— Северный ветер бессилен, спокоен и тих прибрежный камыш.

— В смысле? — оторопел секретарь.

— Не колышет, — я безмятежно улыбнулась толстячку. — Объяснительная написана, пострадавшие вылечены, ущерб покрыт, если не изменяет память.

Игроки на серьезные ставки оживились, вспомнив, зачем оторвали старческие задницы от привычных кресел. Шлепки карт и стук шашек стихли, зажурчала вода в стаканах, дальние придвинулись поближе. Когда шум стих, граф фон Крафт взял слово, поднявшись во весь импозантный рост.

Ух, сейчас что-то будет!

— Не стоит валить всё на мадам Энгерову. Вам ли, господа, не знать, что студенты зачастую чихают на контроль и показывают кукиши педагогическим приемам. Меня совсем не удивило, что юные колдуньи без титула и должного образования плюют на авторитет преподавателя. Если уж кого и винить… — Август многозначительно закатил глаза. Зрители синхронно повернулись к Марку.

Пока из партера передают в амфитеатр, при чем тут мастер Майер, стоит вспомнить вчерашний вечер. Ужин в отличной ресторации столицы прошел как по маслу: скользко, жирно и с желанием отмыть руки. Граф флиртовал. О, бублики-баранки, как же настойчиво он флиртовал! Наклоняясь ближе при каждой смене блюд и тянясь за солонкой, хлебом или вином обязательно через меня, «случайно» касался рукавами. Я чувствовала себя жалкой трусихой, сжимаясь от каждого касания. Было ли неприятно? Как сказать… Душа говорит «Да», но разум настаивает, что я захандрилась и похоронила себя вместе с супругом, поэтому трушу.

— Нельзя винить только студенток, — сухо отрезал председатель. — Они под ответственностью педагога.

— Напомню, виновниками произошедшего была не учебная группа мадам Энгеровой, а совсем другие студенты. Кадеты, если говорить прямо, — с деланым раздражением припомнил граф. — Все мы знаем, под чьей эмблемой ходят юные боевые маги.

Взгляды членов собрания повторно скрестились на мастере Майере. Барон флегматично откинулся на спинку стула и как бы невзначай тронул цепочку карманных часов. Вышло эффектно: часть собравшихся побледнела, другие в возмущении закудахтали, даром что ученые мужи, а мсье Фирс ослабил галстук, резко ставший тугим.

По дворцу гуляли самые невероятные слухи: что, как и почему менталист зачаровывал людей своим серебряным артефактом. Сплетни поражали воображение, вплоть до легенд — стоит часам пробить двенадцать, как избранный враг барона умрет в страшных муках.

— Мастер Майер уже оплатил разрушения и принес извинения пострадавшему кулинарному магу, — забормотал он.

— Как и я, — поспешила вмешаться в испуганный бубнеж мсье. И не моя вина, что пострадавший их не принял. — Студенток тоже зацепило и перед ними ни одна морда из педагогического и административного состава не извинялась.

Под жужжание артефакта на голограмме мелькали картинки скудных разрушений пищеблока: осколки, копоть, выбитая дверь. Академики поглядывали равнодушно и даже слегка недоуменно — из-за ерунды весь сыр-бор?

— Мадам и мсье, я не понимаю, к чему этот цирк, — Чаанг сердито плеснул воду в стакан. — Инцидент давно закрыт, пострадавшая и виновная стороны пошли на перемирие, ущерб компенсирован. Ради чего мы теряем время?

— Кто сказал, что пострадавшая сторона пошла на перемирие? — процедил Грант. — Я принял извинения барона фон Майера, но отказываюсь простить мадам Энгерову.

Боже-боже, дайте мне адрес адмиралтейского суда, я подкину им последнего пирата на повешенье. А лучше сама совью веревку из сосисок и вздерну паскудника на рее. Гордец откровенно нарывается на драку, пользуясь случаем излить профессиональную зависть на соперницу и перевести конкурентную борьбу из кухни в административную плоскость. Откровенно мерзкая манипуляция!

Совсем не в его духе.

— Я не виновата, что мой шашлык понравился министру больше, чем ваш стейк, — Грант покраснел от злости и смущения. — Сколько мне ещё извиняться за ваш проигрыш?

— Вы! — прошипел он. — Вы специально всё подстроили.

