Разговор шёл вполне мирно. Орки прям прониклись, когда я упомянул о России – видно, были здесь персонажи с любимой родины, и оставили по себе добрую память. Я прям благодарностью к ним проникся. Дройн болтал не меньше меня, и, так же, как я, старался ничего важного не говорить. Так что спустя пару часов неспешной беседы я понятия не имел, что они тут в такой компании делают, и чем вообще по жизни занимаются. Но догадывался, конечно. Тюки‑то с трофейным добром только слепой бы не заметил. Значит, ограбили кого‑то. Причём явно не слишком богатого. Я такое не одобряю – это противоречит моей ленивой натуре. Зачем грабить нищебродов? Это ж только устанешь зря. Нужно как‑то скромнее. Масштабы у нас не те, чтобы бедняков грабить. Мы ж не политики, в конце концов. Я искренне считаю, что на нашем уровне грабить нужно обязательно всяких богатеев – тогда устанешь меньше. Эту мысль я и попытался донести до Дройн. Ненавязчиво, понятно, и без осуждения. Типа кто как, а мы вот так вот, рациональные мы. Кажется, собеседник проникся. Моей крутостью, понятно, а не логикой. Я мысленно даже выдохнул немножко, вроде, кровавое побоище теперь откладывается. Дройн тоже расслабился, взаимное представление на этом закончилось, и дальше мы уже просто общались. Точнее, это я общался.

Ну да, дорвался до свободных ушей, с которыми можно поделиться своими подвигами. Мне‑то скрывать особо нечего. Даже наоборот, я безбожно приукрашивал свои приключения. А чего стесняться? Скромность – она хороша только для окружающих, а для самого скромника не очень. Тем более, у меня кроме неё других достоинств вагон и маленькая тележка. Вот я ими и поделился. Не знаю, поверили мне или нет, но некоторое уважение в глазах появилось. В основном, наверное, из‑за двух духов рядом, которые уверенно кивали на каждое моё слово. Я не только хвастался, понятное дело. Это было бы нескромно и неправдоподобно.

– … и тут, понимаешь, лечу. Вижу – жопа. Не, это не фигурально! Это натуральная жопа, прикинь! Надвигается! Здоровая такая, – я развёл руками как можно шире. – Ну, думаю, хорошо. Была бы спина – хуже было бы. Твёрже. А жопа‑то, она мягкая. Ну, ты, Разрыватель Жоп, должен понимать…

В общем, весело было. Юморок, конечно, незамысловатый, но орки уже изрядно остограмились тем пойлом, которым и меня угостили перед обедом, так что заходило на ура.

– А так‑то у меня здесь планы чрезвычайно обширные. Ты не думай, уважаемый Разрыватель Жоп… кстати, хотел уточнить. Ты ведь их руками разрываешь? Руками же, да?

– А это уж как получится! – Расхохотался Дройн.

– Ага, – Я невольно отодвинулся в сторону. Немножко. Чем вызвал ещё один взрыв хохота. Каждому приятно, когда его уважают и побаиваются. – Так вот, планов у меня на ваши места – громадьё. Но в основном, конечно, там, за горами. Это ж край непуганых идиотов! Народу только набрать надо. А то у меня ребята вон, какие бравые, но мало их. Нужно больше!

– И ты даже знаешь, где их взять? – Хмыкнул Разрыватель.

– Ну, есть одно место, – Я принял крайне заговорщицкий вид. – Там вообще много полезного…

В общем, только я собрался переходить к главному, как не вовремя влез… не Вокхинн даже! Этот‑то соображал, что сейчас лучше лишнего не болтать. Я к нему даже уважением проникся – не всякий позволит себе вот так вот в сложной ситуации выпустить поводья из рук. Не, он хоть и сохранял невозмутимую физиономию Чингачгука, но всё равно посматривал на меня периодически то с ужасом, то едва сдерживая гнев. Особенно, когда я рассказывал, как брал под свою руку остатки бедного несчастного племени, и как делал из них настоящих бравых парней. Там, так‑то, на меня все смотрели не слишком ласково. Но держались. А тут вот Чувайо не выдержал, и спросил у Вокхинна какую‑то несусветную глупость. Я даже не прислушивался, что именно он там спросил, главное – он Вокхинна вождём назвал, и этак демонстративно на меня даже не посмотрел. Проявил, короче, верноподданнические чувства и даже подлизал немножко. И, главное, дело‑то хорошее, но интимное! Никогда нельзя такими вещами заниматься при посторонних!

