Я сразу поняла, за кого он меня принял. Мой внешний вид, поздний час, район — все это действительно могло навести на определенные мысли. Глупо было бы начинать оправдываться, это только больше распалило бы его.

— Да, еду с заказа, — дерзко бросила я, уставившись в окно.

— А сколько берешь? Может, договоримся? — не отставал он, облизывая губы.

Меня передернуло от омерзения.

— Дорого. Очень дорого, — холодно отрезала я. — И мне нельзя спать с тем, кто не клиент. Будет очень плохо. Тебе тоже будет плохо — мои покровители не любят, когда чужие трогают их девочек без разрешения. Ты же сам видел, из какого района я еду.

Таксист мгновенно замолчал, видимо, поняв намек. Оставшуюся дорогу мы ехали в напряженной тишине. Я расплатилась и поспешила в клуб искать Ингу, надеясь, что она еще не ушла домой. Увидела ее у бара — она что-то горячо обсуждала с барменом, размахивая руками.

— О, уже вернулась! — воскликнула она, заметив меня. — Ну что, как все прошло? Дмитрий Александрович остался доволен тобой?

«Дмитрий Александрович», — эхом отозвалось в моей голове. Вот, значит, как зовут этого мерзавца.

— Все прошло идеально, — улыбнулась я, стараясь выглядеть довольной. — Клиент в полном восторге, никаких претензий. Слушай, раз я работала сегодня на выезде, могу не отрабатывать до конца смены? Я ужасно устала.

— Само собой, золотце! Пойдем, рассчитаю тебя, и ты свободна как птичка.

Мы прошли в её кабинет: небольшую комнатку за баром с письменным столом и массивным сейфом. Инга устроилась в своем кресле, принялась что-то писать в журнале, затем со звонким лязгом открыла сейф и начала методично отсчитывать наличные.

«Славик, все будет хорошо, все будет хорошо», — как заклинание мысленно повторяла я, наблюдая, как банкноты одна за другой ложатся в аккуратную стопку. Инга делала все с мучительной неторопливостью, с какой-то деловитой размеренностью, а я внутренне сходила с ума от нетерпения. Каждая секунда могла стать роковой: вдруг Молотов уже хватился пропажи, вдруг сейчас позвонит Инге, и я не успею перевести деньги брату.

Наконец, она протянула мне увесистую пачку купюр.

— Держи, твои честно заработанные, солнышко. Эх, точно не передумаешь насчет увольнения? Клиенты от тебя просто с ума сходят! У тебя редкий талант — довести мужчину до полного безумия одними только танцевальными па. Такие девочки на дороге не валяются.

От ее восторженных слов меня неприятно передернуло. Формально это звучало как комплимент, но почему-то стало гадко на душе. В голове тут же всплыли образы этих мужчин с их голодными, хищными взглядами...

«Успокойся немедленно, — резко одернула я себя. — Они пускают слюни не на меня, а на Эльзу. Меня — настоящую — они даже не видели и никогда не увидят».

— Нет, Инга. Решение окончательное.

— Ну что ж, дело хозяйское. Но если жизнь вдруг прижмет к стенке — знаешь дорогу обратно. Я тебя с радостью и объятиями верну в строй.

Я торопливо убрала деньги в сумочку и вышла из клуба на ночную улицу. Сразу стало по-настоящему страшно. Я судорожно прижала сумочку к груди, параноидально оглядываясь по сторонам в поисках потенциальных грабителей. Район считался приличным, но была уже глухая ночь, а с таким количеством наличных я чувствовала себя ходячей мишенью. Каждый случайный прохожий, каждая тень казались смертельной угрозой.

Добравшись до ближайшего круглосуточного банкомата, я с облегчением положила все деньги на карту и тут же, не теряя ни секунды, перевела их тете Лизе. На душе мгновенно стало в разы легче, словно тяжеленный камень свалился с плеч. Теперь, что бы со мной ни произошло дальше, операция Славика была обеспечена.

Я набрала номер тети.

— Эля? — ответила она мгновенно, голос звучал взволнованно. — Деньги пришли, я уже видела! Боже мой, какая сумма... Милая, может все-таки расскажешь, откуда у тебя такие деньги? Я просто... я волнуюсь за тебя.

— Мне... одолжили, — неубедительно пробормотала я, понимая, как глупо это звучит.

