Он медленно вышел из меня, перекатился на бок и притянул меня к себе. Я устроилась у него на груди, положив голову на тёплую кожу. Его сердце билось под моим ухом — всё ещё быстро, но постепенно успокаиваясь, возвращаясь к нормальному ритму. Дима водил пальцами по моему плечу, по спине, рисуя невидимые узоры, круги и линии на разгорячённой, чувствительной коже. Его прикосновения были лёгкими, успокаивающими, и мне было так хорошо, так спокойно, что не хотелось шевелиться, дышать, нарушать этот момент.

Я и не думала, что секс может быть таким. Таким... правильным. Нежным и страстным одновременно. В голову на секунду пришла мысль о том другом разе — ужасном, болезненном, пугающем, когда всё было не так, когда я не хотела, но не могла остановить. Но я тут же выкинула её прочь, словно стряхнула пыль. Всё это в прошлом. Похоронено и забыто. Это больше не имело значения. Сейчас было только это — мы, эта близость, это тепло, это доверие.

Мы полежали так какое-то время в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга, слушая, как за окном шумит ветер, как где-то поскрипывает дом. Я провела рукой по его груди, ощущая под пальцами твёрдые мышцы, скользнула ниже, по рельефному животу, и случайно глянула вниз. И замерла.

Его член снова стоял. Твёрдый, налитый, напряжённый, готовый к продолжению.

Я медленно повернулась к нему, посмотрела удивлённо, широко раскрыв глаза. Дима смотрел на меня с хищной ухмылкой.

— Ты... так быстро? — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает горячей краской.

Он усмехнулся шире, провёл рукой по моему бедру, сжал, погладил.

— Да, я снова хочу тебя, — признался он просто. — Но если тебе нужен перерыв, если тебе пока непривычно, просто скажи. Я подожду. Не хочу, чтобы тебе было дискомфортно.

Я смутилась, прикусила губу, но улыбнулась. Что-то тёплое разлилось внутри от его слов, от его заботы.

— Ну... я не против, — тихо сказала я. — Ещё раз.

Дима не заставил себя упрашивать. Он тут же поднялся, подхватил меня, перевернул на спину одним ловким движением, закинул мои ноги себе на плечи и устроился между ними. Я ахнула от неожиданности, от того, как резко изменился угол, как открыто и уязвимо я оказалась в этой позе, как по-новому, острее ощущалось его тело над моим.

— Держись, — прошептал он, и вошёл в меня одним уверенным, глубоким движением.

Я застонала, запрокинув голову, вцепившись пальцами в простыни.

И всё началось заново.

Эта ночь была долгой. Очень долгой. Второй раз оказался куда более развратным, чем первый — Дима не сдерживался, позволял себе больше, а я отвечала ему тем же, открываясь, позволяя ему делать со мной всё, что он хотел. Ну а третий... третий был ещё более развратным.

Я не думала, что буду испытывать такие яркие оргазмы — по несколько штук за ночь, да ещё и с первого раза. Каждый накатывал волной, выжигал всё изнутри.

После третьего раза я решила остановить свою секс-машину.

— Дима, — выдохнула я, пытаясь отдышаться. — Всё. Я больше не могу. Я устала. Серьёзно. Кажется, я просто уже не могу свести ноги.

Он рассмеялся тихо, хрипло и поцеловал меня в плечо.

— Хорошо, — согласился он, всё ещё улыбаясь. — Пожалуй, хватит на сегодня. Но завтра продолжим.

Я застонала, но не смогла сдержать улыбки.

Мы снова вместе приняли душ, стоя под горячими струями воды, смывая с себя пот, следы страсти, усталость этой невероятной ночи. В этот раз я тщательно вымылась, не торопясь, наслаждаясь тем, как вода стекает по уставшему телу, успокаивая напряжённые мышцы. Дима обнимал меня сзади, его руки скользили по моей коже мягко, нежно, и мы просто стояли под струями воды, прижавшись друг к другу, без всяких намёков на продолжение.

В этот раз мы вытерлись досуха. Одеваться не стали, но сменили влажную постель на чистую и легли вместе обнажённые. Дима сразу притянул меня к себе, обнял так, что моя спина прижалась к его груди. Его дыхание у меня на затылке постепенно замедлялось, становилось ровным и глубоким.

