— Сестру мою найдите, — подхватила мия Тергера. — Она работает старшей кухаркой в особняке вдовствующей герцогини Даин. Отдадите ей вот это письмо… она пристроит вас где-нибудь, пока вас не зачислят в академию.

В голове блуждала тысяча вопросов и ещё больше несостыковок. Я выбрала самую явную и спросила:

— А ничего, что у нас разница с Ланой в возрасте? Со скольких лет там принимают вообще? А сам экзамен? После артефактов отца я себя еле вспомнила… ничего не знаю о магии. У меня есть дар?

Мия Тергера всхлипнула, испуганно прикрывая рот. Дворецкий помрачнел.

— Так и знал, что без последствий не обойдётся… а что ты вообще помнишь?

Я осторожно воспользовалась своей наблюдательностью.

— Помню, как вас зовут. Помню, что вы любите нас с Ланой… Сюда меня привело беспокойство за неё. Оно свербящей болью гнало от храма, требуя, чтобы я спасла младшую сестрёнку. Помню, что меня зовут Верин… и я всегда до ужаса боялась спровоцировать отца на жестокую грубость. Он меня продал герцогу… эээ…

— Герцогу Маккею.

— Да. Ему. И всё это сопровождается туманом, сквозь который безумно трудно прорываться. Я практически не помню себя. Меня ведут голые инстинкты.

Старики тяжело повздыхали, пока Лана с остервенением растирала по щекам свои слёзы. Было невооружённым глазом видно, что это не в духе девочки. Она с рождения привыкла бороться. Сегодняшний тупик застал малышку врасплох.

«Ничего… помогу, насколько смогу, а потом будем думать, как Верин возвращать обратно. Должно же в академической библиотеке быть что-то, что поможет?!»

— Сейчас всё тебе о твоём даре расскажу, — погладила меня Тергера по плечу. — Об академии Лана расскажет уже в дороге. Времени осталось совсем мало… Так. С чего начать?

Кухарку Джерома перебил дворецкий.

— Ни с чего. Это долго, если ты будешь топтаться, выискивая начало. Запомните, леры, ваша кровь — бесценна благодаря крови матери. Вы можете лечить ею, можете убивать, можете строить ритуалы и чертить руны самых сложных проклятий и заклинаний! Всё это станет доступным, как только вы пройдёте обучение в академии. Магия крови всегда вызывала в жителях Эстена первобытный страх, но носителей этой магии все уважают! Вас осталось слишком мало… да и аристократы не спешат обучаться, больше играясь в селекцию своего слоя общества. В основном, они обучают своих отпрысков дома. Особенно девочек.

— Но это не значит, что женщин в академии мало. Городских девчонок и сельских всегда хватало. — Тергера подмигнула Лане. — Они достаточно боевые, так что не бойтесь, что вы привлечёте внимание до зачисления. А после него… после зачисления уже будет не важно. Контракт с академией неразрывен. Все родовые обязательства временно аннулируются, так что твоё венчание, Верин, непроизвольно отложится.

«Прекрасно!»

— Ну, всё. Готовы?

Я оглядела себя и Лану.

Обычные две девушки в серых простых платьях. Из непривычного только длина подола, а так вполне себе летний сарафан.

Я улыбнулась, радуясь, что местная мода адекватна. Если бы меня вырядили в пышное нечто, я пришла бы в ужас.

Подхватив наши саквояжи, мий Бран вышел из светлой девичьей комнаты первым.

Мы потянулись за ним гуськом.

Пустынные тёмные коридоры нагоняли тревогу. Я до сих пор не верила, что всё происходящее реально, и оно происходит со мной.

Тергера быстро говорила что-то, едва поспевая за широким шагом своего подельника.

Я пыталась слушать, но внимание привлекла распахнутая дверь одной из комнат.

Стеллажи и книги! Но это мало похоже на библиотеку. Скорее кабинет.

Ноги сами приросли к полу.

— Верин, что ты…

— Одну минуту.

— Кабинет накрыт защитными артефактами, — сообщила Тергера, нервно жамкая обляпанный чем-то фартук. — Поэтому открыт. Мастер не любит спертый воздух. Постоянно ругается, если в кабинете пыль…

— Ты должна пройти, Верин, — полушёпотом сказала Лана. — Тут так же, как с темницей. Отличная идея, если честно. У Джерома есть артефакт перехода. Вот бы его отыскать!

