Рабы к жизни относились халатно, а потому обступили проклюнувшийся побег, давая ему несколько секунд до безжалостного уничтожения. Рандату хватило — едва почуяв воздух, зеленый росток встрепенулся и на первой крейсерской скорости рванул ввысь. Сочные мясистые листья увеличились до размера визитки, потом до ладони, переросли книгу и раскинулись натуральным шатром, азартно шевелясь над головами рабов.

— А-а-а-а-а! — дико заорал первый неудачник, исчезая в чавкающей пасти бутона.

Лео поморщился. Нет, не неудачник, просто тупая тварь. Неудача… Она другая, не топорная, не прогнозируемая в отличие от гигантского плотоядного цветка, красноречиво скалящего зубы, давая рабам призрачный шанс на побег. Которым они не пользуются ввиду своей редкой тупости.

Интересно, а девушкам нравятся гигантские зубастые гладиолусы?

«Идиот», — добродушно шепнули в голову, вынудив молодого человека залиться краской и с удвоенной энергией заработать мечом.

— Половина стаи засела внутри, — кадет Бронер из соседнего квадрата привалился к остову ворот, зажимая рваный бок. — Феттр пускает дымовую бомбу.

— Гнида, — выплюнул Вальтер.

Гнида и есть, абсолютно беспринципная гнида. Двойка разведчиков ещё в цитадели, отрабатывают информацию по заложникам. Пусть тренировка, но получившие сведения маги обязаны прочесать территорию изнутри и пропесочить группировку на предмет пленников. Как назло, полчаса назад разведгруппа перестала выходить на связь: либо пересекли границу печати-глушилки, либо мертвы. Второй вариант крайне маловероятен, но… возможен. Однако мастер, наблюдающий сверху, вмешался бы.

— У него были конфликты с разведгруппой?

— Сейчас не до того! — Конрад психанул, отбиваясь сразу от трех рабов. — Сожжем их к пёсьей маме.

«Мастер, я не знаю, что писать в раппорте!», — взмолился граф, прикидывая размер проблем. Отравление ядовитым дымом покалечит разведчиков вплоть до повреждения внутренних органов. Сволочной Феттр играючи свалит вину на стратегическую погрешность, разведет сопли о жертвах и боевой романтике. Он, граф фон Вальтер, знает о плане сокурсника и как второй лидер авангарда разделит с ним ответственность. Это месть ему? Или заносчивый Арчибальд успел пособачиться с кем-то из разведки?

«Не хочешь объясняться, предотврати», — мастер холодно звякнул пустой чашкой об фарфоровое блюдце.

— Предотвратить? Легче сказать…

Взгляд заметался от каменных провалов к сгоревшим воротам, обвел высоту донжона, приценился к мордам в прорехах здания и азартно засверкал. Канализации в цитадели не было, зато искусственной вентиляции — в избытке. Если проблему нельзя переубедить, ее можно просто смыть. Вот бы и с девчонками было так же легко.

Граф сжал руки в кулаки, проваливаясь сознанием на тонкий нематериальный план. Потревоженный ментальный канал мастера недовольно тренькнул, но препятствовать не стал, позволяя кадету наладить мыслесвязь с тройками воздушников. Менять стихию на ходу сложно, как выиграть в карты у мастера Дорнаваля, поэтому в конце он извинится перед стихийниками. Возможно. Если сочтет нужным. Раздав указания, Леопольд быстро обрисовал результат и коротко выдохнул. Вперед!

— Вальтер, гребаный ты выродок!

— И вам удачного заплыва, — позлорадствовал граф, тут же забыв про Феттра.

И разверзнутся небесные хляби, и будет идти дождь сорок дней, и размякнут в кашу савоярди для тирамису… Ой, какая ещё каша?

«Предположительная пшенная, с легким привкусом железа и солдатской махорки», — деловито ответил женский голос, шевеля корни волос на затылке изнутри. Второй открытый канал вибрировал утечкой, принося любопытную информацию об искусстве приготовления харчо. Граф почесал ухо, вынимая оттуда секреты вкусных осетинских пирогов, и отряхнулся мокрым щенком.

Этого он не слышал, об этом он забудет.

