А мне было так легко, странно легко назвать его по имени. Будто я делала это всю жизнь, будто это было естественно и правильно. Дима. Просто Дима. Сегодня, в моей голове, он окончательно стал Димой.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, подошла к нему совсем близко. Так близко, что чувствовала его тепло, его запах. Подняла голову, посмотрела на него снизу вверх и произнесла:

— Не уходи. Останься. Пожалуйста.

Он смотрел на меня не отрываясь. Долго. Так долго, что я уже начала сомневаться, что он останется. Но потом его руки медленно потянулись к куртке. Он снял её, и я следила за каждым его движением — как пальцы расстёгивают молнию, как ткань соскальзывает с плеч, как он поворачивается и вешает её на крючок у двери. Всё это время его взгляд не отрывался от меня, и от этого внутри что-то сжималось и горело.

Едва куртка оказалась на крючке, его руки легли мне на талию, притянули к себе, он наклонился и поцеловал меня.

Едва его губы коснулись моих, тёплые и мягкие, я ответила сразу же, не раздумывая. Руки сами потянулись к нему, обхватили его шею, пальцы скользнули в его волосы. Я и не знала, что они такие мягкие. Он прижал меня к себе крепче, почти отчаянно, одна рука легла на талию, другая — на спину.

Потом он оторвался от моих губ и начал покрывать поцелуями шею. Медленно, методично, каждый поцелуй оставлял за собой след жара на коже. Я наклонила голову, подставляя ему шею, и по всему телу пробежали мурашки. Дыхание сбилось. Пальцы крепче вцепились в его волосы. Всё вокруг потеряло значение. Был только он, его губы на моей коже, его руки, его дыхание у моего уха.

В какой-то Дима замер, его губы перестали касаться моей шеи, и он медленно поднял голову. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах что-то тёмное, горячее, почти опасное. Он смотрел на меня так, будто принимал решение, и в следующую секунду его руки скользнули под меня, одна подхватила под колени, другая за спину, и он поднял меня. Я охнула от неожиданности, инстинктивно обхватив руками его шею, вцепившись пальцами в плечи. Он развернулся и понёс меня через коридор в спальню, не отрывая от меня взгляда.

Он положил меня на кровать. Я откинулась на подушки, глядя на него снизу вверх. Он выпрямился, скинул с себя пиджак и швырнул его куда-то в сторону. Потом его руки потянулись к рубашке. Он схватил её и стянул через голову одним резким движением. Я следила за каждым его движением — как напрягаются мышцы на его руках и плечах, как ткань медленно открывает кожу, поднимаясь всё выше, как обнажается живот, грудь, и наконец рубашка оказывается где-то на полу рядом с пиджаком.

Дима лег рядом со мной, так близко, что я чувствовала тепло его тела. Повернулся на бок, опершись на локоть, и просто смотрел на меня. Его взгляд медленно скользил по моему лицу — задержался на глазах, опустился к губам, вернулся обратно. Он рассматривал, изучал, будто видел что-то новое, что-то, чего раньше не замечал.

Я не выдержала. Потянулась к нему сама, сокращая расстояние между нами, и коснулась губами его губ. Он ответил мгновенно, притянул меня ближе, и поцелуй стал глубже, жарче. Его язык скользнул в мой рот, медленно, настойчиво, и я ответила тем же, чувствуя, как голова кружится, как всё вокруг исчезает. Его рука легла мне на талию, сжала, притянула вплотную к себе, и я почувствовала его тело через тонкую ткань моей футболки — горячее, твёрдое, напряжённое.

Мои руки скользнули по его обнажённой спине, ощущая каждый изгиб, каждую мышцу под кожей. Пальцы медленно прошлись вдоль позвоночника, поднялись к плечам, сжались там, притягивая его ещё ближе. Он углубил поцелуй, прижал меня к себе сильнее, и я выгнулась навстречу, чувствуя, как жар разливается по всему телу, как внутри всё сжимается и плавится от его прикосновений.

Он оторвался от моих губ, давая мне секунду перевести дыхание. Губы горели, будто обожжённые, и я всё ещё чувствовала вкус его поцелуя. Мы лежали так близко, что я слышала его дыхание — тяжёлое, сбившееся, такое же частое, как моё.

