— Ежемесячная зарплата преподавателя зависит от многих факторов, — угадала мои мысли кадровик. — Будь кулинарные курсы приоритетны для образовательной программы, вы бы получали около пятидесяти золотых в месяц.

Святые булочки! Нельзя меня такими цифрами поперек физиономии хлестать, у меня же сердце.

— Приму к сведению, — кое-как уняв внутреннюю жадность, просипела я, игнорируя пристальный взгляд мадам Фелиции. — Вернемся к обсуждению трудового договора.

Здоровье в тысячу раз важнее, но я буду не я, если вернусь на Землю без пары-тройки золотых за свои кулинарные таланты.

— Платяной шкаф или вертикальный гроб? Похороните меня за плинтусом.

Серая дверь с посеребренным номером бесшумно открылась, поддавшись маленькому ключику. Новоприбывшую преподавательницу с барской руки пожаловали кладовкой.

Крошечная комнатушка едва вмещала узкую солдатскую койку, спартанскую табуретку времен Наполеона, шкаф-пенал с маленьким зеркалом и откидную столешницу, за которой полагалось готовить. Но не щи-борщи, а учебные планы и методические пособия для студентов. У окна примостился грубо сколоченный деревянный ящик, именуемый тумбочкой, на котором сиротливо стоял стеклянный чайник с подставкой-свечкой для вечернего чаепития. Точно такие же склепы-кладовки убегали дальше по коридору, и селились в них мои будущие коллеги — преподаватели всех мастей.

Веселые бело-красно-желтые чемоданы, которые за мной волок юноша-помощник, иронично встали рядом с дверью. Мол, давай, затаскивай нас. Только затаскивать было некуда.

Преподавательское общежитие располагалось на втором этаже небольшой по меркам здания пристройки, отделанной снаружи ноздреватым камнем, а изнутри — тоской. Серые стены, камерные помещения, и ни малейшего дизайна! В полицейских участках больше жизни, чем в этом жилом блоке. Для общего коридора пожадничали даже ковровую дорожку, бросив коричневый линолеум прямо на доски. Точно такое же покрытие «украшало» и мою новую комнату.

— В комнатах не дымить! — рявком наставляла комендантша, записывая мое имя в журнал. — Не мусорить! Репеллентами не духариться!

— Давление измерять строго до одиннадцати ноль-ноль?

— Да! И лапшу эту вашу вонючую по ночам не жрать, студенты с первого этажа сползаются, как мухи на…

— Я вообще-то повар, — весело хмыкнув, поставила размашистую подпись в акте заселения.

— Хоть винодел. Кстати, узнаю, что меняете оценки на вино, мигом доложу, куда следует, — и с довольно противным выражением лица тетка моих лет шлепнула круглую печать.

Забрав бумагу с временной пропиской (бюрократия, будь она неладна) и с трудом покинув отдел кадров, я с изрядным скептицизмом оглядела выданного провожатого — мальчишку-студента по имени Лорен.

Этого невезучего и худого паренька вызвали за какую-то повинность, поручив вытащить мои чемоданы из кладовки и проводить сначала в комнату, а потом отбуксировать старушку за авансом. Студентик щуплого вида и нежного возраста глядел на меня сквозь толстые очки. Одет юноша, как и прочие местные жители: в короткий фрак, длинные штаны в тонкую полоску и белый галстук. На мое фривольное: «Поковыляли» юноша вздрогнул и с мученическим видом вцепился в чемоданы.

Мадам Фелиция оказалась мировой тёткой. Отбросив экивоки и циничную ухмылку, кадровик разложила по полочкам мои обязанности: составить трехмесячную учебную программу так, чтобы к концу летнего курса студентки сумели самостоятельно приготовить базовый набор блюд — суп, закуски, мясо с гарниром и десерт. Достаточно по одному экземпляру, но обязательно индивидуальному.

«Натаскать их на один набор блюд?» — я выразила недоумение и получила легкий кивок в ответ. Да, можно придумать каждой ученице по личному меню и три месяца натаскивать их на индивидуальные рецепты. Сумеют приготовить без подсказок — честь мне и хвала, не сумеют — испытательный срок не прошла.

А после летних курсов откроется настоящее девятимесячное обучение расширенного профиля для девушек, сдавших экзамен.

— Однако подстава, — вовремя подсказала поварская чуйка.