Потоки ледяной воды тоннами низвергались с неба внутрь цитадели, проходя сквозь гостеприимно снесенную крышу. Несколько секунд слышался только рев стихии, пока за стенами не вспомнили об умении кричать. Истерически визжащие рабы выпрыгивали из окон и дыр прямиком на клинки магов, все-таки сообразив спастись бегством. Некогда монументальная крепость распухла, как щеки хомяка, набитые едой, и горестно застонала, не выдержав магической мощи. Отовсюду текли реки, наводненные белыми уродами — сезон рыбалки официально открылся, но Лео глазами выискивал редкие ихтиологические виды. Их прибило последними: взмокшие, обессилевшие разведчики вытошнили свое негодование в сторонке.

— Есть! Наша группа успешно выкурила всех рабов из цитадели, освободила несуществующих заложников и вытащила разведгруппу. Мы отлично срабо…

— Кр-ра-а-х! — освобожденная крепость надсадно треснула.

На глазах посеревших от ужаса магов древние стены покрылись крупными трещинами, роняя вниз каменные осколки. Западная стена с гулким эхом завалилась внутрь, задев соседок эффектом домино и взметнув вверх гриб пыли. Цитадель пала снова.

— Простите, — руки судорожно запахнули халат. — Доброе утро, мастер Майер.

— Гхм, — пространно хмыкнул коллега, вежливо не опуская взор ниже моей шеи.

Трогательный нежно-розовый бутон блестел капельками росы и беззащитно трепетал лепестками от сквозняка. Мужчина проследил мой взгляд, едва заметно вздрогнул и не придумал ничего лучше, чем сунуть цветок прямо в мои руки. На полу остался единственный зеленый листок.

— Наверное, она упала? — менталист согласно кивнул, радуясь женской дедукции. — Извините за это. Я уже разговаривала с тайным поклонником, прося дарить лично, но у него свои представления о романтике.

Лицо мага приобрело странноватое выражение, будто он услышал редкостную чушь от умного человека. Черная бровь медленно поползла вверх, заняв вопросительную позицию.

— Вы что-то хотели, мастер?

Слава богу, я успела до обхода комендантши. Если бы она поймала на горячем лазутчика, оборвала бы уши всем, и мне тем паче. Август вообще спит хоть иногда? Или у мужского педсостава сон не в чести?

Менталист резко помотал головой. Отвесив небольшой вежливый поклон, Марк направился на выход из общежития, попутно доставая из кармана часы. Шебуршание под дверью вынудило меня вскочить в четыре утра, дабы застать фон Крафта с поличным. Даже пару аргументов заготовила, надоело сметать листья веником. Но граф всякий раз оказывается быстрее меня!

Ну и черт с ним. Недели виноватых взглядов хватило, чтобы общество Августа стало слегка дискомфортным. Совсем чуть-чуть, как камешек в ботинке: стоять нормально, куда-то двигаться — увольте. Я вовсе не собиралась его ни в чем обвинять, своих хлопот предостаточно.

— Сегодня печем ваш первый двухъярусный торт, мадемуазель. Готовьтесь плакать, втыкать ось и доедать ганаш.

— Татьяна Михайловна, может, вы отдохнете? — аккуратно предложила Эсми, подбирая слова. — Завтра экзамен.

— Ерунда. Готовить будем один экземпляр на всех, распределив обязанности: двое на бисквит, двое — на начинку и крем, остальные тренируют красивый почерк для декора. Я займусь шоколадными перьями.

Мадемуазель Линдерштам дипломатично замолчала, переглянувшись с Линой. Экзамен — это прыжок с тарзанки в объятиях инструктора, способного тебя уронить. То есть официально безопасно, а как оно там, в полете, одному борщу известно. Но врагу не сдается наш гордый варяг, и доказательство тому будет украшать сегодняшний шедевр.

Шоколадные перья, равно как и карамельные, легко испортить дурной торопливостью. Для тренировки декора заготовлено преступно большое количество шоколада; если ему что-то не понравится, он сможет собрать революцию и забрызгать меня красителем. Две тысячи шоколадных каллетов — маленьких капелек — были взяты безоговорочно, никто и слова против не вякнул. Достаточно заявиться на первую кухню с огромным мачете в руках и молча сграбастать кондитерский запас, как тебя тут же начнут уважать.

«У меня ещё есть арбалет, если захотите одолжить», — симпатичный кадет предлагал от чистого сердца, дожевывая рулетик с ягодным джемом.