Но его главное достоинство — вариативность рецептуры. Можно обойтись без масла, молока и даже сахара, сделав блюдо несладким. Секреты идеальной формы, нежной текстуры и влажности в самом процессе выпечки.

— Обратите внимание, я использую сразу четыре печати: замыкания пространства, огня, воды и ускорения времени.

— М-м, — чуть ехидно протянул барон, поднимая голову от личного артефакта связи.

Багрово-черная сфера, напоминающая клубок, взмыла над столом, заключив в себя форму для выпечки. Форму принято оборачивать фольгой, но пищевая фольга имеет в составе алюминий, быстро окисляющийся под действием магии. Ускоренное вращение молекул влажного воздуха спровоцирует быстрое окисление, но если постепенно трансформировать фольгу в часть формы, то… Либо я жестко проваляюсь, либо вырву свою магическую степень из чужих рук.

— Шесть минут, — предупредили из артефакта.

— Ша, не торопите тётю.

Багрянец «клубка» засветился, разматываясь прямо в воздухе, высвобождая результат. Длинные воздушные ленты напоминают газовую ткань, растворяясь в пространстве и заливая кухню алым, почти кровавым светом.

На квадратном фарфоровом блюде остался лежать идеально круглый румяный цилиндр.

— Прошу, ваше благородие. Японский хлопковый бисквит «Кастелла».

Влажная мягкая текстура дрожала подобно суфле. Досадно, если бы не подстава с продуктами, можно было бы сделать хлопковый чизкейк на основе творожного сыра. Впрочем, судя по заинтересованному взгляду барона, он и без того впечатлен простотой десерта.

— Рекомендую попробовать с растопленным шоколадом. Мсье, мне пора…

— Пора, пора! — нервно завопили из артефакта.

«Брямс! Бух!», — за окном на зеленом горизонте кленов поднялось небольшое пылевое облако. Ну, точно мои феечки начудили. Быстро попрощавшись с мастером, я подхватила сумку, оставив финальный подсчет баллов на совесть экзаменатора. Рука машинально сжалась на маленькой подарочной коробочке, в которой подсыхал ярко-красный корень на травяной подушке.

— Поздравляем! — хором грянули студенческие глотки под торжественный звон бокалов.

Виноградный сок едва не выплеснулся наружу, пачкая руки фиолетово-красными подтеками, но собравшиеся со смехом вытерли пальцы о салфетки. Восемь студентов сели за один стол, гордо сверкая глазами, по праву празднуя общую победу.

— Могли обойтись без жертв.

— Не могли, — Янита категорично помотала головой, с видом победителя вскинув загипсованную руку. — Нужен веский повод, чтобы верещать, как противоугонный артефакт.

— А компенсацию как-нибудь выплатим, — фыркнул Леопольд, памятуя контуженных визгом жертв.

Оружие массового поражения выбрало наиболее разрушительный способ воздействия на общество — звуковую волну. Правильно рассудив, что глаза можно закрыть, а нос зажать, мадемуазель Катверон сделала ставку на единственный анализатор, который не «выключается».

Опытные преподаватели и серьезные маги трусливо попрятались за стены, не рискуя останавливать верещащую студентку. Янита профессионально нарезала круги вокруг дымящейся кухни, деморализуя окружающих короткой юбкой умопомрачительного фасона. Брошенные на амбразуру учительницы не знали, за что хвататься: прикрывать обнаженные ноги мадемуазель или закрывать глаза обалдевшим кадетам.

— Они что, голых коленок не видели?

— Голых — видели. Синих и склизких — нет.

Когда коротконогое существо на синих лапках промчалось мимо десятый раз, взрослые люди сбросили оцепенение. Мадемуазель сгребли в охапку, стараясь не пялиться слишком бесстыдно на синие лягушачьи перепонки, и срочно потащили в лазарет.

Целителям пришлось оперативно вспоминать три вещи: зоологию, молитвы и где стоит бутыль со спиртом.

— Почему лягушка? — я кое-как сморгнула слезы, выступившие от смеха.

— Вы рассказывали о Василисе, которую злой колдун превратил в лягушку. Мы посовещались, коллегиально решив придать лягушке шарма.

