Успокаивающая ладонь тихо сжала плечо.

«Всё в порядке», — одними глазами улыбнулся Марк. От прохладной руки исходило щекочущее тепло, игнорируя логику.

— А теперь обратимся ко второму инциденту. Мастер Майер, ваши студенты разрушили древнейшую цитадель воздушной стихии, являющуюся объектом повышенной государственной важности вот уже семьдесят лет.

Барон фон Майер высокомерно улыбнулся, с гордостью выпрямив и без того железную осанку.

— Не кривите моськи, джентльмены. Перед вами не прикормка для опарышей, а всего лишь рыба.

— Тухлая, — гнусаво пробурчал Лео, зажимая нос рукой.

Четыре отличные рыбьи тушки лежали на разделочных досках, кокетливо флиртуя с кадетами мутными мертвыми глазами. Рядом покоились остро наточенные ножи, мешки для потрохов и латексные перчатки для особо чувствительных мужчин. Чудесное летнее утро омывало росой зеленую травку, приятно холодя туфли и уставные ботинки кадетов. Мсье У́до боролся с судорогой лица, зажимая рот, — притворялся, что тошнит. Кадета Юнга окружал арестантский контур, не позволяя юноше вырваться на волю и поквитаться со своей мучительницей. Лорен застыл с перекошенным лицом, пытаясь спрятать глубокомысленный посыл на фиг за бликами очков.

— Клевета. Коли сомневаетесь, предъявляйте претензии мсье Пеару.

Имя честного закупщика почему-то их не убедило, разве что слегка уняло гнев. Стоило отобрать ножи и вручить неструганые деревяшки для усиления воспитательного эффекта, но я не изверг, я — педагог. И со всей педагогической ответственностью смело могу заявить:

— Каждый сожрет почищенную рыбу на обед. Выпотрошите через пень-колоду, будете давиться жабрами и мочевым пузырем.

— Откуда у рыб мочевой пузырь?!

— Два по зоологии, кадет. Ещё слово, и заставлю пальцами прощупывать окуню мочеточники.

Щелк! Коварные феи исподтишка сделали магоснимок остолбеневших от ужаса кадетов. Обидно захихикав, мадемуазель Энтеро украдкой показала парням язык и с размаху опустила тесак на тушку сибаса. Те отчего-то передумали негодовать, покрывшись зелеными пятнами.

Наверняка вам интересно, почему четверо молодых обалдуев берут уроки кулинарии и за какие заслуги их приковали наручниками к кухонным столам. Ох, то есть подстраховали от внезапного удаления с места готовки при помощи симпатичных железных браслетов.

Вчерашним днем, вернувшись с собрания, я освещала пламенем ярости половину этажа. Трансформируй мою злость в энергию, и готов вечный двигатель. Дрянные старикашки сами напросились на жестокую, безжалостную войну, где пленных не берут, а сразу мочат в уксусе и тушат на адской сковородке. Больше всех достанется гадскому мелочному шефу Октé, которого я размажу по стенке! Завялю, закопчу, прожарю до хрустящей корочки и молитв о пощаде. Будет ползать в ногах у моих студенток и каяться, каяться… Чудо, что по пути никто не осмелился со мной заговорить — последствия бы не вылечил.

Ещё большее чудо ждало на кухне: необучаемые кадеты с педагогической запущенностью подарили мне повод сорвать злость на их непоротых задницах. Кретины додумались прицепить на плащ одного из учителей печать-маячок, услышать решение совета и крайне воодушевиться. Прибежав к моим трогательным феечкам, бандиты с порога их огорошили: ваши курсы закрывают, преподшу увольняют, глупую девку Катверон палками загоняют в долги короне. Девчонки офигели! Янита — в слезы, Кристина — за скалку, Джинджер забаррикадировала дверь.

Только последний идиот додумается сообщать плохие вести женщине на кухне, когда у нее под рукой нож и кипяток.

— Кадет Конрад, при следующей попытке снять позорный колпак, я привяжу вашу руку к телу, будете работать одной.

— Готовить — это не работа! — разразился глупостью кадет. — Это грязь, которой занимаются только слуги!

В его некрологе напишут: умер от травм, неприличных для умного человека. Разозленные девушки в состоянии аффекта скрутили трех обученных (!), боевых (!), откормленных (!) кадетов, обмотав их бельевыми веревками и заткнув рты лакрицей. Сработали профессионально, не оставив лишних синяков и не разгромив рабочее место. На руку сыграла уменьшенная численность врагов и покорность Лорена, который даже не сопротивлялся и вежливо подсказал особо крепкий морской узел.

