Как у него это получается? Видеть всё по моему лицу, читать мысли, хотя сам чаще всего непроницаем, как каменная маска.

Но задать вопрос о возрасте я не решилась. Это слишком… странно.

— Нет, — покачала я головой. — Ничего.

И так я обрабатывала ему швы каждый день.

Утром мы шли в гостиную. Он садился на тот же стул, спиной ко мне, а я доставала аптечку и методично обрабатывала раны, меняла повязки.

Едва ему сняли швы, он сразу отказался от помощи Степана и снова стал водить машину сам. Рука пришла в норму, двигалась свободно, без скованности, хотя врач ещё советовал не перенапрягать её. Но Молотов, как всегда, был упрям. Остались только шрамы — один на спине, один на плече и еще один небольшой на груди от дренажа. Они уже побледнели, стали светлее, но никогда не исчезнут полностью.

После того как я стала его перевязывать, он взял привычку ходить по дому без футболки. И я откровенно, почти бесстыдно его рассматривала. Нет, конечно, не его самого. Я внимательно изучала шрамы, проверяла, всё ли в порядке, нет ли покраснений, припухлостей или каких-то странных изменений, которые могли бы говорить о проблемах. По крайней мере, я себе именно так говорила. Хотя взгляд почему-то всё время скользил чуть дальше, задерживался на линиях мышц, на изгибах тела, на том, как двигались его плечи, когда он что-то делал. Но это было чисто медицинское наблюдение разумеется.

Через несколько дней после контрольного осмотра, когда врач торжественно объявил, что всё зажило превосходно и можно возвращаться к обычной жизни, Молотов подошёл ко мне.

На нём были джинсы и серый спортивный свитшот, волосы слегка растрёпаны, будто он только что рассеянно провёл по ним рукой. Этот наряд ему невероятно шёл. Он выглядел таким... простым. Обычным красивым парнем, который пару лет назад закончил вуз, работает где-то в офисе и по выходным встречается с друзьями в кафе. Совсем не походил на того жёсткого, властного, пугающего владельца клуба, каким я его знала.

Нет, подумала я. Ему точно нет тридцати пяти.

— Собирайся, — сказал он, остановившись передо мной.

— Куда? Зачем?

Он усмехнулся, и в глазах мелькнула та самая озорная искорка, которая появлялась всё чаще в последние дни.

— Увидишь.

Эля

Мы ехали по городу молча. Я смотрела в окно, наблюдая, как за стеклом мелькают знакомые улицы, фасады домов, вывески магазинов, потоки людей на тротуарах. Музыка тихо играла на фоне, заполняя тишину между нами.

Постепенно улицы становились шире, деревья чаще, архитектура менее плотной. Я уже догадывалась, куда мы направляемся, но окончательно поняла, когда увидела знакомый вход. Огромный городской парк — самый большой в городе. Здесь было всё: тенистые аллеи для прогулок, зелёные лужайки для пикников, уютные кафе, даже открытый кинотеатр. И, конечно, целая зона аттракционов с яркими вывесками, разноцветными флагами и доносящимися издалека криками восторга.

Молотов припарковался на просторной стоянке, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Ты любишь аттракционы?

Я моргнула, не сразу поняв, что он спрашивает всерьёз, а не шутит.

— Да, — ответила я немного неуверенно, всё ещё пытаясь осознать, что мы действительно здесь.

Его губы изогнулись в довольной улыбке. Он вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверь, протянув руку.

— Тогда пошли.

Мы шли по широкой аллее парка, и я всё ещё не могла до конца поверить в происходящее. Вокруг царила атмосфера настоящего праздника — дети носились с воздушными шарами и облаками сладкой ваты в руках, пары обнимались и фотографировались у ярких декораций, музыка из динамиков смешивалась с далёкими визгами на американских горках и смехом на каруселях.

— Мы идём кататься на аттракционах? — уточнила я, всё ещё с недоверием глядя на него.

— Да, — ответил он просто, будто это была самая обычная вещь в мире.

Я не удержалась от усмешки.

