Девочки панически переглянулись. Ой, нехороший взгляд, гарантирующий катастрофу регионального масштаба. Если мадемуазель не самоуничтожилась об булку хлеба, то наверняка отдавила ногу министру экономики.

— Выкладывайте, — вилка судейски стукнула об столешницу.

— Мы попросили её выйти. На время! Всего на час, чтобы приготовить сегодняшние блюда и не загреметь в лазарет с масляными ожогами.

— Разумно, но эгоистично. И почему она не вернулась?

— Возможно, — Лина сконфуженно оглянулась на подруг. — Мы слегка пересолили, запоров подачу своей просьбы.

В груди стало горячо-горячо. Социальное отвержение больно бьет по самооценке, особенно молодого импульсивного представителя студенчества. Хуже только школьная травля, но здесь ситуация усугубляется особо острым предательством. Группа, которая поначалу приняла Яниту, устала от неё и мягко попросила девушку на выход, наверняка сделав ей больно. Ведь они для мадемуазель Катверон уже немного свои, родные. Гадство!

— Опрометчиво, — воздух ухнул глубоко в легкие, насыщая потяжелевшие мозги кислородом. — Мы с вами в одной лодке, где каждый гребет на благо общего застолья. Янита допускает много ошибок, но помогает всем, дежурит больше всех, знает любую печать. Сколько раз вы обращались к ней за помощью?

«Стипендию за печать опреснения!» — орали возбужденные кулинарки, бухнув половину солонки в суп. Катверон приходила на помощь, вслепую рисуя нужные символы одной левой, пока правая ловила упавшие продукты. Доступ к кулинарным печатям её воодушевил, замотивировал и выдал право экспериментировать.

— Виноваты. Никто не предполагал, что всё зайдет так далеко.

— Глупышки, — тело безнадежно откинулось на стул, прикрыв глаза. — Найдите её и приведите сюда.

— Мы искали, — баронесса фон Баунгер задрожала подбородком. — Даже в административном крыле, её видели там несколько часов назад.

— Зачем?

— За документами.

Я тупо уставилась на остывшие сырные шарики. Какими ещё документами?

— О предыдущем образовании, удостоверением личности, семейной анкетой.

— Зачем? — мозг отказывался работать, перегорев от простой мысли.

За надом! Мадемуазель Катверон сдалась. За пару-тройку недель до аттестации, на финишной прямой к мечте стать уважаемым членом общества взяла и бросила свои труды. Просто… кинула нас и себя в первую очередь.

Да не может быть!

— Быстро. Рассказали. По порядку.

Студентки, перепуганные отрывистыми фразами, закрыли лица, спасаясь от горящего взгляда, и тихими голосками принялись выкладывать. Всех до бессонницы вскипятила мысль о моем проваленном экзамене, сулящем беды. Недруги могут повернуть ситуацию так, что курсы переквалифицируют в обычную кулинарию без магической компетенции. Раз преподаватель — неаттестованный маг, то и студентки станут обычными кухарками, резко лишившись статуса будущих кулинарных магов. Девочки отнюдь не идиотки, прекрасно заметили скрывающихся в тени завистников и закостенелых регрессоров.

«Феи» — это красное словцо, подразумевающее не сказочных принцесс, а вполне сообразительных, проницательных и уже нюхнувших пороху барышень. Каждая студентка успела столкнуться лбом с осуждением, шепотками, издевками, гнилыми пророчествами от чужих и близких людей. Мрачная перспектива потерять будущее из-за моей неудачи вылилась в полноценный конфликт с очевидной козой отпущения.

— Да при чем тут Янита?!

— Это её проклятые флюиды виноваты!

— Вы малолетние дур… Р-р-р! — захотелось вскочить, рывком опрокинув стол. — Сейчас я поступлю очень непедагогично, растоптав учительскую этику. У вас три секунды, чтобы покаяться.

Кулинарный бог, когда всё успело пойти наперекосяк? Искать инициатора не стану, огребут все. Но потом. Сейчас найду Яниту и притащу девчонку обратно в родное гастрономическое лоно, чтобы отвесить килограмм оплеух всей группе.

— Молитесь, чтобы я нашла её до того, как сформируют приказ о добровольном отчислении!

— А они, — найденная девушка истерично хихикнула, фокусируя глаза в одной точке. — Сказали, что я вас прокляла.

