— Дима просто лишится дара речи! — Артур буквально подпрыгивал от восторга. — Ты сногсшибательна, Элечка! Он точно не сможет оторвать от тебя глаз!

Меня пробил холодный пот. Не сможет оторвать глаз? Вся радость от преображения мгновенно превратилась в липкий ужас. Чем привлекательнее я выгляжу, тем сильнее разгорится его желание. А мне так хотелось оттянуть этот момент, а лучше вовсе его избежать.

Артур принес платье — черное и длинное, но с дерзким разрезом сбоку, который обещал показать больше, чем мне хотелось бы. К нему прилагались атласные перчатки и изысканные лодочки на шпильке — полный комплект для роковой женщины, которой я не хотела становиться. Артур отправил меня переодеваться в просторную примерочную в глубине салона. Замка там не было, заметила я с растущей тревогой.

Я стянула с себя поношенную толстовку и штаны. Взяла платье в руки: оно было с открытыми плечами и довольно облегающим кроем. Топ снимать категорически не хотелось, поэтому я попробовала надеть платье поверх него. Натянула — получилось странно, лямки торчали, ткань неровно легла, все выглядело нелепо.

Наверное, если бы я наблюдала за собой со стороны, подумала бы: «Дура! Попытайся что-то сделать! Попробуй убежать, обратись в полицию». Но Молотов словно подавил мою волю, превратив меня в послушную марионетку. Я покорно выполняла все указания, как загипнотизированная. Пока еще ничего по-настоящему страшного мне делать не приходилось, но ожидание того, что меня ждет впереди, выматывало не хуже самых страшных пыток.

Выбора не было. Бросила взгляд на себя в зеркало. Какая разница, этот кусочек ткани все равно ничем мне не поможет. Стянула платье до бедер, избавилась от топа и начала натягивать платье обратно. Шнуровку пока не затягивала, но платье село как влитое. Открытые плечи, неглубокое декольте, тонкие бретели изящно спадали вниз. В пол, но с высоким разрезом сбоку — при каждом шаге будет видна нога до середины бедра.

Попыталась затянуть самостоятельно, но оказалось очень сложно: то не могла ухватить нужный шнурок, то он выскальзывал из пальцев. Руки заводила за спину под разными углами, но толку никакого. Артура звать не хотелось совершенно.

Пока возилась с платьем, снаружи послышались приближающиеся голоса:

— Она переодевается, — констатировал Артур.

— Помогу застегнуть платье, — небрежно отозвался знакомый баритон. Тяжелые шаги направились к примерочной.

Дорогие мои читательницы! Как вам книга? Обязательно пишите комментарии и впечатления!

Эля

Паника прошила насквозь. Сердце заколотилось так яростно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Нужно было любой ценой затянуть это чертово платье до того, как он войдет. Руки предательски задрожали, пальцы превратились в непослушные сосиски — шнурок раз за разом выскальзывал из захвата, а узелки путались, словно назло. Чем отчаяннее я спешила, тем больше все валилось из рук. Проклятая шнуровка не поддавалась, петли расходились, и я чувствовала, как платье того и гляди сползет совсем.

Дверь распахнулась именно в тот момент, когда я успела только прижать дрожащими руками платье к обнаженной груди. В зеркале отразилась мое собственное испуганное лицо, а за моим плечом возникла его высокая фигура.

Молотов застыл на пороге, словно увидел что-то неожиданное. Его взгляд медленно скользнул по моему отражению — от уложенных волос до голых плеч, задержался на сжатых на груди руках. В темно-синих глазах мелькнуло что-то хищное, оценивающее. Брови слегка приподнялись, уголок рта едва заметно дернулся. Сложно было понять, о чем он думает, но интерес в его взгляде читался совершенно отчетливо. Похоже, то, что он увидел, ему определенно понравилось.

Несколько бесконечных секунд мы застыли в этой немой сцене: я, сжимающаяся от стыда и страха, и он, неторопливо изучающий меня через зеркальное отражение. Воздух в маленькой примерочной сгустился, стал тяжелым. Потом он наконец пошевелился — медленно, почти крадучись подошел ближе и остановился прямо за моей спиной. Я чувствовала его присутствие всем телом, тепло, исходящее от его фигуры.