Я с воодушевлением шагнула через порог кабинета.

Преодоление его оказалось весьма неприятной процедурой. Я словно сквозь целлофан прорывалась. Сначала воздух натянулся до предела, потом что-то едва слышно хлопнуло, и я оказалась внутри.

За всю свою жизнь воровала только один раз. Помню, мне было тогда лет в девять. В магазин привезли невероятно красивые корзиночки. Кондитерские пирожные. Денег у нас всегда было мало после того, как нас бросил отец... Я смотрела во все глаза на кремовую верхушку корзинки и прекрасно понимала, что мама не сможет купить нам со Светой такую красоту. Мы мясо-то не каждую неделю ели, что уж говорить о пирожных? А тут ещё и продавщица отвернулась, раскладывая новый товар. Я смалодушничала. Схватила корзиночку и незаметно вышла на улицу. Сердце колотилось так сильно, что обещало пробить детскую грудную клетку.

Я принесла корзиночку домой.

Мы со Светой почти доели её, когда из кухни выглянула мама…

Она не кричала. Нет. Мама просто смотрела. Так смотрела, что я разревелась.

Потом был позорный поход в магазин, возмущения продавщицы, вызов заведующего, его лояльное решение отрабатывать корзиночку.

Мужик оказался очень добрым. Он каждое лето потом до моих пятнадцати лет принимал меня на работу. В основном я мыла и убирала, иногда расставляла продукцию по полкам, но никогда больше у меня не возникало желания пройти те минуты позора снова.

Никогда… Но сейчас всё изменилось. Сейчас, оглядываясь в кабинете тирана-отца, я поймала себя на мысли, что понимаю Робина Гуда. Раскулачить папочку, так низко третировавшего слабых девочек их нежным отношением друг к другу — это самая наивысшая степень справедливости!

Я схватила лежащий на полке небольшой мешочек и принялась закидывать в него всё подряд: книги, камни… когда поняла, что мешочек не тяжелеет и не приобретает форму наполненности, вытаращила глаза.

— Это пространственный вещевой мешок, — дала справку Лана, привалившаяся спиной к стене. — Стоит бешеных денег. Интересно, откуда он у твоего отца?

— Не очень, — хмыкнула я. — Есть и прекрасно! Подскажи, что ещё взять? Стоит ли скидывать все книги?

— Все — слишком долго. Бери те, что под рукой. Они самые важные… ещё прихвати шкатулку. Там мамины оставшиеся украшения. Те, что Джером ещё не успел проиграть.

Через десять минут Тергера и Бран махали нам вслед рукой, утирая слёзы, а мы улепётывали в густой лес налегке, запихнув саквояжи в чудо-мешочек.

Лана улыбалась, подставляя веснушчатое лицо огромному солнцу Эстена, а я, скрутив мешочек в крепкий узел, спрятала его в потайной карман платья и присоединилась к девчушке.

Сложно понять, зачем меня сюда послали, но я точно сделаю всё, чтобы обезопасить дальнейшую жизнь этой малышке. В том, что мать девочку нагуляла, нет вины Ланы!

«Пристрою эту голубоглазую веснушку в академии, чтобы рогоносец до неё не добрался, и бонусом доступ к информации получу! Другой мир — это весело, конечно, но пора и честь знать!»

Как бы там ни было, а приключения начались…

— Ты всё вспомнишь, — убеждённо кивнула Лана сразу же, как только я попросила её рассказать о «нашем» мире. — Ничего страшного, что ты забыла. Это даже объяснимо! Твой отец надел на тебя медальон подчинения две недели назад! Было бы странно, если бы ты не получила никакой побочной хрени. Насколько я знаю, это вообще вредит здоровью. А ты и так им не отличалась… — я нахмурилась, и Лана тут же попыталась меня приободрить. — Я верю, что у тебя получится всё вспомнить! Даже не переживай. Ты же так любила читать! Пока мы с Тергерой справлялись по кухне или занимались вышивкой, ты предпочитала сидеть в обнимку с книгами. Романчики всякие, рассказы…

Я скривилась. Только хотела мысленно похвалить Верин, как сразу сдулась. Романчики — это хорошо, но совсем не то, что требуется для всестороннего образования. На них только грамматику можно подтянуть, и то сомнительно. Например, цензура и редактура нашего современного мира сильно сдала в последнее время. Такой фан безграмотности! Иной раз страшно рукой к книге тянуться.