— От нашего стола голодающим в Африку, — холодильник хлопнул дверцей, выпуская полные контейнеры. — Аллергия на кальмары есть? На орехи, цитрусовые, молочный белок? Ай, молодца, здоровый мужчина. Сейчас разогреем вам лазанью, заправим салат и нальем чаю.

Подогревом блюд менталист занялся сам. Махнул рукой, активировал незнакомую печать и блаженно положил в рот первую ложку салата с яблоками и кальмаром. Зажмурился.

— Право слово, поумерьте влюбленность взгляда, мастер. Приятного аппетита. Сбалансированные сытные блюда лучше подножного корма, и мне нравится вас кормить. За это попрошу лишь малость.

Разошедшийся маг подавился лазаньей, с ужасом покосившись на полупустую тарелку. Жесткое лицо исказилось мученической гримасой под похоронное пережевывание ужина. Ой, какие мы впечатлительные, куда спасаться.

— Передайте коллегам, что мои блюда менее жирные, но более вкусные, чем еда шефа Гранта.

— Гхм, — протянул Марк, не особо разобравшись в вопросе.

— Это «да»?

Мужчина скривился, одарив меня сердитым взглядом, и покрепче вцепился в ложку. Куда бы дальше ни завел разговор, а расставаться с едой он не намерен. Раньше его немота не мешала общаться, я даже подозревала других в предвзятости. Но раньше мне и не требовалось от него комментариев и содержательных реплик, обходилась односложными ответами, действиями и кивками. Дать развернутое пояснение менталист не может, вряд ли к нему прислушаются в вопросе сравнительной оценки двух блюд.

— Ну, хотя бы постойте рядом, когда я буду доказывать свою позицию, — Марк меланхолично кивнул, приканчивая горячее. — Простите мою дерзость, но… Как же вы преподаете?

Учебный материал проговаривается вслух, пояснения к печатям и заклинаниям дублируются в устном и письменном виде. Давно любопытно, как справляется человек без речи и коим образом нагоняет жути на своих кадетов. Не душит же он их за любую провинность?

Барон проглотил последний кусок и мрачно взялся за чашку. Сонливость в глазах сменилась моральной усталостью и решимостью уйти от ответа. Бу-бу-бу, сердитый маг в сиреневой пижаме.

Зайчик, да и только.

— Ладно, не отвечайте. Бэкки стало лучше?

— Гхм, — посветлел менталист, благодарно дернув веком.

— Не высыпаетесь?

— Мгм.

Хороший мужчина вопросов не задает, он сам все знает. Мастер Майер ни разу не обращался ко мне сам, ничем не интересовался, не уточнял информацию, просто наблюдал и делал выводы. Складывается впечатление, что человек себе на уме, трудно предугадать его действия и реакцию на любой раздражитель. Если вспомнить, я первая инициировала каждое общение с господином менталистом и не испытывала дискомфорта: пришла, сказала, попросила, ушла. Прямо-таки потребительская корзинка.

— А мне нравится, что вы не болтаете.

— Пф-ф-ф, — прыснул маг спустя секунду оторопелого молчания. Пофыркивая от смеха, мужчина щелкнул пальцами, материализуя из воздуха коробку конфет.

— О, «Птичье молоко». Вы знали, что эти конфеты имеют наименьший срок годности, всего две недели?

Марк поменялся в лице, смахнув коробку в небытие. Кхе, неловко вышло. Вместо конфет стол засветился белым светом, и «воплотил» из ниоткуда шоколадный торт с эмблемой популярной кондитерской. Магия колдунов отличается по цвету: моя — розово-оранжевая, Августа — желто-медная, у Яниты — золотая, у Эсми — серо-черная. Колдовство фон Майера светилось абсолютно белым цветом, как холодный фонарь в ночи. Цвет обозначал способности, но я знаю только о своих — подвид бытовой магии.

Удивительно, но, если студентки освоят кулинарные чары, цвета их печатей не поменяются.

— Большое спасибо, что накачали меня знаниями о гастрономической культуре Мирана. В нашем мире придумали пищевые добавки, без которых сложно обойтись шефу, кулинарная магия бессильна, а здесь используются травы.

— Хм, — мужчина понятливо покивал, отрезая мне кусочек побольше.