— Ага, — я широко ухмыльнулась, чувствуя сладкое покалывание в пальцах. — Специально упросила министра заказать два мясных блюда разным поварам и устроить дегустацию вместе с супругой. Это же моя специальность — мясные блюда под соусом позора мсье Октé.

За столом послышались глухие смешки. Кулинарный пират, стиснув до хруста кулаки, покрылся розовыми пятнами и выцедил откровенную угрозу. Честное поварское, я понятия не имела, какое развлечение придумал себе министр, прося подать ему блюда лично. Только столкнувшись в палатах с коллегой-поваром, начала догадываться о соревновательной авантюре. В этот раз победа осталась за мной, супруга министра не упустила шанса проехаться по «жесткой подошве» в своей тарелке, смотря на Гранта дерзко и обидчиво. Министр только посмеивался, уминая шашлык с маринованным луком и даже не притронулся к стейку — объелся, — чем сильно возмутил флибустьера. Из-за этого мсье Грант счел мой тихий выигрыш нечестным и ух как разозлился! Чуть не сорвал дверь с петель, выметясь вон из высокого кабинета.

— Хватит передергивать. Татьяна Михайловна не виновата в отсутствии сил предотвратить выходку кадетов. Все-таки она едва начала колдовать, кто бы из нас на первых порах смог остановить горстку обалдуев? Будьте снисходительны, — потребовал Август.

— Она педагог, — вставил рубль мастер Хазар. — Но ведет себя, как школьница. На моих лекциях устраивает перепалки с кадетами. Как знать, не было ли в поведении уважаемой коллеги провокации.

— Спокоен и тих прибрежный…

— Мы поняли, — секретарь передернул плечами. — Пожалуйста, господа, успокойтесь! Не нужно стучать кружками по столу, это не спортивный матч.

Галерка разочарованно вздохнула, оставив стаканы. А я полжизни была панком, мне с высокой колокольни начхать на все претензии. Пока стыдят лишь меня, напорются на свои же шпильки.

— Кто-то должен ответить за беспредел, — проворчал Хазар, твердо нацеливаясь скандалить под яростные кивки Гранта. — Неужели спустим с рук безобразие?

— Ну, предъявите мастеру Майеру, он давно ждет ваших жалоб, — язвительно хохотнул доцент-зельевар.

Мастер с каменным лицом повернулся к правому флангу, издалека разя холодом. Сплетники примолкли, активно увлекшись содержимым бутылок, пока вода не кончилась трижды — доливали прямо в процессе.

— Зачем же мастеру, — Августа «озарило» решением. — Сосредоточимся на истинных виновниках.

— Кадетах? — усомнились в ответ. — Они уже понесли наказание, графу фон Вальтеру отправлен досудебный иск на возмещение декану Майеру затрат.

«И возвращен ещё на почте», — тихо долетело от Хелены. Преподавательские гиены забеспокоились, завозились, начав бурно обсуждать допустимость столь неделикатного решения проблемы — причинения хлопот графу, занимающему высокую должность при дворе. Среди них тоже были графы, тот же фон Крафт, но отец Леопольда ближе к трону. Кто посмел судить его сына?

Уверена, вражины справа специально мутят воду и раздувают пламя из мелкой холодной искры. Те же зельевары ежемесячно взрывают свои лаборатории, снося каменные кладки и выходя сухими из воды. Складывается ощущение, что мадам Энгерову профессионально пытаются подставить и надавить сверху. Это понимание мелькает во многих глазах: профессор Гаянэ собрана и насторожена, мсье Чаанг исключительно хмур, у секретаря бегают глаза. Доцент кривится и прикладывается к бутылке, вынуждая меня сомневаться в крепости воды и таинственно ему подмигивать: делитесь, товарищ.

«Тамбовский волк тебе товарищ», — ответил пантомимой доцент, любовно поглаживая уполовиненную бутылку. Жадный хрыч, фиг тебе отныне, а не пирожков с луком и яйцом.

— Не кадеты. Среди студенток мадам Энгеровой, участвующих в инциденте, была девушка с проклятием неудачи, — как будто нехотя бросил Октé.

Нутро похолодело от плохого предчувствия. Мысленно готовясь к сражению, я предполагала, что на Яниту будут покушаться. Девушка не первый год живет в замке, завсегдатаи дворца краем уха слышали о ней, но игнорировали внучку прислуги. И все же была надежда, что о ней не вспомнят…