— Спасибо, — я смущенно кивнула, сейчас уже не играя. Восторженный взгляд первого на моей памяти вампира и не такую видавшую виды женщину, как я, может смутить! Кир такой… такой…

— Остался только один вопрос, — Маккей усмехнулся, даже не подозревая, что к этому вопросу именно коварная я веду его с момента своего признания в теме реферата. — Для наблюдения всегда нужен объект. Раз ты доказываешь обособленность укушенных от магов, то именно один из них должен стать твоим объектом исследований. Кто он?

Я прикусила губу, заставляя Кира обратить всё своё внимание на мои якобы неосознанные действия.

— Ну… я думала попросить помощь у одного из своих одногруппников. Но среди них не нашлось укушенных.

— Понятное дело, — фыркнул брюнет. — Укушенные встречаются только среди военных или мужчин, рядом с домом которых произошёл прорыв. Женщин среди укушенных крайне мало. Если не ошибаюсь, их две… те ещё занозы, — Кир скривился.

— Был ещё вариант с профессором Тэлфрином… — помимо того, что Сиан Тэлфрин — вампир, профессор ещё отличался и тем, что любил соблазнять молодых студенток. Тот ещё ходок, если коротко! Такой вариант Маккею точно должен был не понравится. И не важно, нравлюсь я строгому ректору или нет.

— Исключено, — строго выпалил мужчина, выходя из позы наблюдателя и поднимаясь на ноги. — Профессор Тэлфрин занимается с пятым-шестым курсами. Ему некогда помогать с твоим рефератом.

— Ну… — я с деланым сожалением вздохнула. — Тогда… даже не знаю. Кажется, один из стражей, дежуривших на воротах, тоже укушенный…

— То есть вариант, что твоим испытуемым могу быть я, ты даже не рассматриваешь?

«Ну, вот ты и попался, красавчик!»

— Вы? Эээ… простите. Мне как-то неудобно. Вы — ректор. — Не удержалась от сарказма, припоминая заявления Кира, когда тот меня отчитал. — Вам некогда. Своих забот хватает. Чего только стоит вечная обязанность принимать решения относительно безопасности своих студентов.

Судя по выражению лица, моя шпилька достигла цели.

— Ничего, — усмехнулся Кир. — Как-нибудь выделю время для такой предприимчивой студентки. Тем более, что за всё время работы только твоя безопасность вызывала сомнения. Убью две цели одним ударом. И ты на виду, и делом занята.

«Зараза же! И как можно с ним разговаривать!? — Больше не сдерживая внутренний восторг, который вызывал во мне Кир Маккей одним своим видом, широко улыбнулась. — А что? Цель же достигнута!»

— Хорошо. Спасибо за то, что вызвались. Когда начнём исследовательскую деятельность?

Кир с подозрением прищурился, анализируя наш разговор.

Какие бы выводы не сделал, но отменять свою помощь не стал.

— Завтра начнём. После занятий. Отработка себя не отменяет. Сразу после часа работы в приёмной, будем разбираться с твоими мыслями, относительно природы мне подобных. Вампиры… надо же. Странно, почему раньше это не пришло никому в голову? Ладно. Иди. На сегодня вы с девочками свободны. Не засиживайтесь допоздна. Завтра на занятия.

— Спасибо ещё раз. Спокойной ночи, господин ректор.

— Спокойной… Верин.

Я выскочила в приёмную в приподнятом настроении.

«Отлично. И с отношением ректора к себе разберусь, и большое дело для генетики этого мира сделаю. Только бы с лабораториями с профессором Брином договориться. Задачка-то стоящая! Надо только тщательнее узнать о юридической стороне. Да, денег у меня пока немеряно, но нам с Ланой в этом мире ещё жить и жить! Было бы неплохо подсуетиться в финансовом плане будущего открытия».

Девочки успешно справились с заданием. Личные дела выпускников были разобраны по факультетам. Оставалось только отнести папки ректору, что мы и сделали.

Нас отпустили.

Вернувшись в комнату, мы засели за уроки.

Спать взобралась на второй этаж кровати глубоко за полночь.

«Академия… тяжела жизнь студента!»