Мы уже придумали, как придать экзаменационным блюдам уникальные ароматы, смешав достижения земной химии и местных специй. Та же лапша быстрого приготовления завезена из другого мира, возможно, даже с Земли, потому что на Миране глутамата не существует. Тем проще для кулинарных фей, уже успешно применяющих мелкие бытовые заклинания для мытья посуды и поддержания температуры готовых блюд.

— Чем занимаются менталисты в других измерениях?

Мужчина неопределенно пожал плечами с видом человека, который не хочет грузить женщину сложными вопросами, и покосился на часы с логичным вопросом.

— У меня завтра свидание, — я тяжело вздохнула, ковыряя вилкой мокрый бисквит.

— М-м?

— Угу. Знаю, служебные романы не приводят к хорошему, но от скромного ужина вреда не будет.

— Пф-ф-ф, — пренебрежительно выдохнул Марк.

— Думаете, лучше избегать личных встреч с коллегами?

— Хм, — барон туманно покачал головой, пряча интерес за полуопущенными ресницами. — Гхм?

— Не скажу. Вдруг свидание со мной опорочит светлую честь аристократа, пусть остается тайной, — вылетел нервный смешок. — Я взрослая женщина, а нервничаю хуже школьницы. Даже поделиться не с кем.

И он молчит, как рыба об лед. Впрочем, молчит уютно, с пониманием и без жадного интереса, присущего сплетникам.

— Наверное, дело не в свидании, а в скором педагогическом собрании. Прошлое сорвалось без объяснения причин, хотя я догадываюсь, что дело в происшествии на нашей кухне. Вы тоже писали объяснительную за своих студентов? Мадам Фелиция вызывала меня к себе, делилась грустным положением дел: инцидент вызвал раздражение в высоких кругах. Да ещё и шеф Октé подлил масла в огонь, дав нелестную характеристику, о которой никто не просил. Может, стоило отказаться от свидания?

— Угу, — Марк кивнул с видом профессионального психотерапевта, вылечившего невротика.

— Но сейчас уже поздно. Вдруг мне понравится?

Наверное, так улыбалась бы анаконда, увидев кролика, наматывающего вокруг нее круги. С легкой ехидцей, насмешкой и полной уверенностью в ошибке длинноухого.

— Не занудствуйте. Спасибо, что выслушали, ваша милость, спокойной ночи.

Одарив на прощание пристальным взглядом, менталист вымыл за собой посуду — естественно, колдовством — и отправился спать. А мне бы побиться головой об стену и разобраться в мыслях: почему же, дав согласие, душа требует всё отменить?

Внушительный зал для заседаний вмещал в себя сорок четыре персоны, включая председателя, секретаря собрания и подставку для голографического артефакта. Стиль травмированного рококо: позолота заменена блестками, эмаль залита мебельным лаком, благородная древесина держится на грубых строительных гвоздях со ржавыми шляпками. Некогда мягкая обивка стульев приобрела жесткость, закалила характер и сурово покалывала задницы железными пружинами.

Я входила в числе последних, замявшись у хлипких дверей. Люди стекались согласно внутренней иерархии, почтительно пропуская высокотитулованных лиц, за ними — профессоров и академиков, заслуженных мастеров, и в конце позволяя просеменить остальной преподавательской мелочевке. Согласно градации, я заслуживаю попасть в зал даже не через двери, а сквозь щель для мышей — наемный преподаватель без образования на испытательном сроке, да ещё и не прошедший личную аттестацию на звание мага.

— Татьяна Михайловна, — кивали знакомые коллеги, проходя мимо, но звать с собой не спешили.

Те, кто мог провести меня в своих рядах, сегодня отсутствовали. Джулика Праймар плясала от радости, не получив повестку на Страшный суд — к ней вопросов не было. Профессор Гаянэ тоже преподавала безукоризненно, но на совет пришла как почетный сотрудник образования, имеющий право голоса. Увидев меня в толпе, мадам хотела подойти, но ее закрутили-завертели коллеги и увлекли за двери в первых рядах. Мадемуазель Наньяр тоже не пришла, уйдя с малышами в короткий поход, а на мастера Хазара было боязно смотреть — столь плотоядным взглядом старичок оглядывал меня с ног до головы.