— Ты… — Маккей-старший задумчиво склонил голову набок. — Ты совсем не похожа на ту спокойную девушку, которую Николас вёл к алтарю.

— А на ту, которая букетом невесты оприходовала вашего сынка, похожа? — напомнила ректору.

Уголок губ дёрнулся, выдавая весёлое настроение мужчины.

— Весьма.

— Ну… как-то так бывает, когда ментальное внушение перестаёт работать.

— Кстати, очень интересно, почему это случилось. Направленное воздействие не так-то просто снять.

— Лично мне не интересно. Я была рада возможности его скинуть. Поверьте, в роли вашей невестки я не продержалась бы и недели.

— Да уж, — поморщился Кир, рисуя в своём воображении возможные последствия шантажа собственного сына. — Хорошо, что всё обошлось. Теперь учись и не бойся преследования. На территории академии ты под моей защитой. Иди… и докажи всем и каждому, что девушка на боевом факультете имеет место быть.

Хотелось отдать честь на манер моего мира, а потом я себя одёрнула, с усмешкой вспомнив, что честь уже отдана более привычным образом.

— Спасибо, господин ректор. Обязательно докажу. Да встреч… эээ… прощайте?

— Да уж, — тихо засмеялся Кир Маккей, поворачиваясь ко мне, наконец, лицом. — Частые встречи с ректором ни для кого не желательны. Прощай, Верин Джером.

Я вышла в приёмную и перевела дыхание.

«Фух! Круто всё обтяпала! Теперь осталось разобраться с возмутительными поисками леди Годивы. Слишком опасны они. И ничем хорошим для меня точно не кончатся!»

Вопреки своим размышлениям рваться в бой и мешать Киру себя найти я не спешила. Учёба полностью затянула в свой гранитный омут, не позволяя отвлекаться ни на что другое, кроме себя родимой.

Как и ожидалось, наше с девочками зачисление вызвало ажиотаж среди студентов Авильской академии. Нас провожали взглядами… а самые невоспитанные даже тыкали пальцами.

Больше других мы пришлись не по нраву третьему курсу боевиков, набранных с каким-никаким, но багажом знаний.

Такие же восемнадцатилетние, как первокурсники, эти выскочки при виде нас морщили носы, отпускали что-нибудь едкое, а иногда и пошлое в стиле «мы — мужики, а вам только кашу варить, детей воспитывать, ноги по первому требованию раздвигать»… и по нарастающей в том же духе.

Девочки рвались ответить, но я упорно одёргивала их, не видя перспектив в конфликте. Языками почесать — много ума не надо. Ум содержится в том, для какой цели всё это делается... Поэтому, как итог, мы просто проходили мимо с каменными лицами, выводя из себя самих обидчиков.

А вот мальчишки-первокурсники удивили.

Ребята, с которыми мне и девочкам только предстояло учиться долгие пять лет, приняли нас довольно спокойно. Можно сказать, по-братски. Особенно, когда самый здоровый среди этой малолетней братии заявил, что не позволит издеваться над девочками.

Даррен Прим, габаритами и тембром голоса сильно напоминающий грозного медведя, был добрым братом сразу пяти сестричкам. Немудрено то, с каким рвением мальчик принялся нас опекать, одним своим видом отпугивая желающих сострить или съязвить в нашу сторону.

Прим мне понравился практически с первых минут знакомства. Тот момент, когда на первую лекцию Даррен ввалился в дверь, феерично оступаясь на банальном пороге, я никогда не забуду. Хорошо, хоть не упал, а то… Зато смех остальных однокурсников, робко бросающих в нашу сторону несмелые шуточки, резко оборвался.

«Медведь» не успел выпрямиться, как тут же отчитал несознательную молодёжь, как самый строгий пионервожатый.

«Это же девочки!», «Как вам не стыдно!», «Им и так сложно…», «надо помочь…» — это не прекращалось, пока в аудиторию не вошёл декан Дрегг. Он-то и назначил Прима старостой без дальнейший разговоров. Те пару минут, которые Коул стоял на пороге, слушая отповедь молодого парня, оказали на декана неизгладимое впечатление. Возможно, мне показалось, но на щеках боевика я заприметила два красных стыдливых пятна.

