Рядом со мной Дак прочистил горло, наверное, намекая, чтобы я не перегибал палку с его новой пассией.
Тем временем тетя Сьюзи откинулась на спинку кресла:
— Я с тобой согласна, Лэй. Им нужно отдохнуть. Сегодня они больше ничего не смогут сделать.
— Сестры Хозяйки Горы здесь, — резко бросила Танди, и голос у нее был такой, будто она вот-вот сорвется и пошлет нас всех к черту. — Если самой Хозяйки Горы рядом нет, наш долг — быть с ее сестрами.
— Это не ваш долг.
— Пожалуйста, Хозяин Горы. — Танди сжала кулаки по бокам. — Я должна была сделать больше. Я потеряла бдительность на пикнике. Я должна была остановить Лео еще до того, как все зашло так далеко… А теперь все это на нас.
Я нахмурился:
— Нет, не на вас.
Лан шагнула вперед, скрестив руки на груди:
— Мы не оставим их без охраны.
— Глупости, — отрезала тетя Мин, отмахнувшись от мужчины с веером. — Вы ничем не поможете Мони, если завтра рухнете от усталости. А теперь, марш по кроватям, все до одной!
Три дамы не сдвинулись с места, и на их лицах читался вызов.
— Они нас слышат, сестра? — тетя Сьюзи сделала глоток чая и аккуратно поставила чашку обратно на блюдце.
Тетя Мин фыркнула:
— Уверена, что слышат.
— Но не двигаются. — Тетя Сьюзи погрозила пальцем фрейлинам. — А теперь… если мне придется встать и в этом великолепном платье надрать вам троим задницы… что ж… вы пролежите в больнице не дни, а недели. Господи, да это же винтажный Valentino.
Тетя Мин сняла с головы тиару и положила ее на стол. Тетя Сьюзи последовала ее примеру.
Фен шагнула вперед, встала рядом с Танди и Лан, заняв боевую стойку.
Господи. Теперь я понимаю, о чем говорил Дак.
Пульсация в висках усилилась. Я стоял молча, долго, упрямо растирая виски, стараясь притушить навязчивую боль, и обдумывал свои дальнейшие действия.
Взгляд метался от моих тетушек — восседающих на своих шезлонгах, будто королевы, оценивающие двор — к фрейлинам Мони, стоявшим передо мной с непоколебимой решимостью на лицах.
Это была битва, в которую я точно не хотел ввязываться. Только не сегодня. Настоящая битва будет завтра.
А пока я стоял в коридоре, окруженный двумя лагерями грозных женщин, каждая из которых была намерена добиться своего.
Я медленно выдохнул.
Здесь требовалась стратегия.
С одной стороны — мои тетушки, Мин и Сьюзи: упрямые, с характером, и до изнеможения выматывающие, когда дело доходит до споров. Они были старше, да, но это вовсе не делало их менее опасными.
Если я попытаюсь заставить их уйти, они будут сопротивляться до последней капли крови.
Я скосил взгляд к бокам их кресел, там стояли мечи, прислоненные к подлокотникам. Они были готовы к бойне.
Если я в чем-то и был абсолютно уверен, так это в том, что мои тетушки сражаются грязно.
Очень, блять, грязно.
Они не уйдут от комнаты Тин-Тин.
Я взглянул в сторону тети Сьюзи.
Она хихикнула себе под нос и подняла чашку с чаем, словно находилась не в эпицентре властной войны, а где-нибудь в спа-салоне. Она перехватила мой взгляд, приподняла бровь и одарила меня многозначительной улыбкой. Она прекрасно знала, о чем я сейчас думаю, и провоцировала меня. Дразнила. Бросала вызов.
Тем временем тетя Мин постукивала пальцами по колену. Она уже опережала меня на два шага, просчитывая каждый аргумент, который я только мог выдать. Из них двоих именно она была стратегом, и проигрывать эту схватку она точно не собиралась.
Я видел это ясно как день.
Да поможет небо тому, кто сегодня ночью попробует оттащить моих тетушек от двери Тин-Тин. Они будут защищать девочек до последнего дыхания, будто это их родные, давно потерянные племянницы.
Я перевел взгляд на фрейлин Мони.
Танди, Фен и Лан стояли передо мной, выпрямив плечи, готовые не подчиниться.
Но, в отличие от моих теток, их упрямство не было попыткой что-то доказать. Их неповиновение рождалось из чувства вины и преданности Мони.
