— А теперь... — продолжил Лео. — Каждый угол Востока, каждый клочок этой территории связан с нами. Синий цвет пронизывает улицы, стены, одежду. Он течет в крови людей, которые здесь живут. Это наша суть. А суть — это сила.

Эти слова застряли у меня в голове.

Вертолет немного накренился, и мы полетели дальше.

Я обернулась, но дворец уже почти исчез из виду.

Желудок болезненно сжался.

Мы так далеко от Лэя и остальных…

Я снова опустила взгляд вниз.

Повсюду раскинулись дома с окнами, подсвеченными синим изнутри. Они светились, как драгоценности, рассыпанные по бархатной ночи.

— Лео? — Я затянулась косяком и подняла взгляд на него. — А чему нас будут учить?

— Будут? — рассмеялся Лео. — Уроки уже начались. Каждое слово, которое я говорю, ты должна запоминать, будто ведешь конспект у себя в голове.

— Ладно. — Я протянула ему косячок.

Он взял его.

— Запомни вот что.

Я внимательно смотрела на него.

— Правда зависит от того, как ты на нее смотришь.

— Правда?

— Да. — Лео стряхнул пепел с косяка, и он упал на пол. — У идиотов в голове только черное и белое. Никаких оттенков серого. Никаких цветов. Только правильно и неправильно. Только да и нет. Только хорошо и плохо. Они смотрят на что-то и тут же решают, что это такое, моментально судят.

— А надо, чтобы они не спешили?

— Да, — ухмыльнулся Лео. — Когда ты что-то слышишь, читаешь или видишь, ты не должна сразу решать, где правда. Ты должна подождать. Ты должна быть терпеливой.

— И чего я должна ждать?

— Целостной картины. — Он поднес косяк к губам, затянулся и убрал его. — Ты должна пройти весь путь.

— Весь путь?

— За правдой всегда стоит путь. Она никогда не лежит прямо перед тобой. — Он указал на меня косяком. — И тебе повезло, потому что ты единственная в синдикате «Алмаз», у кого есть формальное образование, хотя, конечно, можно утверждать, что Дима сам по себе как ходячий университет.

— Он и правда умный.

— Очень.

— Значит…

— Да, Моник?

— Почему ты убил кота?

Лео усмехнулся:

— А с чего ты вдруг спрашиваешь?

— Ну... — Я прокрутила в голове все, что он сказал. — Если правда — это путь, и она не лежит у меня прямо под носом, тогда... выходит, ты убил кота не просто для того, чтобы Дима остался с Роуз.

Лео повернулся к Сонгу:

— Видишь? Я же говорил, что она умная.

Сонг, похоже, вообще не впечатлился, он просто потянулся вперед, выхватил косяк из руки Лео и начал курить.

— Я отвечу тебе про кота. Не переживай. — Лео взял пальчик своей дочери и поднес к своему виску. — Но не раньше, чем ты усвоишь мой первый урок.

Я распахнула глаза:

— Хорошо.

— Запомни. Глаза и разум легко обмануть. Поэтому принимать решения нужно сердцем, нутром и телом.

— Телом?

— Нервами. — Он постучал пальцем Янь себе по груди. — Никогда не принимай решение, опираясь только на то, что ты видишь или думаешь. Слушай, что ты чувствуешь. Всегда задавай себе вопрос: мне это по-настоящему подходит? Что говорит мое сердце? Что подсказывает интуиция?

— Я понимаю.

— Правда?

— Да. Я когда-то встречалась с одним парнем из братства в колледже, и... ну, у него была приличная семья, хорошая машина, выглядел он отлично. Но всякий раз, когда он был рядом, у меня в животе будто что-то сжималось… просто не по себе было.

— Твое тело чувствовало?

— Да, и... я просто больше не пошла с ним на свидание. Подруга сказала, что я сошла с ума.

— Ты узнала, что с ним было не так?

— Через несколько месяцев выяснилось, что он насиловал женщин. — Я передернулась. — У него было пять жертв. Говорят, он всегда делал это на третьем свидании, любил кусать их и…

— Отвратительно. Жаль, у меня нет времени убить его.

— Он сидит в тюрьме.

— Тюрьма бы не остановила мой клинок. Скорее наоборот, убить его там было бы даже проще.

Я моргнула.

Сонг продолжал курить.

