. Ту башку я чисто случайно нашёл.

– А если они уже всё знают через своих мертвецов? – Ужаснулась Илве.

Однако после короткого обсуждения мы постановили считать эту вероятность незначительной. Витя с Митей, самые крупные специалисты по сверхъестественному в нашей компании утверждали, что превратить покойника в камеру наблюдения не так‑то просто. Для этого требуется проводить всякие ритуалы, так что те убитые балахонщики вряд ли что‑то кому‑то передали.

Духи всё‑таки отправились на поиски голов, а мы ещё замедлились. Чтобы не нарваться. Погоня наша стала какая‑то совсем унылая – это ж рехнуться можно вот так вот брести в постоянном напряжении! Однако терпение вскоре было вознаграждено. Первую башку обнаружил Митя – она лежала под каким‑то колючим кустом. Пришлось обходить по широкой дуге – кто его знает, как далеко распространяется чувствительность? Потом отличился Витя, а ещё через какое‑то время уже оба духа прилетели и с ужасно возбуждённым видом, перебивая друг друга начали рассказывать:

– Там забор!

– Частокол даже!

– Ну как частокол – столбики. Пять штук. И на них тоже башки торчат!

– Только у них глаза открытые! Прям смотрят! Жуть такая! Аж мурашки по коже! Та башка не смотрела, у неё глаза закрытые были, а эти прям смотрят! Глаза в орбитах ворочаются! Зыркают!

– Да чего ты врёшь, какие у нас мурашки? Мы ж мёртвые!

– Усрительные. В смысле умалительные… ять.

– Да умозрительные же! – Не удержался я. – Вы дальше рассказывайте!

– А всё, – развёл руками Митя. – Чего там дальше‑то рассказывать? Пять столбов стоят прямо между двумя скалами. Ни пройти, ни проехать – заметят! А другой дороги нет. Там они, наверное, и расположились, Дусь, я тебе точно говорю!

– Так это… – Опешил я. – Вы‑то всё равно невидимые. Чего вы дальше‑то не пролетели? Надо ж посмотреть, чо там дальше, сколько их. ну, всякое такое, короче.

Духи явно смутились. Они, похоже, были так впечатлены находкой, что о своей главной цели просто забыли. Промямлили что‑то неубедительное про то, что хотели просто предупредить, и усвистали доразведывать. А мы пока что остановились, чтобы, правда, не попасть в поле зрения мёртвых «камер наблюдения».

Вернулись Митя с Витей быстро. И новости рассказали не слишком приятные – этих дурацких балахонщиков там оказалось много. Аж тридцать человек. И ещё – их главный, перед которым они пресмыкаются как перед императором или даже богом.

– Те, которые на нас нападали, тоже там. Наказанные, – вещал Митя. – Лежат прям на солнцепёке, все спины исполосованы. Высекли их, похоже, за неудачу. И лошадки есть. И вообще хозяйство справное – и коровки есть, и свинки… там целая долина за скалами. Домики всякие. И колдун главный. У него балахон чёрный, красивый.

К сожалению, других подробностей про колдуна рассказать ни Митя ни Витя не смогли. Он при них не колдовал, и вообще особо ничего не делал – ходил только и указания раздавал направо – налево. Человек, к слову.

– Такой, знаешь, средних лет дядька. Лысый, – описал Митя. – Как коленка. Выглядит стрёмно – как будто болеет чем‑то. Зато гонору много!