Я уже начала проваливаться в сон. Веки налились тяжестью, мысли расплывались, превращались в бессвязные образы, когда Дима тихо позвал меня:

— Эля.

Я пошевелилась, с усилием приоткрыла глаза, моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться.

— М-м? — сонно пробормотала я.

Он помолчал секунду, его рука нашла мою ладонь, сжала крепче, переплела наши пальцы, а потом он тихо, почти шёпотом, сказал:

— Я люблю тебя, Эля. Очень сильно люблю.

Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, наполняя грудь теплом. Сон как рукой сняло. Внутри всё сжалось от этих слов, от того, как он их произнёс — тихо, искренне, без ожидания ответа. Я знала, что должна сказать. Конечно, я любила его. Очень сильно. Безумно. Всем сердцем, всей душой.

Но я промолчала.

Не потому, что сомневалась. А потому, что не знала, как выразить всё то, что творилось у меня внутри. Дима, кажется, понял. Он просто крепче сжал мою ладонь и не стал настаивать.

Я снова закрыла глаза, но сон не шёл. В голове всплыли мысли, с которыми я уже давно пыталась разобраться. Я любила его каждой клеточкой, без остатка. Но иногда я думала — а правильно ли это? Не обманываю ли я саму себя? Порой в голову закрадывались мысли о том, что я не должна любить его. Что это же стокгольмский синдром, классический случай. Я влюбилась в человека, который был жесток ко мне, держал меня взаперти, причинял боль.

Или нет. Не так. Я влюбилась в человека, который сажал цветы на могилах моих родителей. Который спас моего брата, дал ему шанс на полноценную жизнь. Который закрыл меня от пуль собственным телом, рискуя жизнью. Который нашёл меня в лесу, когда я была на грани смерти. Который заботился обо мне и о Славе все эти месяцы — возил на реабилитацию, поддерживал, был рядом каждый день, в каждую трудную минуту. Перечислять можно было до бесконечности.

Наверное, я влюбилась именно в этого человека.

Или может, это всё-таки стокгольмский синдром, а я дура?

Может быть. Ну и ладно.

Ёлку мы нарядили все вместе на следующий день. Слава был в полном восторге — бегал вокруг, доставал из коробок шары и гирлянды, старательно развешивал их на ветках, иногда спорил с Димой о том, куда лучше повесить ту или иную игрушку. Лиза спокойно распутывала гирлянды, аккуратно развешивала украшения, иногда поправляя то, что Слава повесил криво. А я стояла рядом, подавала им то, что нужно, смеялась над их спорами о том, куда лучше повесить серебряную звезду — на верхушку или чуть ниже.

Мы украсили весь дом — развесили гирлянды по стенам, расставили свечи, поставили на подоконники маленькие декоративные ёлочки. К вечеру дом преобразился, стал уютным, тёплым, по-настоящему праздничным.

Лиза и Слава остались ночевать. Дима заранее подготовил для них комнаты в другом крыле дома. Лиза устроилась в одной, Слава — в другой, по соседству.

Мы поужинали все вместе, посмотрели фильм, а потом Лиза со Славой ушли спать. Мы проводили их, пожелали спокойной ночи, и вернулись в нашу спальню.

Я закрыла за собой дверь и вдруг почувствовала неловкость. Лиза и Слава были здесь, в доме, совсем рядом. Ну, не совсем рядом, но всё равно — они под одной крышей с нами. А если они нас услышат? Вдруг...

Дима подошёл сзади, обнял меня за талию, поцеловал в шею. Желание вспыхнуло мгновенно, но я всё равно напряглась.

— Дима, — прошептала я, оборачиваясь к нему. — Они же здесь. Рядом.

Он усмехнулся, провёл рукой по моей щеке, глядя на меня с лёгкой насмешкой.

— Я специально поселил их в другом крыле, — сказал он спокойно. — И, к твоему сведению, если ты не знала, в нашей спальне сделана звукоизоляция. Профессиональная. Можешь кричать сколько угодно — никто ничего не услышит. Обещаю.

Я покраснела, прикусила губу, но он уже притянул меня ближе, его руки скользнули под мою кофту, горячие ладони легли на голую кожу. Он поцеловал меня — долго, глубоко, требовательно, и все мысли о Лизе и Славе мгновенно улетучились. Его пальцы расстегнули пуговицы на моих джинсах, скользнули под трусики, и я застонала ему в губы, вцепившись в его плечи.