Чем дальше, тем яснее я понимал, насколько она похожа на Моник, такая сильная и умная, куда умнее, чем кто-либо признавал, и умеющая замечать то, что ускользает от остальных.

Я хотел ее защитить. Я хотел защитить их всех.

Но как я вообще мог кого-то защитить, если даже Мони не смог уберечь?

Мы уже почти спустились вниз, и именно тогда я их увидел.

Блять. Я думал, у меня будет еще немного времени, прежде чем придется всем все рассказать.

Банда Роу-стрит стояла прямо у подножия лестницы.

Бэнкс был тут, как всегда с зубочисткой в зубах, только теперь к его поясу был пристегнут мачете.

Рядом с ним стоял Марсело, и смотрел на меня так, будто уже мысленно убивал. Его правая рука дергалась возле пистолета.

Ганнер, по какой-то причине, стоял без рубашки. В каждой руке у него было по пистолету, а на лице читалось, что он более чем готов стрелять.

Эйнштейн, разумеется, наблюдал за мной с той своей хищной внимательностью, будто вскрывал меня на части одним только взглядом.

А справа стояли тетя Мин и тетя Сьюзи, рядом с ними — Хлоя и Джо.

Черт побери.

Глаза Хлои блестели от слез, которые она сдерживала, а губы подрагивали.

У Джо брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую прямую линию.

А прямо позади всех стоял Дима, на его рубашке засохли пятна крови.

Роуз с ними не было.

Наверняка Дима сначала убедился, что она в безопасности, а уже потом пришел разбираться со мной.

Дак, судя по всему, успел увезти монахов подальше от карусели.

Ну, блять, понеслась.

Дело было не в том, что мне нечего им сказать. Просто у меня не было ни сил, ни желания во всем этом копаться.

Я хотел только одного, чтобы Мони была в безопасности и рядом со мной.

Но ее сестры и кузены тоже были важны. И по их лицам было видно: они не оставят меня в покое, пока не узнают все.

Я снова глубоко вдохнул и приготовился.

Жизнь умела сваливать все в одну кучу именно тогда, когда этого меньше всего ждешь.

Стоило мне подумать, что я справлюсь, и она била сильнее.

Я был Хозяином Горы, и именно в такие моменты я ощущал этот титул особенно остро. Потому что в такие времена это было похоже на восхождение на вершину с камнями, привязанными к ногам, даже если сам груз не казался таким уж тяжелым.

Я посмотрел на Тин-Тин.

— Можешь открыть глаза.

Она подняла голову и моргнула, распахнув веки.

Почему-то это немного успокоило меня.

Ладно. Пора разбираться.

Как только я оказался на середине лестницы, я остановился, аккуратно опустил Тин-Тин на пол, расправил плечи и встал прямо, готовый к тому шторму, что надвигался.

Первым заговорил Дима. Его голос был низким и сдержанным, и именно это говорило мне, что он нихрена сейчас не контролирует.

— Где Лео? Мне нужно знать только это. Больше ничего.

— Сейчас я не знаю, но он увез Моник.

Послышался общий вздох, и почти сразу это вызвало цепную реакцию.

Бэнкс взорвался, заорал что-то бессвязное прямо мне в лицо.

Марсело вытащил пистолет, опустил его к бедру и тоже начал орать, подхватив волну вместе с Бэнксом.

И что удивительно, Ганнер убрал оружие, но лицо у него стало ледяным.

Глаза Эйнштейна потемнели, но он продолжал молчать, все так же что-то просчитывая в уме.

Ладно. Много мата, но драки пока нет.

Пока Бэнкс и Марсело продолжали орать на меня, я обернулся направо.

По щекам Хлои уже текли слезы.

Джо зажмурилась, с трудом удерживая себя от того, чтобы не сорваться.

Тетя Мин, как всегда свирепая, вытащила меч, о существовании которого я даже не подозревал, а тетя Сьюзи смотрела на меня так, будто я ее лично предал. От ее маленькой фигуры исходили волны разочарования.

В помещение вошел Дак с парой наших ребят.

Через секунду тети уже тоже кричали, подхватив ор Бэнкса и Марсело.

Я почти никого из них не слышал.

В голове крутилась только одна мысль — Мони. И что, блять, мой отец мог для нее подготовить.

И тут я это заметил.

Краем глаза я увидел, как Тин-Тин подняла руку.

