Я вздрогнула, открывая глаза, когда неугомонная младшенькая затормошила меня.

— Что? Куда?!

— Выручай, сестра!

Машка, подпрыгивающая, как девчонка, тихо захихикала.

Пригладив сонно выбившийся из-за уха локон, прошептала:

— Кого убить?

— Никого! Вера! Проснись! Прочему ты вообще спишь!? У нас свадьба! А сейчас Милаша будет кидать букет!

Я всплеснула руками, стряхивая с себя перевозбуждённую Светку.

— Боже! Сколько экспрессии! Успокойся… А Милка… пусть кидает свой букет в подруг. Чего ты к девочке пристала? Может, у неё один единственный шанс на месть, благодаря этой дикой традиции бросания?! О какой выручке вообще речь?

— Я хочу букет поймать, — выпалила сестра.

У меня глаза чуть свои орбиты не покинули.

— Что?

— Букет. Поймать. Хватит нам с Тошиком прятаться по подворотням, как подросткам.

Я секунд десять приходила в себя, борясь с возрастным скепсисом. Он одержал надо мной верх.

— Ты же… ммм… понимаешь, что букет ничего не решит в отношении трусости твоего ухажёра?

— Антон — не трус! Он просто нерешительный. А букет…

Я поджала губы.

— Все они нерешительные, пока им не укажешь на дверь. Ждут принцессу, пользуясь добротой доступной, развесившей уши «служанки»… а потом…

— Вер! Ну, жалко тебе, что ли? Просто выйди со мной.

— ЧЕГО?!

— Тише ты! Мне просто одной стрёмно, а Машкин муж не поймёт, если я потащу в круг незамужних его жену.

Машка снова захихикала.

— Разумовская, помогай. Видишь, как Светку припёрло?

Я масштабно вздохнула, готовя страшную отповедь на головы нетрезвых дамочек, но Света жалобно посмотрела на меня, как в детстве, и шёпотом попросила:

— Пожалуйста, Верочка…

Воздух со свистом покинул лёгкие.

Я зажмурилась, моргнула и резко поднялась.

— Идём. И если твой Антон не сделает тебе предложение сегодня же, я его сама лично этими цветами изобью. Эх! Жаль крапивы в букет не собрали…

Света с Машей дружно прыснули, еле поспевая за боевой мной.

«Достало! Хочу уже домой… забраться под пледик и сутки глаза не открывать».

На осуждающие взгляды семейных дамочек и малолетних подруг племянницы я внимания не обращала. Прошло то время, когда чужое мнение могло выбить у меня опору из-под ног. Это Светка ещё краснеет от таких пристальных взглядов. У меня этот этап давно пройден. Я знаю, чего хочу от жизни и успешно использую все возможности.

Только одно могло вызвать у меня печаль — отсутствие собственного дитя. За поимками того самого, от которого мне хотелось бы родить, я упустила время. После тридцати оно летит быстрее ветра…

— Раз!

Я улыбнулась подмигнувшей мне Милане.

«Хотя… есть у меня дитё. Пусть не моё, но родное. Взбалмошная, упрямая, сильная, независимая… мы, действительно, были с племянницей очень похожи, но одновременно с тем разные. И я безумно рада этому. Мила нашла того самого… а я? Я люблю свою работу. Кому-то она покажется убогой, но мне нравилось ухаживать за больными. Помогать человеку преодолевать самое сложное — свою болезнь — это сродни суперсиле марвеловских героев. Да, утки и катетеры — не щит капитана Америки, но… кто, если не я?!»

— Два…

Света сместилась правее в толчее повизгивающих малолеток.

Я обречённо возвела глаза к натяжному потолку ресторана.

«За что мне всё это? Блин… вернуть годы, я бы всё переиграла! Не в смысле, вышла бы за первого встречного и залетела, а… сразу прозрела. Без десятилетних проб и ошибок в отношениях. Без розовых очков и безнаказанного использования моей доброты…»

— Три!

— Мать твою… — ругнулась я, отходя подальше от ринувшихся вперёд девчонок.

«Вот это давка! В электричке не так страшно! Да я…»

В лицо что-то летело.

Я подняла руки на рефлексах.

Пальцы цепко схватили букет.

— Кошмар…

Голова закружилась.

Слух раздражало чьё-то бормотание.

Я уставилась в центр букета, всматриваясь в тёмно-бордовую розу, одиноко стоящую в окружении белоснежных бутонов.

