— Конечно живая, — на мадемуазель Катверон больно смотреть. — Волшебство не заставит несколько тонн воды левитировать над землей. Это… существо спит. Пока ещё спит.

В рядах знати началось нездоровое оживление, но сил отвести взгляд от крошечной фигурки просто нет. Кажется, если перестать смотреть, Лео пострадает. Черт, черт!

— Он не справляется, — Эсми с силой потерла лицо, разгоняя кровь по мертвенно-бледной коже.

Гравитация медленно, но верно брала верх, мешая графу подниматься выше, но поток влек юношу за собой. Леопольд активно заработал руками, помогая реке пронести «рыбку» ещё немного к облюбованной цели.

— С чего ты взяла?

— Посмотрите, — тонкий палец ткнул вбок вопреки ожиданиям.

Сбоку молча рыдали. По щекам Яниты катились слезы, чистой капелью впитываясь в кружевной воротничок. Так горько мадемуазель ещё не плакала, признавая свое полное и страшное бессилие. Когда плачет влюбленная девушка, её близким становится плохо. Но когда безнадежно плачет подкованный, знающий маг, всем становится страшно!

— Не смей! Нет, не вздумай хоронить его раньше времени, — я до боли стиснула огрубевшую девичью ладошку.

— Он должен наколдовать печать, чтобы выжить. Но если использовать магию, оно проснется, — свободной ладонью Янита зажала рот, мешая рыданиям прорваться наружу.

Через несколько минут даже мне стало очевидно, что граф себя переоценил. Сравнительно легкое тело неумолимо тащило вниз, грозя шандарахнуть парнишкой об полигон, и Лео это прекрасно осознавал. А потому, плюнув на гребки, сложил руки перед собой ладонями к полигону, будто собираясь оттолкнуться от земли.

— Мадам и мсье, какой риск! Меня обманывают глаза или граф фон Вальтер действительно собирается использовать магию? Напомню зрителям, что начертание любой печати пробудит ручей.

В воде заискрилась печать, судя по литерам, из категории воздушных заклинаний. Умно, нельзя использовать водную магию посреди живой и своенравной реки. Из рук юного мага ударил воздух, по инерции толкая Леопольда наверх к самому крутому повороту в его жизненной истории. Только не теряй контроль, не отвлекайся на шум внизу!

— Обращаю ваше внимание, что артефакт движется, хе-хе, — мсье комментатор алчно потер руки. — Эй, молодой граф, не проморгайте радугу.

Чертово цветное полотенце действительно опустилось ниже, сокращая дистанцию и облегчая Лео задачу, но не думало останавливаться. Маг завертел головой, пытаясь осмыслить глухой вопль толпы, но из-за рева воды с трудом ориентировался в пространстве. Ну же, увидеть синий кристалл до того, как он…

…пронесется мимо тебя, идиот.

А через секунду графа вышвырнуло из потока! Взлетев над водяной дугой лицом к небу, юноша картинно завис в воздухе… И неотвратимо полетел вниз!

— А-а-а-а! — взревел стадион, единым порывом вскакивая на ноги.

— Твою-ю-ю маршмеллоу! — я завизжала громче всех, мгновенно оглохнув от собственного крика.

Первые секунды падения растянулись вечностью, за которую перед глазами успели мелькнуть жестокие картины девичьего обморока, закрытого гроба и помертвевшего от горя отца. Из глаз самопроизвольно брызнули слезы, позволяя ужасу выплеснуться наружу. Господи, он обречен!

— Кто-нибудь! Воды, лекарей, быстрее сюда! — отовсюду неслись истеричные крики.

— К черту лекарей, вызывайте гробовщика, — Эсми закрыла глаза, сберегая собственную психику. — Воды сегодня предостаточно.

Нескладное тело стремительно неслось вниз, падая с огромной высоты и безуспешно пытаясь задержать себя магией. За несколько метров до земли Лео чудом повернулся лицом к стадиону, случайно попав в поле зрения голографического артефакта. На воздушной призме отразились большие, почти черные юношеские глаза.

— Растяните воздушные сети, мы ещё можем его поймать! — скомандовал комментатор, высовываясь по пояс из своей будки. — Или то, что от него останется! В конце концов… О… О! О-о-о-о!