Конечно подстава, согласилась я. Профессиональная кухня — место грязное, и если нагар можно отмыть, то бесконечную нервотрепку, интриги и расследования победить не удастся. А они есть всегда. В любом ресторане, кафе, даже на домашней кухне: больше одного повара — жди беды.

Думаете, я — добрейшей души человек? Баранки отдыхают! Случалось и мне поступать не всегда красиво и благородно, жертвуя справедливостью во имя порядка. Звучит странно, однако, когда два моих помощника чуть не подрались, выясняя, кто станет старшим шефом, пришлось уволить хорошего парня.

Да, скрепя сердце, и с вежливым разговором за закрытыми дверями, лишь в конце объяснив, почему он — талантливый и перспективный — уходит, а его хитрый и подловатый соперник остается. А все потому, что кадра номер два слушалась команда. Недаром он смог стать претендентом на должность старшего шефа, другие повара ходили по линеечке, кидаясь выполнять мельчайшие просьбы не слишком порядочного, но профессионального кулинара.

А молодой и энергичный парнишка жил идеалами, не замечая тихую неприязнь коллег — всё внимание оттягивал на себя главный враг. И борьба с этим врагом вышла за мыслимые пределы, стопоря работу кухни.

— А тут я, третий повар. Да еще и закормленный тщеславной перспективой учить молодняк. Каковы шансы, что двое других шефов спустят мне это с рук? Да никаких! Они же еще и экзамен принимать будут.

Тут-то меня наверняка и постараются прикопать. Да и невозможно учить готовить только один список блюд, хороший кулинар обязан знать базу и уметь собрать на стол то, что есть под рукой. Одна надежда, что будущие коллеги сами отказались быть преподавателями, и отнесутся снисходительно к моей социальной должности.

— Что? — вздрогнул помощник.

— Говорю, перерыв сорок минут. Я — обживаться и переводить дух, ты — негодовать, как таким старым клячам вообще дают работу.

Внезапно тонко улыбнувшись, мальчишка кивнул и исчез из поля зрения.

Втащив чемоданы в комнату и благополучно забив ими всё свободное пространство, я по стеночке пробралась к кровати и присела на краешек, обозревая жилище. Н-да, самое то для сушеной мумии: гипсовые стены цвета сгущенного молока, клетчатый плед, мебель из ДСП. Ужасно казенная обстановка, которую срочно нужно разбавлять. Как говорила бабушка, пришел домой — первым делом пей чай, ибо дом там, где живет любимая кружка.

— Полезные вы, навозные шарики, — спрессованный травяной кругляш канул на дно чайника. — Хорошие чаи на юге мастерят.

Говорят, профессиональный повар приходит со своими ножами. Я предпочитала приходить сразу со своим холодильником: в подкладке желтого чемодана хранился бумажный пакетик с десятком чайных порций, собранных трудолюбивыми южанами. Бросил такой шарик в воду и смотри, как раскрываются лепестки василька, распускается чабрец и всплывает цедра.

К чаю полагалось печенье — домашнее шоколадное лакомство, которого мы с Борькой напекли целую вазу. Популярный американский десерт потребовал внук, самолично взявшись просеивать муку и перетирать масло с сахаром. Рвался и крошить шоколад, но здесь я проявила строгость — ребенок может запросто увлечься и азартно покрошить свои пальцы, несмотря на усвоенную год назад технику безопасного обращения с ножом.

Ох, чую, здесь эту технику придется давать на первом же занятии.

— Спасибо, что ванная своя, — чуть брюзжа как положено возрасту, я долила воды в чайник.

Первый урок назначен на понедельник, то есть через четыре дня. За это время нужно познакомиться с местными поварами, оценить оснащенность летней учебной кухни и составить список продуктов на первое время. А еще обязательно прочитать «Пособие для иномирных сотрудников», выданное мне кадровиком. Заодно нагрузили и картой, чтобы не терялась старушка во дворце пионеров.

Но самое интересное поведали тайным шепотом на ушко. Иногда «сверху» могут приходить заказы на эксклюзивные блюда для разбалованных желудков знати, а то и королевской семьи. Обычно такими кулинарными фокусами занимаются местные су-шефы, но чем изысканнее амброзия, тем вернее зрителю захочется корочки хлеба. Поэтому мадам Фелиция попросила не удивляться, если мне принесут письмецо с просьбой приготовить что-нибудь оригинальное для особо капризного маркиза или сенатора. Это и есть тот самый калым, который оплачивается дополнительными золотыми.