Не подумайте, что я помираю от желания попасть внутрь, оно мне надо, как желатин в борще. Однако скучать больше двух часов лучше сидя, заняв одно из козырных и малочисленных мест, а не переминаться с ноги на ногу.

— Такими темпами проще научиться левитировать и птичкой дискредитировать оппонентов с высоты полета, пусть отмываются.

— Таня!

Ой, бублики-баранки, только не это!

— Граф, просим вас, просим, — двое виконтов подхватили Августа под руки, настойчиво увлекая в зал. — Все уже собрались.

Фу-у-у-ух! Вчерашнее свидание прошло через самое уязвимое место, обдав липким чувством слащавости и вынудив буквально сбежать. Клянусь в дальнейшем прислушиваться к интуиции не только на кухне, когда она вопит об избытке дрожжей и соли, но и в жизни. Например, сейчас — радар неприятностей кричит, что на совете меня не наградят медалью и даже не похвалят. Скорее, закопают живьем, очень уж пренебрежительные взгляды втыкаются в спину.

— Простите, — шепнула знакомая сотрудница соцотдела, преподающая основы экономики. Опустив глаза, мадемуазель проскользнула внутрь.

Вы чувствуете этот гаденький запашок отвержения?

— Мастер, почему вы не заходите? — окликнул старший преподаватель мсье Фирс, назначенный секретарем.

Знакомый черный плащ мелькнул полой у противоположной стены. Барон фон Майер высокомерно отмахнулся и двинулся сквозь поток прямиком ко мне. Вместе с господами суетились слуги, мешая пройти, но вокруг мужчины образовывалась холодная пустота — люди отскакивали и ежились, спеша убраться с пути.

— Мастер? — я слегка растерялась. Давно он там стоит?

Не говоря ни слова, менталист легонько подтолкнул меня в спину, кивая на двери. Плотный поток горничных-поверенных-лакеев расступался, разносчики воды и личные помощники жались к стенам, а недовольные бесцеремонностью преподаватели отводили взгляды.

Мудрейшие коллеги старше девяноста хитро расселись подальше от шумного голографического артефакта и вычурного кресла председателя. Поближе к главному лицу примостились нападающие — мастер Хазар, доцент Бруно, академик Усэлье, пара графов с туманными функциями и Август, как засланный казак в стане врага. Профессор Гаянэ заняла нейтральную позицию, сев ровно в центре и мрачно буравя взглядом захваченные документы. Идеальная укладка прямо-таки кричала, что мадам настроена воевать всерьез и никому не позволит манипулировать её мнением.

Марк отодвинул два стула и без заминки усадил меня напротив Хелены, сам упав рядом. Злые взгляды отскакивали от его плаща, как от брони, и рикошетили в меня — простолюдинка, сидящая рядом с титулованными коллегами, оскорбляет последних.

— Шумно?

Мастер скривился, приложив два пальца к виску, и через силу кивнул. С жесткого лица не сходила щетина и выражение брезгливой усталости от кипящих вокруг настроений. Даже мне, человеку не эмпатичному и ментально неодаренному, плоховато слышать шепотки и язвительный смех, а менталисту наверняка в десять раз хуже.

— Собрались, как куры поглазеть на забой агнца, — Гаянэ тихо выплюнула комментарий только для наших ушей. — Поразвлечься за чужой счет.

На совет выносилось сразу несколько вопросов и тем, включая студенческую успеваемость, попытки отдельных учителей обосновать внеплановые траты, возмутительные инциденты, будущие проверки и косяки преподавателей. Те, кто получил приглашение на совет и не планировал выступать с докладом, расслабленно болтали о жизни, делились новостями, шутили и совсем не волновались. Более того, как опытные сплетники рассчитывали поглумиться и обзавестись поводами чесать языками. Отовсюду доносился смех, жалобы на цены и подагру, хвастовство успехами детей, отпускные воспоминания и планы.

— Какого цвета ваше приглашение? — я шепотом уточнила у Марка, невозмутимо даря окружающим улыбки. Подавятся.

Мою повестку украшала оранжевая полоска — знак разбирательства. Докладчики и просители вертели в руках листы с синими полосками, рядом с Хеленой лежала белая бумага без меток — обычный слушатель, Август вчера хвастался серебряной пометкой — весомое право голоса. На педсовете все равны, но некоторые — зеркальная федеральная трасса, другие же — поселочная тропинка.