— Люди думают, что я монстр. — Он покачал пальцем своей дочери. — Но они ошибаются. Я волшебник.

Ну... насчет этого я бы поспорила.

— Волшебник работает с иллюзиями и фокусами. — Лео вертел отрубленный палец между своими. — И теперь я хочу, чтобы ты тоже стала волшебницей. На самом деле, это будет единственный способ выжить на Востоке. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что ты женщина, а значит, тебя всегда будут считать слабой. Ты черная, а значит, тебя всегда будут считать чужой. Ты не умеешь драться, так что для них ты будешь просто той, кого легко сбить с ног. А может, даже убить.

Эти слова повисли между нами — тяжелые, полные смысла, к которому я, возможно, еще не была готова.

Сонг передал мне косяк.

Я взяла косяк и почему-то... снова посмотрела вниз на город, и поняла, что вертолет уже подлетел к вратам.

Драконы, охраняющие Восток, ночью выглядели еще более волшебно. Их золотая и синяя чешуя мерцала в лунном свете.

Сейчас они казались еще более величественными, словно были живыми, как будто следили за всем, что построил Лео.

Там внизу я заметила множество бойцов из «Четырех Тузов», они перекрывали проход, будто ждали, когда появится Лео.

Прости, малыш. Но мы улетаем с Востока.

Драконы смотрели на нас снизу, такие грозные и непоколебимые. Когда мы пролетали над ними, меня не покидало ощущение, что они следят за мной, как будто хотят понять, хватит ли у меня сил пережить все, что обрушится на меня в ближайшие двадцать четыре часа.

Лео заговорил:

— Ты должна стать волшебницей с самыми ловкими руками.

Когда мы спустились ниже, ближе к вратам, глаза драконов — сапфировые, яркие — засветились с такой силой, что у меня участилось дыхание.

Я оставляла Лэя, пусть даже всего на одну ночь, и эта мысль вонзалась в грудь, как нож. Перед глазами стояло его лицо, боль в его глазах, слезы, скатившиеся по щекам, когда мы прощались.

Он не хотел этого.

Он не хотел, чтобы я уезжала с Лео, но у нас не было выбора.

И я должна была пройти через все это.

Что бы Лео ни задумал, чему бы он ни собирался меня учить, в какую бы извращенную игру он ни играл, я должна была выжить.

Я вернусь, малыш. Не переживай. Просто позаботься о моих сестрах и продолжай тренироваться.

Лео заговорил:

— Моник, если ты хочешь по-настоящему выжить на Востоке после моей смерти, то твоя репутация должна быть даже более грозной, чем моя.

Драконы обвивали колонны с такой грацией и мощью.

Я снова затянулась, позволив дыму наполнить легкие, и уставилась на драконов внизу:

— И как мне этого добиться?

— Никогда не покидай встречу, не пролив кровь.

Какого хрена?

Я перевела взгляд на него:

— Ты же сам только что сказал, что я не умею драться, и это правда. Я не умею сражаться, как все здесь, на Востоке.

— Зато ты умеешь стрелять. Сонг и я своими глазами видели, как ты сбивала дичь в Лесу Серенити так, как это вообще казалось невозможным. Тридцать белок за одну ночь.

— Хлоя хотела крылышки, потому что ей надоела оленина. Если белку правильно приготовить, она на вкус как курица.

— Мы видели, как ты валишь их прямо на бегу, когда они носятся по веткам.

— Это потому что я была голодная.

— Ну вот... теперь проголодайся по власти. Потому что она даст защиту не только тебе, но и Лэю, твоим сестрам и всем остальным.

Я задумалась.

— Никогда не покидай встречу, не пролив кровь.

— Именно. И я говорю не просто о насилии. Я говорю о смерти.

Меня передернуло:

— Я... я не смогу убить никого, Лео.

— Я научу тебя.

У меня задрожала нижняя губа:

— Нет.

— Ты проливаешь кровь, и те, кто выживет, увидят это. Их глаза и мозг зафиксируют монстра.

— Я не смогу убить…

— Если ты монстр, тогда они забудут, что ты женщина. Забудут, что ты чужая. Задумаются, что ты даже не умеешь драться. Они просто задрожат и убегут. — Лео потянулся за косяком, забирая его из моих пальцев. Палец Янь снова лежал у него на коленях. Он выдохнул. — Монстры получают все, что захотят, когда захотят. Монстры правят.