Вечера следующего дня я ждала, как заката солнца в жаркий трудовой полдень. Пары тянулись слишком медленно. Я всё время ёрзала на пятой точке, срывая смешки у девчонок, которые естественно были в курсе всего. Не могла не рассказать. Мы очень сблизились за то короткое время, которое проводим и днём, и ночью плечо к плечу. Такая дружба может быть только между обучающимися или военными служаками. Чувство братства и единства в этот период жизни сильно, как нигде и никогда. Это не просто символ. Это истина! Именно поэтому я не утаивала разговора между мной и ректором, опустив лишь свои внутренние мотивы и описание ловушки, в которую я поймала Кира. Об этом ещё рано говорить. Цыплят по осени считают.

Сегодня у нас по расписанию была история Эстена, боёвка и медитация. Первая и последняя пары меня чуть до истерики не довели, так как были до жути статичны. Если на «Истории» преподаватель хотя бы своими размеренными шагами делал вид движухи, то на медитации я чуть в голос не взвыла, так и не сумев погрузиться в транс. Хорошо, что перед этим «ничегонеделанием» я от души побегала на полосе препятствий, на финале уже не свалившись в грязь, а тяжело спланировав рядом со рвом. Только и надо было, что посильнее оттолкнуться от раздражающего мои мышцы забора.

Коул похвалил меня, довольный успехами. Декан боевого факультета пообещал, что скоро моё «тяжело» превратиться в «красиво», и я точно буду впечатлять своей пластичностью даже на балах.

Так как последнее — это вообще не моё (я про балы, танцы и далее по списку развлекательной жизни аристократов Эстена), я выразила лишь благодарность в виде улыбки.

— Джером, — рассерженно зашептала, как гусыня, профессор Рэйна Тарскар, останавливаясь рядом. — Ты даже не стараешься! Ну-ка прекрати летать в облаках! Сосредоточься. Медитация — это сложный процесс, наполненный внутренней гармонии и баланса. Это вам не по снарядам на поле прыгать! Кростан! Тебя тоже касается! Хватит пялиться на Хадсон! Быстро закрыл глаза! Ну вот! Сбил девочке концентрацию! Эллен, начинай сначала. — Подруга недовольно посмотрела на Тарскар, но наставница по медитации её взгляд не заметила, Кэч, молодец. Я вижу свечение вокруг тебя, значит… о. Зачем я это говорю, он всё равно меня не слышит. Так! Джером, соберись!

Профессор Тарскар ходила от одного адепта к другому, делая пометки в своём блокноте. Как только жгучая брюнетка отошла от меня, я с облегчением вздохнула.

«Ещё полчаса, Разумовская. Потерпи. Осталось совсем чуть-чуть. А потом… — во мне опять зажглась искра нетерпячки. — Надо сходить к профессору Брину. Потом к старшему целителю академии. Надо просмотреть аппаратуру, которой здесь пользуются местные медики. Если найду микроскоп… — сразу вспомнились долгие и унылые часы работы в лаборатории Снежанки, моей подруги, которая помогала мне написать дипломную работу для гада-Панкратова. Снежка — мировой специалист в области клинической лабораторной диагностики! Как же мне её не хватает! Сейчас Снежа пригодилась бы, как никогда, потому что работу с мутагеном надо начинать именно с изучения крови и её сравнительного анализа. О как!? Ничего себе санитарка Вера! Да?!»

У меня всегда был ответ на этот вопрос, которым задавался всякий мимо проходящий, высокомерно задирающий при виде меня нос.

Всё очень просто. Пусть я не получила высшее образование, но это не мешало мне учиться самой. Я каждый вечер, если не ходила на свидание с новым ухажёром, то сидела в обнимку с книгой. И это был, увы, не бульварный роман. «Бульвара» мне хватало на свиданиях.

Тему для знакомства с новым мне подбрасывали окружающие. Сначала Егорчик, требующий по первой кулинарию по высшему разряду, а через время защиту по хирургии, потом подруги, гоняющиеся за последними трендами моды, визажа и остальной гламурной чепухи (грешна! Читала статьи по красоте и стилю). Дальше меня заняла моя свобода. Вызывать каждый день «мужа на час» было утомительно, поэтому я занялась своим самообразованием в области развития примитивных навыков по ремонту окружающего меня быта.