Чрезвычайным усилием вытянув руки, Леопольд рванулся вперед и… Схватился за маленькую радугу! Небесное явление покачнулось, оказавшись отнюдь не маленькой разноцветной дорогой на фоне хрупкого человека. Мокрый кадет чуть-чуть повисел, позволяя публике прийти в себя, и, поднатужившись, вскарабкался на радугу целиком.

— О-о-о! — повторил стадион, испытывая глубочайшее потрясение.

— Мадам и мсье, это невероятно! — господин комментатор надорвал горло, прыгая на месте от переизбытка эмоций. — Скорее, сфокусируйте голограмму на графе! Посмотрим герою в лицо!

Герой дня тяжело дышал, стараясь спрятать рвано вздымающуюся грудь за сложенными руками. Стоило лучу выхватить самодовольную мордашку, как юноша приветственно помахал рукой, глядя почему-то в нашу сторону. То есть с голограммы он смотрел сразу на всех, но я была уверена — машет нашей компании.

— Я его убью, — всхлипнула Янита, сморкаясь в мужской батистовый платок.

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — впервые Линдерштам согласна с соперницей.

Водяная змея, потеряв добычу, слегка притормозила, начав сворачивать кольца. Жуть! Используя ту же печать, юноша направил воздушный поток наверх, планируя спуститься вместе с радугой, но воздух внезапно задрожал, отчего разноцветное явление покачнулось, едва не сбросив наездника.

— Что это было?

— Оно зевает, — Лина флегматично указала на рваный поток. — С добрым утречком всех.

— О вкусах не спорят. О вкусах сражаются насмерть, забивая оппонента ложкой по лбу до полной капитуляции, — я важно расхаживала мимо столов, заложив руки за спину. — На случай внезапного нападения вкусовщины рекомендую носить при себе кусок пиццы с ананасами и сборник вегáнских рецептов.

— А селедку с молоком?

— Это уже гнусность, — шеф Октé осуждающе покачал головой. — Лучше макароны с хлебом для ближнего боя. Сокращаете дистанцию и глютеном в бок.

Площадка для испытаний бытовых магов напоминала ярмарку, раскинутую позади летнего дворца. Кулинарную секцию огородили небольшим металлическим заборчиком, плавно перетекающим в «коридор» до зельеваров, а оттуда — к технологам. Монтаж уличного пищеблока лег на мои плечи, я командовала целым отрядом магов-строителей, чтобы девочки чувствовали себя комфортно посреди открытой местности. Внутри нашего «загона» росли настоящие грядки, пылал костер, красовался огромный морской аквариум и витали запахи чудес.

За два часа до сигнала шеф Октé буйволом вломился в наши ряды, обматерив криворуких строителей, и принялся исправлять вытяжку над плитами. Мы не препятствовали, молча любуясь красивыми бицепсами, уверенно меняющими настройки артефакта молотком. И вовсе я не засмотрелась!

— Помните, я буду рядом, но не смогу помочь. В связи с этим рекомендую зверски нарушать правила, останавливать-то некому.

— Я тоже буду рядом, но вам это не понравится, — прогудел Грант, поправляя нагрудный жетон члена жюри. — Все ещё раз проверили заготовки, шпаргалки с печатями, удостоверились в прямоте рук? Ну, магия вас благослови.

С предупреждающим сигналом девушки исчезнут в студенческом шатре, а я займу место за заборчиком. Каждой студенческой группе назначили временного куратора, который выведет экзаменуемых из шатра, поставит «перед фактом» и толкнет напутственную нудятину. Он же цепным псом проследит за студентками во избежание жульничества и подсказок со стороны зрителей. Повезло, что куратором моих фей назначена мадемуазель Праймар, уже зовущая девиц в шатер.

«Требуйте, чтобы все члены жюри попробовали каждое ваше творение, — наставлял флибустьер в последнюю минуту. — Вы имеете на это полное право, даже если на тарелке ожила каракатица».

— Шеф, почему вы такой странный?

— А мне больше нечего бояться, — странно ухмыльнулся Октé.

Весьма самонадеянно для человека, обязанного попробовать блюда фей-новичков… Приведу целителя на всякий случай, жалко человека.

С первым ударом гонга заинтересованные зрители начали стекаться к заборчикам, глазея на разнообразные островки: кухню, мастерскую, лабораторию. Публичное давление только поощряется, студенческую психику вовсе не берегут, за что искренне желаю организаторам поганок в жульен. Издеваются над детьми, нелюди!