Вокхинн‑то правильно сообразил. Отрезал коротко, что, дескать, отстань, постылый, и дальше снова замолчал. Только уже поздно было. Уже зёрна сомнений в души наших собеседников упали, а там их ждала благодатная почва. Я прям почувствовал, как изменилась атмосфера. Только что всё было мирно, и даже, вроде как, душевно, и вдруг – всё. Две отдельные компании сидят, и та, что побольше, на ту, что поменьше смотрит с плотоядным интересом. Как поручик Ржевский на воспитанницу института благородных девиц.

Разговор как‑то мгновенно увял, как и интерес Дройна к моим планам. Даже дослушивать не стал.

– Лады, маленький брат, спать уже пора. Вон, солнце зашло… о делах завтра пообщаемся, – Покровительственно хлопнул меня по плечу Дройн, и ушёл в свою палатку. Да и народ начал разбредаться, а я окончательно понял – вся моя работа с общественностью пошла насмарку. Сегодня ночью нас будут бить. И пока что не бьют только потому, что уманьяр мои, умнички, сидят компактно и трезвые. И оружие у них наготове. Помирать никто не хочет, тем более, в преддверии победы, так что орки наверняка захотят получше подготовиться.

– Спасибо, большое, Чувайо! – Говорю. – Ты не думай, я не забуду твою сообразительность и то, как ты уважаешь своего вождя. Обязательно вознагражу.

А Чувайо, умник великий, совершенно ничего не отдупляет. Даже то, что я его сейчас не хвалю нисколечко. Прям зло взяло, вот честное слово!

– Что теперь делать будем? – Вокхинн решил перейти к более важному вопросу. – Уйти мы сейчас не можем. Нападут. И если не уйдём – тоже нападут. Это Разрыватель Жоп. Его тут многие знают, и все стараются держаться подальше. Он не чтит никаких законов, он невероятно жесток к своим, а чужаки его и вовсе боятся.

– Чего делать, чего делать, – бурчу. – Сами нападать будем, значит. Первыми. Но не прямо сейчас. Сейчас‑то они настороже. Вить, Мить, вы это, летите, птички мои прозрачные. Последите за ними, послушайте, что этот Дройн планировать станет, хорошо? Только это, не забудьте, что вы невидимыми должны стать, лады?

Духи не подвели, улетучились, как не бывало. Ну, а я принялся готовиться ко сну. Наконец‑то!

– Ты что делаешь, шаман? – Озадаченно спросил меня Вокхинн.

– Как что? Спать укладываюсь. Чего и вам советую. Может, хоть немного отдохнуть получится. Духи ж предупредят, если чего… – Я не удержался, зевнул. Пара часов у меня точно есть. Хоть немного высплюсь!

Ну да, это был хитрый план. Я специально отправил духов на разведку, чтобы не мешали мне, наконец, задрыхнуть. И предстоящая ночная заварушка меня ничуть не останавливала. Такими вещами нужно заниматься, когда ты бодр и весел, а не когда глаза слипаются! А они прям слипались. Я ещё опасался немного, что из‑за нервов разбужусь сразу, как только приму горизонтальное положение – случалось такое в прошлой жизни. Куда там! Вырубило мгновенно, даже гнёздышко себе обустроить не успел толком. И возмущенные взгляды спутников меня ничуть не смутили.

Сон был какой‑то странный. Он был – это уже непривычно, потому как после смерти мне вообще снов не снилось. Я, грешным делом, думал – это особенности перерождения и смирился – нафига мне сны, если у меня в жизни сплошные приключения? Это в предыдущей жизни я любил, когда снится что‑нибудь эдакое, особенно – полёты. Но это ладно. Куда страннее, что я понимал, что это сон. Такого со мной вообще никогда раньше не случалось. Я висел в каком‑то пустом тёмном пространстве, вокруг был сплошной туман, и только время от времени то тут, то там вспыхивали и гасли огоньки. Это было даже красиво, первые пару минут, а потом я малость заскучал. В смысле – я ж не в монитор старого компа пялюсь, на скринсейвер?

И только я подумал, что пора бы уже начаться какой‑то движухе, как движуха началась. И я ей даже поначалу обрадовался. Из тумана передо мной появились маманя с батей. И это было радостно, потому что я на самом деле по ним здорово соскучился. Так, вроде и некогда скучать, да и не вспоминал я о них почти что – не до того было. А теперь увидел – и аж сердце зашлось от восторга.