Я привалилась к крашенной синей стене, дыша загнанной лошадью и почти выплевывая легкие. Молодое тело заходилось в треморе, чередуя жестокую отдышку с упадническими мыслями. Надо заняться спортом, иначе резвое студенчество загонит меня в гроб.

Обнаруженная Янита лежала горсткой юбок за диванчиком в чужой гостиной, прячась в собственных же кружевах. Пряталась весьма успешно, я успела оббежать почти весь дворец, переполошить слуг и от безнадеги заглянула даже в мужскую часть общежития. Где и обнаружила эту, с позволения сказать, даму!

— Ты пьяна? — волосы шевельнулись от ужаса.

Господь всемилостивый, студентка умудрилась раздобыть алкоголь и принять на душу всю его грешную крепость. Сметя слова в кучку, фея выдала нечленораздельное глубокомысленное мычание, в котором слабо угадывались посылы к черту.

— Мадемуазель Катверон, что вы себе позволяете?!

— Сдаться. Я позволяю себе сдаться, мадам, — пьяное икание неэтично вылетело из приоткрытого рта. — До завтра я сдаюсь. Потом отосплюсь и ка-а-ак… Ик!

— И что же вы сделаете потом, позвольте выяснить?

Опьяневшая студентка оказалась удивительно тяжелой. Едва ли пятьдесят пять килограммов в вялом состоянии резко изменили вес, растекшись по ковру грустной лужицей. Лужица моргала, шмыгала носом и даже не пыталась собрать конечности в кучу, планируя заснуть прямо на полу.

— А потом я украду ключи от военной лаборатории и поставлю там…

— Это я вас поставлю. Сначала на ноги, потом в угол. Янита, подымайтесь, несносное вы создание! Ну-ка возьмите себя в руки! Да-да, буквально, сожмите характер в кулак и преодолейте гравитацию.

Нужно срочно уносить её отсюда в безопасное место, выколотив из дурочки этанол. Но куда? В девичье крыло нельзя, там её мгновенно спалят и заложат руководству. В лазарет тем более нельзя, от скандала не отмоемся. В служебное крыло под опеку бабушки? Старушку хватит инфаркт! Разве что ко мне, на другой этаж.

— …Эксперимент, — упрямо продолжила колдунья, пристраиваясь на моем плече. — Сотру свою печать.

Шмяк! Поднятая студентка мгновенно шлепнулась обратно на ковер, обижено всхрюкнув от неожиданности.

— Рехнулась? Ты же лишишься магии.

Слава чимичанге, кадеты на тренировке до заката. Остается поблагодарить плотное вечернее расписание парней, которым не улыбается найти живую Пизанскую башню на своей территории.

— Да лучше без магии, чем так! — заорала она, пихая собственный подол, мешающий обзору. — Хотя бы шпынять перестанут, как безмозглого щенка! Думаете, легко было достать сидр? Все уже попробовали, все! Одной мне не везло, каждый раз срывалось!

— Янита, вы!.. Ради бога, прекратите нести ересь, ещё услышат. Быстрее убираемся, пока вас не застали в мужском крыле общежития. Что вы здесь вообще забыли?

— Яблочное вино. У парней была бутылка, они её спрятали в тайнике за гостиным диваном. Мне горничные рассказывали… Общие гостиные не проверяют, как личные комнаты.

— За каким дьяволом?

— Знаете, с… Ик! С какой скоростью милая девушка перепрофилируется в черта? Со скоростью летящего на пол ведра грязной воды, заливающей вымытый коридор. Начисто вымытый! Который ты потом вытираешь своим старым платьем, держась за красное опухшее ухо.

Трезвость побери эту говорливую девчонку, дающую мне фору даже под градусом. Я лишилась дара речи — она его присвоила и чешет языком вдвое быстрее и осмысленнее.

— А пить-то зачем?

— От невыразимых сердечных терзаний. Душевные муки… Мука. Или муки? Кстати, я приготовила маньтоу из муки, они похожи на булочки исчезнувшего народа Мирана. Пока этот народ ел маньтоу, вулканические рабы съели их.

— Вулканические рабы?

«Похожи на снежных тварей, только кожа серая и шелушится, как вулканический пепел. Ещё бывают риолитовые рабы — их кожа в огромных гнойных порах, мерзопакостно на вид. Все рабы едят людей, не знают оседлого образа жизни, изготавливают примитивные орудия и считаются позором Мирана. Побочная ветвь эволюции, убежавшая на охоту, пока остальным раздавали мозги.»