Они винили себя в ее исчезновении и теперь цеплялись за ее сестер, будто могли тем самым все исправить.
С этими тремя можно было договориться. Их верность Мони означала, что они не будут по-настоящему сопротивляться — не так, как это сделали бы мои тетки. Максимум, они усложнят мне задачу, откажутся двигаться с места, но я не уйду отсюда ни с синяками, ни с часовым нотационным сеансом.
— Ладно. — Я расправил руки. — Сейчас мы это уладим, чтобы я больше не тратил ни времени, ни сил этой ночью.
Тетя Мин усмехнулась, явно развлекаясь происходящим:
— И как же ты собираешься это сделать, племянничек?
Не обращая на нее внимания, я указал на трех фрейлин Мони:
— Вы преданы Мони. И я уважаю это. Но прямо сейчас ей от вас нужно не то, чтобы вы дежурили в коридоре. Ей нужно, чтобы вы были отдохнувшими и готовыми к завтрашнему дню. Если вы действительно хотите ей помочь — вот как это сделать.
Фен неловко переместилась с ноги на ногу, бросив взгляд на Танди, которая так и не разжала челюсть. Я видел, как в их головах крутятся мысли. Они колебались, но пока не собирались отступать.
Танди с досадой вздохнула и приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но я поднял руку, не давая ей начать:
— Я не прошу. — Я сделал голос чуть жестче. — Я приказываю. По комнатам. Сейчас же.
Фен уже хотела возразить, но не успела, тетя Мин резко щелкнула веером и перебила:
— Он прав. Девочки, вам нужно выспаться. И… если вы все еще будете тут стоять через пять минут, я лично отведу вас в комнаты. И плевать, насколько взрослыми вы себя считаете.
Тетя Сьюзи рассмеялась:
— Честно говоря, я успела повоевать до того, как вы втроем вообще узнали, что такое менструальные прокладки. Мы вас любим, но не испытывайте нас сегодня вечером.
Дак нахмурился:
— Хватит, тетя Мин, тетя Сьюзи.
Я посмотрел на Танди, Фен и Лан с грустной улыбкой:
— Спокойной ночи, леди. Увидимся завтра — на поле битвы.
Фен и Лан переглянулись, потом нехотя кивнули. Танди поколебалась чуть дольше, но в конце концов тоже сдалась, выдохнув:
— Ладно, — пробормотала она. — Мы пойдем.
— Спасибо. — Я коротко кивнул.
Они медленно поплелись по коридору к своим комнатам, таща ноги. Я смотрел им вслед, чувствуя, как глухая боль в висках наконец чуть ослабла.
Хоть кто-то этой ночью выспится.
Тетя Мин откинулась в кресле с довольной улыбкой:
— Такие упрямые, все трое. Прямо как мы в свое время — с характером, безрассудные, готовые сжечь к хуям весь мир, лишь бы доказать свое в мужском мире.
Я бросил на нее взгляд:
— Тебе бы тоже пойти спать. Ты же должна завтра меня тренировать…
— Я и с завязанными глазами и сломанной рукой надеру тебе задницу.
Я скрестил руки на груди:
— Когда ты вообще собираешься спать?
— Когда сдохну.
Тетя Сьюзи рассмеялась.
С театральным вздохом тетя Мин смахнула с платья несуществующую пыль:
— Но раз уж мы заговорили… и Дак тут… милый, ты не должен показывать этим прекрасным дамам свой член.
Дак моргнул:
— Это они попросили его показать.
— Это неважно. Как сказала бы Хлоя: «ты сейчас ведешь себя чересчур… с этой своей "диззи3"».. — Тетя Сьюзи махнула на мужчину, чтобы тот снова дал ей виноградинку.
Дак посмотрел на меня:
— Что, блять, такое «диззи»?
— Без понятия. — Я указал на тетушек. — А вы двое не можете сидеть тут всю ночь.
Тетя Сьюзи прожевала виноградину:
— Почему нет? Нам здесь удобно.
— Завтра у нас у всех тяжелый день.
Тетя Сьюзи надула губы:
— Лэй, мы будем тихо…
— Максимум два часа, — я перебил. — Потом — в свои комнаты и спать.
— Но Лео может прийти сюда, и…
— Мой отец сейчас на Горе Утопии. Сегодня ночью он не вернется на Восток.
Тетя Сьюзи ахнула. Тетя Мин покачала головой.