— Серьёзно? Ты собираешься кататься на аттракционах? — Я посмотрела на него с лёгким вызовом и усмешкой. — Просто не могу представить тебя на детской карусели. Ты же обычно выглядишь так, будто у тебя каждая минута расписана на месяц вперёд и совещания даже во сне. — Я на секунду замолчала, а потом добавила: — А ты вообще любишь аттракционы?

Мы уже подошли к зоне развлечений. Яркие вывески, музыка, запах попкорна и жареных пончиков висел в воздухе. Молотов выбрал один из аттракционов — «Орбиту», где двухместные кабинки вращались и поднимались на приличную высоту. Мы встали в очередь к кассе.

Он усмехнулся, и в глазах мелькнула та самая озорная искорка, которая появлялась всё чаще.

— Не знаю. Я ни разу на них не был.

Я посмотрела на него с недоверием.

— Что? Серьёзно? Даже в детстве?

Он покачал головой.

— Даже в детстве.

Маленький мальчик, который никогда не катался на каруселях, не визжал от восторга на аттракционах, не выпрашивал у родителей ещё одну поездку. В голове эхом отозвались слова Варвары Петровны: «У мальчика не было нормального детства. Его отец... это был жестокий человек». Что это был за отец, если лишил ребёнка даже таких простых радостей?

Я решила продолжить разговор, не давая повиснуть тяжёлой паузе.

— Мы с родителями и Славиком сюда постоянно приезжали, — сказала я, оглядываясь вокруг. — Я каталась практически на всём. На чашках до головокружения, на колесе обозрения, даже на этих гигантских качелях, которые переворачивают вверх ногами. — Я усмехнулась. — Правда, вот на американских горках так и не решилась прокатиться. Смелости не хватило. Всегда находила какую-нибудь отговорку.

Не успела я договорить, как Молотов схватил меня за руку и потащил за собой.

— Куда мы... — начала я, но потом поняла, куда он направляется.

Американские горки. Огромные, возвышающиеся над всем парком, с мёртвой петлёй на самой вершине и крутыми спусками, от одного вида которых становилось не по себе. Визги катающихся доносились даже отсюда.

— Нет, нет, нет, — запротестовала я, слегка упираясь, но он продолжал тащить меня вперёд. — Я же сказала, что боюсь!

— Эля, страхи нужно преодолевать, — сказал он, не замедляя шага. — К тому же, — он обернулся с усмешкой, — для меня это будет первый раз. Самое то, чтобы начать с чего-то запоминающегося.

— Можно начать с чего-нибудь менее смертельного!

— Знаешь, есть такая теория: если хочешь победить страх, нужно начинать сразу с самого страшного, — продолжил он невозмутимо. — Чтобы потом всё остальное казалось детской забавой. — К тому же мне нужно восполнить всё то, что упустил в детстве.

Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Но один я туда не пойду. Мне нужна моральная поддержка. Вдруг я высоты испугаюсь? Ты же не оставишь меня одного в такой важный момент?

— Ты сейчас серьёзно? — Я посмотрела на него так, будто он только что сказал что-то абсолютно невероятное. — Ты? Испугаешься?

— Вполне возможно, — ответил он с абсолютно серьёзным видом. — У меня же не было практики в детстве. Совсем никакой. — Он сжал мою руку чуть крепче.

— Манипулятор, — выдохнула я, качая головой, но уже не сопротивлялась.

Страшно было. По-настоящему, до дрожи в коленях страшно. Но одновременно внутри поднималось что-то другое — предвкушение, азарт, какое-то почти детское волнение. И ещё желание разделить с ним этот момент.

Мы шли к кассе, и я украдкой смотрела на него. На этого серьёзного, властного мужчину, который сейчас тащил меня к американским горкам с таким энтузиазмом, будто мальчишка, решивший испытать судьбу. Владелец клуба, бизнесмен. В парке аттракционов.

Это тот ли Молотов, которого я знала? Властный, жёсткий, всегда контролирующий ситуацию? Или его кто-то подменил? А может, это и есть настоящий? Неужели один человек может быть таким разным — то холодным и пугающим, то почти... обычным?

Я точно сошла с ума. Иначе как объяснить, что я добровольно иду на аттракцион, которого боялась всю жизнь, держась за руку с человеком, который ещё недавно был моим личным монстром?