В общем, я прониклась искренностью Даррена и полностью положилась на его поддержку в своих первых шагах на неизведанной территории, которой для меня, по сути, являлось обучение магии.

Всего в нашей группе было тридцать два человека. Человека ли? Не до конца понятно, но не суть.

Эстафету опеки помимо Даррена подхватило ещё трое: Тим, Роу и Эфтан. Отличные друг от друга, как небо от земли, мальчики объединились в едином порыве не дать нас обидеть. И неважно третьекурсники это или ещё кто!

«Слава звёздам, до прямых столкновений пока не дошло, но за моей спиной только одна учебная неделя… — я бежала по дорожке и пыталась дышать правильно, как учил садист-декан, взявшийся сам лично проводить у нашего первого курса боевые искусства, но пятый день издевательств давал о себе знать. Тело болело так, что… — Как там в фольклоре? «Ни в сказке сказать, ни пером описать»! Боги! Какие мудрые эти предки!»

Улыбающийся Коул Дрегг уже не вызывал во мне вспышек агрессии и обиды, как это было на втором и третьем занятии. Я просто молча выполняла всё, что говорил декан, и мыслями цеплялась только за одну молитву: «Только бы не сдохнуть! Такое позорище я точно не вынесу! А ещё все злопыхатели будут торжествовать… нет уж! Не позволю!»

Обрадовали девочки. Лайза Бут и Эллен Хадсон ловко выполняли все требования Дрегга, будь то полоса препятствий или просто десять кругов вокруг поля. Уж не знаю, каким таким образом они помогали своим родителям, но провинциальная жизнь подготовила девочек к измождённым парам по боевым искусствам выше всяких похвал.

А вот тело Верин подкачало. Теперь мне приходилось его мобилизовать, насколько подобное вообще возможно. Процесс этот давался безумно сложно и жутко изматывал меня. Я с огромным трудом после таких «утренних разминок» собирала себя по кусочкам, чтобы не выглядеть полной идиоткой на других дисциплинах. Всего их на первом году обучения насчитывалось не много — двенадцать. И все они имели теоретический характер, слава Небу! Особенно мне приглянулась медитация с профессором Рэйной Тарскар. Да, она была в приёмной комиссии. Брюнетка с вкрадчивым голосом. И нет, не потому, что на медитациях можно поспать.

Пары по «внутреннему созерцанию» помогали мне прийти в себя, раскрыть магические каналы и открыть то самое пресловутое второе дыхание, благодаря которому я спасалась всю неделю. Парочка особых приёмов от Рэйны, хвалившей меня больше других студентов, и я уже вполне себе могла передвигаться без стонов и такой мимики, которая предательски говорила о боли и мучениях.

Ещё мне здорово помогли мази Эллен. Оказывается, у Хадсон мама занималась не только животноводством. Излюбленным хобби тётушки Роксаны было травничество. Женщина не упускала случая, чтобы не создать что-нибудь новое, по воздействию напоминающее панацею, поэтому являлась новатором в своём захолустье, спасая порой самые тяжёлые формы хворей примочками и растирками.

Мои мышцы всякий раз после такого растирания, готовы были заговорить, воспевая хвалебные оды этой пока незнакомой мне кудеснице.

В общем и целом всё шло своим чередом.

За неделю глухого игнора с нашей стороны народ поутих в своих возмущениях по поводу нашего поступления на боевой. Сам декан Дрегг тоже потерял запал издеваться над девочками, отметив в конце утренней разминки, что все мы — молодцы, и что из нас в будущем будет толк.

Впереди маячил первый выходной, который и я, и Ланушка ждали, как тёплого солнца после лютой зимы. Вроде бы прошли какие-то шесть дней, а я соскучилась по девочке, как по родной.

Лана писала мне каждый вечер, делясь впечатлениями. Сестрицу Верин встретили хорошо. Таких зловредных шпилек, которые летели в адрес мой и моих соседок, Лане получилось избежать. В учебке учили общим наукам, не требующим такого, как в академии, распределения на факультеты.

Покидать территорию академии я почти не боялась. То ли ректор тому причина, то ли сам Николас решил отвалить, но преследования закончились в тот же день, когда Кир Маккей пообещал, что его сын больше меня не побеспокоит.