Поначалу никто не обратил внимания. Никто, кроме меня.

Я повысил голос:

— Да заткнитесь вы все нахуй!

Тин-Тин встала на ступеньку повыше, будто надеялась казаться выше ростом, взрослее.

Я смотрел на нее сверху вниз и не имел ни малейшего понятия, что она сейчас скажет.

И тогда ее голос прозвучал негромко:

— Я знаю, что я всего лишь ребенок, и, наверное, никто из вас не хочет меня слушать… но я сегодня попрощалась с Мони.

Тин-Тин посмотрела на Хлою и Джо.

— Она хочет, чтобы мы остались с Лэем во Дворце на эту ночь и не волновались о ней. Она еще сказала, что все будет хорошо… и я ей верю. Я знаю, что она вернется завтра.

Джо открыла глаза:

— Но откуда ты это знаешь?

Тин-Тин печально улыбнулась:

— Так сказал Лео. И Мони тоже.

— Это ни хрена не значит, Тин-Тин, — пожала плечами Джо. — Этот псих сегодня ни с того ни с сего убил кошку. Я не хочу, чтобы моя сестра была рядом с ним.

Тетя Мин вмешалась:

— Моник слишком важна для моего брата, чтобы он убил ее сегодня.

Тетя Сьюзи кивнула:

— И он хочет умереть только от руки Лэя. Значит, у него есть планы, и я верю, что Моник будет с нами уже завтра вечером.

Тетя Мин указала на меня пальцем:

— Но я считаю, что когда вы с ней поняли, что Лео здесь, вы должны были сразу все нам сказать…

— Моник поняла первой и сразу сорвалась. — Я пожал плечами. — Я рванул за ней, даже не думая, а понял, что он тоже тут, только когда увидел монахов дяди Сонга у двери…

— Тогда надо было нас прихватить, — тетя Мин нахмурилась. — А не нестись наверх..

— Он был с Тин-Тин. Извините, что мы не стали стоять посреди адской сцены и просчитывать идеальный план действий…

— Не смей так со мной говорить! Он убил моих людей, и...

— Людей, которые хреново справились с задачей защитить Тин-Тин, — я процедил. — Людей, которые даже не успели подать нам сигнал, что он уже на территории. Людей, которые теперь мертвы и подвешены к потолку наверху.

По щеке тети Мин скатилась слеза.

Бэнкс сделал шаг вперед:

— Да как, блять, Лео вообще сюда пробрался, и никто не заметил? Я думал, на Востоке за такие вещи головы отрывают…

— Тут должны быть тайные проходы, — Эйнштейн оглядел стены. — Насколько я знаю, он сам проектировал Восток. У таких, как он, всегда есть скрытые пути, даже семья о них не узнает.

Тин-Тин кивнула:

— У меня в шкафу есть потайной ход. Они через него и ушли.

Я заметил, как Дима хмурится и делает пометки в блокноте.

Тин-Тин продолжила:

— Мони расстроилась бы, если бы вы все начали драться. И… ей было бы неприятно, если бы кто-то проявил неуважение к Лэю, когда он и так держится из последних сил.

Напряжение не исчезло, но изменилось.

Бэнкс все еще выглядел взбешенным:

— Я тебя люблю, Тин-Тин, но я увожу тебя, Хлою и Джо обратно на Юг. Вся эта хрень выходит из-под контроля.

— Стоп, погоди, — Джо нахмурилась и шагнула вперед. — Да, я сейчас не в восторге от Востока, но если Мони хотела, чтобы мы были здесь, значит, мы остаемся.

Я наконец смог заговорить:

— Вы все можете остаться во Дворце этой ночью. Это касается и банды Роу-стрит. Девчонкам должно быть удобно и рядом с семьей.

У Бэнкса округлились глаза, брови взлетели вверх, а у Марсело отвисла челюсть.

Даже выражение Эйнштейна стало чуть мягче — он понял.

Вот так. Пока Мони нет, я буду вежливым.

Я скрестил руки на груди:

— А вы что решили делать?

Бэнкс кивнул:

— Конечно, я остаюсь со своими кузинами. Мама тоже наверняка захочет остаться.

— У нас достаточно места, — сказал я и перевел взгляд на Марсело. — А ты?

Марсело посмотрел на Эйнштейна. Тот едва заметно кивнул.

Марсело вернулся ко мне взглядом:

— Мы остаемся.