Мерцающая слизь безоговорочно покорила очевидцев, борющихся с рвотными позывами. Подленькие попытки запечатлеть «монстра» на артефакт претерпевали крах, за этим внимательно следила Лина, вооруженная маленьким боевым заклинанием. Размер суматохи кратно увеличивался под влиянием дымовых спецэффектов, любезно предоставленных спонсорами — сгоревшими до углей блинами.

Когда я вылетела из главного здания, меня со слезами на глазах встречала половина заплеванного педсостава. «Героиня», — без удержу шептали коллеги, только мадемуазель Наньяр сохраняла капитальное спокойствие, присущее обычной учительнице младших классов. Через два часа загипсованную Яниту выгнали из лазарета, кинув вдогонку пузырек валерьянки для преподавателей.

— Поверить не могу, что они купились.

— Выбора не было, я им случайно артефакт гамма-излучения из строя вывела, — мадемуазель безмятежно улыбнулась.

— Случайно?!

— Внезапно очень-очень захотела, чтобы мне поверили. А прибор возьми и кракни в последний момент! Стекла магией повышибало!

— Тут она как заорет, — встрял граф. — Трясет рукой, визжит пуще прежнего. Доломали, говорит, совсем калекой сделали. Понимаете, если бы она вышла невредимой, её бы ругали за срыв вашего экзамена. А с пострадавшей молодой девушки какой спрос? Жалели, вон, конфетами угощали.

Даже если у наблюдателей и закралась мысль, что студенты их дурят, остановить эту дурь им не хватило сил. А ближе к вечеру меня успешно оповестили о сдаче экзамена на право зваться магом. Теперь я могу не только преподавать кулинарные курсы, но и… Быть шефом на второй дворцовой кухне.

— Значит, вы подсматривали за мной?

— Не-а, — граф фон Вальтер просиял. — Мы подсматривали за наблюдателями.

Молодежь умеет мыслить нестандартно, поражая стариков живостью ума. Логично прикинув, что за мной и без того будут пристально следить, студенты стали теми самыми «рыбками покрупнее», которые найдутся на каждого хитреца. Комиссия даже не догадалась, что за их спинами притаился артефакт, записывающий малейший жест.

— Лорен, вы разведчик?

Скромный разведчик, загадочно посверкивающий бликами очков.

Собравшись вокруг скрытой камеры, безголовое студенчество долго зевало, пока «старикашки» не оживились. Сначала шепотом, а потом вслух наблюдатели оценивали идею усложнить экзамен путем заражения холодильника плесенью. Мнения разделились: одна половина сочла прием возмутительным, вторая потирала руки, сбрасывая скуку.

— А потом очнулся шеф Октé.

— Тоже наблюдал?

— Ещё как. Поднялся с кресла, выключил двустороннюю связь… И как даст кулаком по столу!

— Треть наблюдателей сразу скрутило несварением, разбежались по клозетам, — разулыбалась Кристина. — Остальные, поглупее, остались сидеть и лихорадочно искать того, кто велел испортить продукты. А шеф… Я готова сбежать за него замуж, честно.

Да не верю! Чтобы Грант вступался за конкурентку и угрожал наблюдателям порвать их на мелкие кусочки, если я завалю пересдачу, — что-то из области фантастики. Наверное, отравился в ходе кулинарного эксперимента, растеряв последнюю логику, иначе его странности не объяснить. Пошлю ему абсорбента, чтобы не мучился человек угрызениями внезапно проснувшейся совести. Пусть он и наглец, каких поискать, а все-таки чуть-чуть свой, кулинарный человек.

— Инициатора и приказ об усложнении испытания не нашли. Пришлось брать ситуацию в свои лягушачьи забинтованные лапы.

До того качественную иллюзию состряпали, что вывод напрашивается сам: кадет Шмидт ещё и диверсант. Расчет студентов оправдался, дополнительные баллы за урезанное время покрыли видимую простоту и безыскусность блюда. И спустя несколько часов пришел официальный приказ о присвоении мадам Энгеровой третьей магической категории.

Гип-гип-ура, святое заливное.

— Янита, ты не забыла, что к твоему боку приставили остро наточенный карандаш с целью выпнуть из списка фей?

— Всё схвачено, — мадемуазель с превосходством покосилась на подружек-соперниц. — Я вообще тут ни при чем. За инцидент уже взяли ответственность.