И вдруг я почувствовала его кожу. Его обнажённую кожу на своей. Футболка задралась, открыв живот, и теперь между нами не было ткани — только его тело, горячее и твёрдое, прижатое к моему. Тепло разливалось по коже, проникало глубже, заставляло внутри всё сжиматься и плавиться.

Мне нравилось. Нравилось всё — его прикосновения, его поцелуи, его руки, его близость. Но в какой-то момент в голове мелькнула мысль, резкая и отрезвляющая: я совершенно не готова к тому, к чему всё это идёт. Поцелуи — это одно. Но дальше... дальше было то, к чему я еще совсем не была морально готова.

Я легла на спину, инстинктивно потянувшись вниз, чтобы опустить футболку обратно, накрыть себя, вернуть хоть какую-то границу. Но его рука легла мне на обнажённый живот, остановив меня. Лёгкое прикосновение, почти невесомое. Пальцы скользнули по коже медленно, осторожно, изучающе. Это было приятно. Очень приятно. Но слишком интимно, слишком близко. На грани того, что я могла себе позволить, и того, что уже переходило черту.

Мне хотелось и не хотелось одновременно. Хотелось его прикосновений, его близости, но что-то внутри сопротивлялось, отступало назад, пугалось того, что будет дальше. Я не могла позволить себе пойти дальше. Не сейчас, не так быстро.

Дима вдруг склонился ниже, и его губы коснулись моего живота. Мягко, почти невесомо. Каждый поцелуй оставлял за собой жгучий след, от которого по телу пробегали мурашки. Поцелуй за поцелуем — чуть выше пупка, потом ниже, потом в сторону, к рёбрам. Его дыхание касалось кожи, горячее и частое, и от этого становилось ещё труднее дышать.

Потом его губы нашли шрам. Он замер на мгновение, а затем продолжил — медленно, сантиметр за сантиметром, проходя губами вдоль всей его длины. Бережно, почти благоговейно, будто это было что-то важное, что-то, что требовало его внимания и заботы. Его рука легла рядом, пальцы слегка погладили кожу вокруг, и я почувствовала, как внутри всё сжимается ещё сильнее.

Мне было приятно. Слишком приятно. Каждое прикосновение его губ отзывалось где-то глубоко внутри, волнами проходило по всему телу, заставляло дыхание сбиваться и застревать в горле. Пальцы сами собой крепче сжали простынь под собой, ища хоть какую-то опору, хоть что-то, за что можно было зацепиться.

Но это было слишком. Перебор. Слишком быстро, слишком много, слишком интимно. До такого у меня никогда не доходило. Я не знала, как с этим быть, как себя вести, что делать дальше. И главное — я не знала, как это остановить. Как сказать ему, чтобы он остановился, не разрушив всё, что было между нами сейчас, не обидев его, не оттолкнув. Слова застряли где-то в горле, отказываясь выходить наружу.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё туже затягивается узел. Желание — острое, жгучее, требующее продолжения. Страх — холодный, сжимающий грудь. Смущение — горячее, заставляющее щёки гореть от осознания того, что происходит. Неуверенность — парализующая, не дающая пошевелиться. Всё это смешалось в одно, сплелось так крепко, что я просто лежала, не двигаясь, не открывая глаз, не зная, что делать, как поступить, как выбраться из этого состояния, в котором застряла.

Дорогие читательницы!

Книга близится к финалу! Впереди 2 главы от Молотова (выложу сразу обе) и много приятных горячих моментов 🔥 Не пропустите!

Совсем скоро, до Нового года, выложу всё полностью — это будет мой новогодний подарок для вас! 🎁

Пишите комментарии, ставьте оценки — жду ваших впечатлений!

Дмитрий Молотов

Я волновался.

Это было странное, непривычное ощущение. Волнение перед каким-то осенним балом в академии искусств. Даже нелепо, если подумать. Я волновался не от того, что мне предстояло произносить речь или представлять компанию перед публикой. Я делал это сотни раз. Привык к взглядам, к вниманию, к ожиданиям. Давно перестал замечать, как на меня смотрят. Нет, дело было совсем не в этом.