Марк пошарил рукой во внутреннем кармане и вынул смятый багровый лист.

— Мать честная, вас казнить собрались?

— Мгм, — тонко улыбнулся барон, щелчком пальцев сжигая приглашение.

Вошедший председатель — министр образования, почтенный маркиз — грузно занял рабочий «трон», первым делом потребовав включить артефакт. Плешь на голове господина председателя и алый сюртук диктовали правила: молчать по-хорошему, говорить по разрешению. А вслед за ним чеканным шагом пришел виновник его лишнего веса, сразу обнаружив меня осатанелым взглядом.

— Кость в горле застряла, мсье?

— Смейтесь, пока можете, — прошипел Октé, садясь по правую руку от Августа.

— Лопну от смеха. Вы преподаете акробатику или даете уроки мелочной обидчивости?

— Язва крашеная! — взбесился пират, шипя сквозь зубы. — Готовьтесь к увольнению, вы…

— Хм? — Марк насмешливо приподнял брови, полоснув повара бритвенным взглядом.

Да так, что оскорбленный кок подавился ругательством. Перекаченный флибустьер не боялся мастера Майера, с его телом тяжелоатлета можно не трусить даже перед самосвалом. Но дурная репутация высокомерного, мстительного, жестокого, бескомпромиссного типа играла барону на руку и вынуждала считаться. Помнится, между этими двумя были приятные отношения, поэтому Грант вряд ли пойдет на открытый конфликт.

— Симпатичный хвостик, — длинные волосы, собранные в хвост, нервно покачивались из стороны в сторону. — У коня отобрали?

— Я вас прибью, — простонал Грант одними губами, пряча нижнюю часть лица за ладонью.

Стоило разок его одолеть, как Остапа понесло. Раздувшееся эго главного повара покрылось трещинами, рискуя осыпаться осколками, и сейчас Грант бесится, пытаясь сохранить остатки репутации. Хотя о произошедшем я никому не рассказывала.

— Добрый день, господа преподаватели, сотрудники летнего дворца, члены управления и остальные присутствующие, — откашлялся председатель. — Рад приветствовать на двадцать седьмом ежегодном собрании по вопросам развития сферы образования.

Первым на эшафот поднялся кандидат лингвистических наук, имя которого я не запомнила. Мужчина нудно бубнил доклад об успехах пройденной промежуточной аттестации его студентов, ссылаясь на профессора Гаянэ, благосклонно кивающую в самых скучных местах. Следом поднялась доцент с кафедры зельеварения, одернув белую похоронную хламиду и затянув кислую песню о нуждах факультета. На четвертом пункте «очень срочно необходимого, дайте пожалуйста» лица заседателей приобрели туповато-одухотворенное выражение и послышался стук игральных костей. Интересная группа старичков на галерке тихо кряхтела, особо не таясь и вызывая у председателя неприязненные взгляды.

Пока меня не трогают, оценим расстановку сил. Доцент Чаанг зло кусает губы — военная кафедра тоже хотела просить милостыню, но не успела первой. После жалобной песни зельеваров измочаленный бюджет дочиста оскудеет, что мне откровенно по барабану. С фланга, где засел Август, раздается деликатное покашливание старшего бухгалтера, становясь все громче и красноречивее, но травнику хоть бы хны. Зловредный пират гадко посмеивается над шутками какого-то мсье из администрации, игнорируя меня в упор. Отрадно!

— Перейдем к менее приятным темам, — председатель вытер рукавом влажную шею. — На повестке собрания сразу два инцидента: разрушение учебной цитадели и взрыв на учебной кухне.

— Кадеты и бытовики: один-один, — хохотнул заслуженный академик, под шумок бросая кости.

— Стараемся не отставать от образцовых студентов, — добродушная улыбка вызвала оторопь правого крыла. — Кулинария бывает разная.

— Мадам Энгерова, — строго ответил секретарь. — Вам должно быть не до шуток. Напомню, в вверенном вам помещении произошел взрыв с использованием отнюдь не продуктов питания. Пострадали студентки и заслуженный работник дворца. Что скажете?