— Предатель, — шипел Конрад.

— Идиот, — не остался в долгу Шмидт. — Спелись мстительный с тупым, получился ералаш.

Из чистосердечного признания выяснилось, что два крайне одаренных кадета — Руперт Юнг и У́до Конрад — были инициаторами, пока Лорен висел у них на хвосте, требуя оставить девушек в покое. Вернее, он требовал не создавать новых проблем и вспомнить про коллективную ответственность, но мы сочли это попыткой защитить мадемуазель. Он же отправил сигнал Леопольду, примчавшемуся в последний миг прямиком перед мои злющие очи.

А мне же только повод дай.

— Если девушки могут справиться с готовкой обеда, вы справитесь вдвое быстрее. И тогда, возможно, я никому не расскажу о следилке на плаще доцента Чаанга.

— Это на вашей тупой Земле принято пачкать руки в живых потрохах, у нас есть слуги! — Руперт взбеленился, получив разряд тока в правое полупопие.

— Работай, кадет, солнце ещё высоко.

С сегодняшней роковой пятницы я берусь за половник с магической стороны. Учебную программу ждет реорганизация: отныне три дня в неделю студентки будут готовить на улице, используя кулинарную магию. Будем постигать её вместе, попутно наводя страх на мимокрокодилов. Гастрономия не для трусов, пусть убираются прочь от нашей бешеной харизмы и сумасшедших летающих ингредиентов.

Я не шутила про анатомию рыб. Пока несчастные кадеты робко отрывают по одной чешуйке, мои феи с лупой изучают каждый экземпляр, зубря расположение костей, плавников и внутренних органов. Всё ради экономии времени и эффектного трюка — почистить рыбу щелчком пальцев.

— Вообразите, что перед вами собранный пазл с крупными деталями. Мысленно разбейте его на отдельные части, но так, чтобы расстояние между элементами не превышало пары сантиметров. И сверху чертите печать расслоения.

Главное — знать расположение «деталей», чтобы не рубануть поперек мелких костей и не вскрыть содержимое желудка в полость тушки. Сегодняшнее блюдо дня — сибас в соусе из шампанского. Мсье Пеар упирался лбом, не отдавая бутылку сухого, но я грозно цыкнула зубом, взлохматила волосы и гордо удалилась под неистовый шепот: «Фурия!». На пять порций потребуется два стакана, остальное — моя честная добыча, и не стой на пути у кулинара.

— Я горжусь вашим прогрессом. За два месяца усердных тренировок скакнуть от нарезки соломкой к ресторанным блюдам — это круто. Разумеется, вы учитесь куда больше среднестатистического студента пищевого техникума, много практикуетесь и экспериментируете. Поэтому слово «курсы» правильнее заменить «службой в горячей точке». И никто не отнимет у вас право называться кулинарами, как бы ни повернулась жизнь.

«Задницей она повернется! Эта сумасшедшая вас в кабалу загонит своим проклятьем», — Руперт упрямо дернул подбородком. Как назло, в этот момент Янита одарила брюзгу характерным взглядом, и маленькое грозовое облачко разразилось десятком вышедших из стоя молний. С диким визгом Юнг подпрыгнул, задымившись в области штанов под сдавленный смех девушек.

— Ненавижу вас! — выпалил юнец, затрясшись от бессильной ярости.

— Да угомонись ты! — Леопольд грубо прикрикнул на товарища, пасуя перед речным продуктом. — Весь в этой дряни перемазался! Меня за что наказали? За что, я вас спрашиваю? Мерзкое водоплавающее, его никто не почистит! Разве что эта, в желтом, захочет сохранить рыбке жизнь — та сдохнет, облезши, изрыгая желудок.

— За то, что ты болван!

— А ты — взбесившийся цыпленок! Раз такая умная, сама почисть дрянным ножиком кретинского окуня!

— Да я его чайной ложкой почищу, спорим? — ехидно выпалила Янита, открыто посмеиваясь над уязвленным кадетом.

— Ты?! — заорал Леопольд, швыряя нож в доску. Острие воткнулось, как в масло. — Ложкой? Что ты несешь, дура! Да я тебя…