Все внутри сжалось в тугой узел. Я приготовилась к самому худшему: сейчас он снова начнет лапать, хватать, или, еще хуже, заставит отрабатывать этот проклятый долг прямо здесь, в тесной примерочной, где даже развернуться толком нельзя. Каждая мышца напряглась до предела, готовая к отчаянному сопротивлению. Дыхание перехватило.

Но вместо грубых прикосновений его руки совершенно неожиданно и очень аккуратно взялись за концы шнуровки. Длинные пальцы двигались удивительно ловко и уверенно, словно он проделывал это тысячу раз. Каждое движение было точным, выверенным: он профессионально затягивал корсет, не причиняя ни малейшего дискомфорта. Я стояла неподвижно, как статуя, боясь даже дышать, не то что пошевелиться.

— Очень красивая, — произнес он негромко, его голос прозвучал прямо над моим ухом. Дыхание коснулось шеи, и по коже пробежали мурашки. Он продолжал работать со шнурками. — Интересно, зачем ты себя так безжалостно уродовала в клубе? — В голосе появились едкие нотки. — Вульгарный макияж, как боевая раскраска, это ужасных рыжий хвост... Превратила себя в какую-то карикатуру. На настоящую себя совсем не была похожа.

Пауза. Еще один узелок.

— Будь ты всегда такой, как сейчас, клиентов выстроилась бы очередь до самой улицы. И денег заработала бы в десять раз больше.

Рассказывать ему правду — что я нарочно делала себя не похожей на настоящую, прячась за вульгарной маской от излишнего внимания, пытаясь хоть как-то защититься в том аду — совершенно не хотелось. Он все равно не поверит, а может, только рассмеется. Поэтому я промолчала, продолжая следить за его отражением в зеркале и ощущая, как платье плотно облегает фигуру под его умелыми руками.

Закончив со шнуровкой, он не спешил отпускать меня. Руки легко скользнули по обнаженным плечам — неторопливо, почти ласково. Пальцы оставляли за собой горячие следы на коже. Затем его ладони опустились и крепко легли на талию, словно заявляя права на собственность.

Я смотрела на наше отражение в зеркале и неожиданно поймала себя на странной мысли — мы хорошо смотримся вместе. Он высокий, широкоплечий, я на его фоне выгляжу хрупкой, почти кукольной. Контраст темных волос и светлых, строгого костюма (он успел переодеться) и изящного платья...

О чем я вообще думаю? Одернула себя. Красивая парочка? Он же мерзавец и негодяй, а его лицо... Хотела мысленно назвать его уродливым, но язык не повернулся даже в мыслях. Лукавлю — оно совсем не уродливое. Просто ненавистное.

Молотов тем временем перешел к более активным действиям. Одной рукой он подцепил край юбки за высокий разрез и совершенно бесцеремонно задрал ее вверх. Я даже не успела опомниться, не то что как-то среагировать или попытаться сопротивляться. Все произошло слишком быстро и неожиданно.

И меня снова удивило его поведение. Молотов громко, заразительно расхохотался, так, что плечи тряслись.

— Котики! — выдохнул он между приступами смеха. — Господи, я думал увидеть что угодно, но только не розовых мультяшных котят с бантиками! Я, конечно, не ожидал чего-то особо сексуального, но чтобы настолько...

Он снова фыркнул.

— Очень мило, принцесса. Очень... невинно. — Голос его дрожал от еле сдерживаемого веселья. — После всех твоих танцев на шесте я ожидал увидеть что-то более... профессиональное. А тут такая прелесть. Кто бы мог подумать, что у стриптизерши в гардеробе водится подобная невинность!

Отсмеявшись, он отпустил край юбки и отступил на шаг назад. Я смогла наконец вздохнуть поглубже. Его близость давила, словно каменная плита на груди.

— Они очень милые, — произнес он, вытирая выступившие от смеха слезы, — но совершенно не вяжутся с твоим сегодняшним образом. И я просто не смогу спокойно находиться рядом с тобой, зная, что под этим элегантным платьем скрываются мультяшные котята с бантиками. — Усмешка стала хищной. — Поэтому снимай.