— Света месяц будет губы дуть…

— Кто?

Бубнёж слева оборвался, но меня больше поразило другое.

Что в толпе незамужних девиц забыл обладатель такого густого баритона?!

Я вскинулась и оторопела.

Во-первых, меня кто-то успел накрыть фатой. Во-вторых, этот самый обладатель — совсем молодой мужчина. Лет тридцать, не больше. Только вот смотрит на меня этот сопляк, как на пичужку, мимолётом нагадившую на лацкан его дорогущего пиджака!

— Эээ… ты кто такой?

Черты лица мужчины исказились злостью.

— Хватит, Верин! Закрой рот и не мешай жрецу.

— Рот? Не мешать? Жрецу?

Я снова посмотрела на букет.

Руки, державшие его, сильно отличались от моих.

— А где мой маникюр? Где загар? А платье?! Я что? Я — невеста?!

Со всех сторон полетели шепотки.

Я огляделась.

Огромный зал с витринами, лавочки, люди… как я оказалась в храме?!

«Спокойно, Вера Павловна… Не волнуйся, но кажется тебя затоптали малолетки!» — Я просто не знала, как ещё объяснить происходящее.

Меня ощутимо стиснули за локоть и зашипели в ухо:

— Если ты сейчас же не прекратишь, я передумаю насчёт брачной ночи…

«Пф! Напугал женщину пиписькой!» — рвавшуюся на волю истерику я сдерживала, как могла, борясь с приступом шизофрении. Да-да, бессознательный бред из разряда её родимой.

— Молодой человек… эм… не знаю, как вас там?

— Николас Маккей — герцог Эстена. Верин, это уже не смешно! Закрой рот. Жрец должен завершить обряд.

Старик в белой хламиде испуганно задрожал, испугавшись властного рыка мальчика, и уткнулся в свой монашеский… устав? Не знаю. Я далека от религии.

Мне вообще было не до этого. Моя шизофрения начала забрасывать меня титулами.

Я восхищённо присвистнула.

Герцог вздрогнул, изумлённо уставившись на меня своими красивущими зелёными глазами.

«Хорош, чертяка, но не такое замужество я себе представляла. Да и не воспитан этот молокосос. Кто так рычит на женщин? А рот им приказывает закрыть?!»

— Так! Ты, конечно, хорош, но хорошенького, как известно, понемножку!

«Надо приходить в себя. Небось, всех гостей на свадьбе успела переполошить своим обмороком!»

Я внимательно присмотрелась к розам, нашла шипы, хотя точно помню, их в букете Милаши не было, и…

— Ай! Твою мать! Больно!

Взвинченный герцог сдавил мою руку так, что я вскрикнула ещё громче.

— Заткнись! Не позорь меня! Твои уловки больше не пройдут. Сегодня ты станешь моей женой!

Я возмутилась от всего сердца, вырывая несчастную конечность:

— Да не пойду я за тебя замуж! Психованная галлюцинация мне ещё не угрожала!

— Кто тебя спрашивает?? — едва слышно зашипел зеленоглазый, нависая надо мной маленькой. — Твой отец продал тебя за долги. Я согласился на всё это только потому, что у тебя дар. Ты можешь дать магически одарённых наследников. А твои желания… Я уже говорил, но повторю ещё раз — меня слезами не разжалобить! Я и так пошёл на уступки и согласился отсрочить супружеский долг на две недели… Ещё чуть-чуть, и мне будет плевать на твои женские капризы!

«Я не сплю… мне больно… и… женские капризы?! Он это серьёзно?! Говорит, что купил девочку у её безнравственного отца и смеет угрожать?! А ну-ка, галлюны, подождите пять сек! Успеется с обмороком! Тут одному охламону надо выделить минутку Макаренко!»

— Капризы, значит?

Стиснув букет покрепче, заехала красавцу по роже, радуясь, что на этой стороне сознания букетик до невозможности колючий.

Зрители заохали, жрец интенсивнее забормотал свою абракадабру, а жених ругнулся, стараясь уйти с траектории моих ударов.

Но от Веры Павловны ещё никто не уходил!

— Я тебе покажу «капризы», молокосос! Ты у меня сейчас получишь такую брачную ночь, что на смертном одре с содроганием будешь вспоминать! Ты смотри, какого мама воспитала!!

— Перерыв! — Завопил подскочивший толстячок, хватая меня за талию и оттаскивая от обалдевшего и поцарапанного мной мужчины. — Ваше Сиятельство, перерыв…