— Одолжили? — в голосе тети появились нотки тревоги и недоверия. — Эля, родная, я не вчера родилась. Такие суммы просто так не одалживают, особенно молодым красивым девочкам. Что тебе пришлось пообещать взамен? С кем ты связалась?

— Лиза, пожалуйста, — устало перебила я, чувствуя, как начинает болеть голова. — Сейчас главное — что деньги есть. Все остальное — не важно. Славик поправится, сможет ходить, и это единственное, что по-настоящему имеет значение прямо сейчас.

Она помолчала несколько мучительных секунд.

— Хорошо, — наконец тихо проговорила она. — Операция уже назначена на завтра, утром по местному времени. По вашему это будет поздний вечер, а может, даже глубокая ночь. Врач сказал, что как только все закончится, он сразу мне сообщит. Оплату возьмут только после завершения.

— Отлично. Обязательно звони, как только узнаешь хоть что-то.

— Конечно, милая. И Эля... спасибо тебе огромное. Ты наш ангел-хранитель.

— Это тебе спасибо, Лиза. Без тебя мы бы со Славиком просто не выжили после той аварии.

Мы тепло попрощались, и я медленно побрела домой, ощущая странную, противоречивую смесь облегчения и нарастающей тревоги. Деньги были благополучно переведены, Славик получит свой долгожданный шанс на выздоровление. Но что теперь будет со мной? Какую цену придется заплатить за его спасение?

До дома я добиралась пешком, экономя на такси. Сил после всего пережитого практически не осталось, ноги подкашивались и едва держали, но я упрямо брела по пустынным ночным улицам, машинально прижимая к груди опустевшую сумочку.

Дома первым делом пошла в душ. Мне нужно было срочно смыть с себя липкие взгляды посетителей клуба и грубые прикосновения его хозяина. Сняла накладной хвост и с отвращением швырнула его прямо на кафельный пол ванной, гадко было даже секунду держать эту проклятую вещь в руках. Терлась жесткой мочалкой до красноты, словно пытаясь стереть не только пот и косметику, но и саму память о случившемся. Обжигающая горячая вода хоть немного успокоила, смыла липкое ощущение чужих рук на коже.

Завернувшись в большое мягкое полотенце, я уставилась на хвост, жалко валяющийся на мокром полу. Нужно было выбросить его в мусорку, но сил не хватало даже на такую простую задачу. Хотелось только одного — упасть в постель, забыться мертвым сном, ни о чем не думать.

Оставаться дома определенно опасно. Молотову не составит никакого труда вычислить мой адрес — достаточно пару звонков нужным людям или элементарно проверить мои документы в клубе. Но денег на гостиницу у меня не было, а мотаться по городу среди ночи в поисках убежища — идея так себе.

Я надеялась, что у хозяина клуба много неотложных дел: какие-нибудь срочные встречи, выяснение отношений с конкурентами, и он не сразу кинется разыскивать сбежавшую стриптизершу, умыкнувшую у него деньги. У меня есть хотя бы несколько драгоценных часов форы, утешала я себя.

Вспомнила, что подруга Настя недавно звала приехать к ней на дачу за городом, подальше от суеты. Сейчас это казалось просто идеальным вариантом для временного убежища. Но звонить ей в такую глухую ночь было неприлично, а сил что-то объяснять и придумывать легенду совершенно не осталось.

Не утруждая себя поисками пижамы, рухнула прямо на кровать в полотенце и мгновенно провалилась в тяжелый, беспробудный сон.

Проснулась я от настойчивого стука в дверь. Яркое солнце нещадно било в незанавешенное окно, на часах показывало уже половина второго дня — я умудрилась проспать все выставленные будильники. Еще толком не проснувшись и соображая с трудом, я поплелась к входной двери и заглянула в глазок.

Сон слетел мгновенно. Пальцы предательски онемели, и я судорожно сглотнула, отчаянно пытаясь справиться с внезапной волной паники. За дверью стоял Дмитрий Молотов.

Эля

Я резко отскочила от двери, прислонилась спиной к стене и замерла, превратившись в живую статую. Дышать старалась как можно тише, хотя сердце колотилось с такой бешеной силой, что казалось — его барабанную дробь слышно даже через толстую дверь в подъезде.