— Однозначно, — я утвердительно кивнула. — Пока наших зрителей подвергают моральной порке, мы должны держать образ боевичек до конца.

— Поэтому… на турники?

Хадсон нетерпеливо подпрыгнула на месте. Ей, дочери военного, обожающего тренировать свою дочь в свободное от службы время, не понять наших с Лайзой несчастных вздохов. Даже Бут секция с тренажёрами доводила до исступления. Особенно высокий почти с три метра забор, на который даже наши сокурсники мальчишки взбирались со скрипом в зубах. Поджидающий с той стороны ров грязи убивал во мне веру в себя. Я так и не смогла за всю неделю спрыгнуть вниз, ненавидя грязь всеми фибрами души. Прекрасно понимаю, что вязкая земля нужна для смягчения прыжка, но ничего поделать с собой не могу.

Я тяжело вздохнула, смиряясь, что сегодня придётся прыгнуть.

Сопящие на всё поле целители и артефакторы, постоянно поглядывающие в нашу сторону — лучший аргумент для борьбы с самой собой.

Комплекс тренажёров больше напоминал полосу препятствий рыцарей, ну или других каких воинов, фильмы о которых я изредка, да поглядывала на досуге.

Гуляющее бревно с шипами, брусья, забор, сбивающие с узкого горизонтального бревна мешки, вылетающие с таинственной периодичностью стрелы с тупыми наконечниками — всё это предстояло пройти здесь и сейчас! Благо, что не с требовательной победой и красивым изяществом. Показная трудность будет только полезна. Показать, как нам сложно, самое то для выскочек, которым предстоит испытать в полной мере на себе хотя бы выносливость боевиков, бегая по кругу целых двадцать раз!

«Всё-таки, какой Кир мудрый! Рядом с ним хочется стиснуть зубы и идти вперёд сквозь шторм. Простым языком — хочется стать сильной. Да, мне раньше казалось, что я и без того сильная. Независимая современная женщина. Но, только познакомившись с ним, я осознаю, что сила не в способности отвечать за себя. Сила — это умение отвечать за многих».

Мы с Лайзой падали и поднимались, но упорно следовали за Эллен, успешно преодолевающей одно за другим испытание полосы препятствий. Ловкость Хадсон вызывала зависть, и я завидовала, с улыбкой получая удар за ударом от снарядов и упорно поднимаясь снова.

Бут позади меня стонала, ругаясь в голос, пока я не зависла на высоком противном заборе. Тут Лайза обогнала меня, свесившись в сторону рва и спрыгнув в грязь.

Я поморщилась. Мысли о бегающих неподалёку насмешниках, которым давно не смешно, уже улетучились.

— Ну? Прыгай, Джером.

— Я… — ухватившись пальцами за перегородку, скривилась. — Это ужасно.

— Да хватит бояться! Ты уже давно грязнее этого рва. Столько вываляться! Красотка! — Эллен громко засмеялась, отряхивая со своей идеально чистой формы невидимую пылинку.

— Противная, — поморщилась я, посылая брюнетке свой фирменный укоризненный взгляд. — Погоди… вот доберусь я до тебя! Заобнимаю до смерти. Будешь тоже… красивая.

Эллен деланно вздрогнула, демонстрируя притворный страх.

— Нет. Только не это!

Лайза громко захохотала.

Шуточки помогли мне расслабиться и справиться с неприятными ощущениями.

Я спрыгнула, входя с чвакающим звуком по самые колени в примерзкую грязь.

— Фэээ…

Хихиканье девочек подзадоривало.

Разгребая месиво, выбралась на твёрдую почву.

— Где моя награда?

— Не буду я с тобой обниматься! — Фыркнула Эллен, еле справляясь с душащим её смехом.

Я бросилась вперёд к вредине, у которой только брюки оказались запачканы в виду неизбежного прыжка. Чтобы избежать рва, необходимо применять заклинание перелёта, а мы только начинаем свой путь на поприще магии. Так что тут без вариантов.

Заручившись поддержкой Лайзы, вместе мы свалили Эллен и принялись щекотать, сами смеясь до колик. В итоге: мы, довольные с Бут, как кошки, и Хадсон — вся извазюканная в грязных разводах, хуже нашего.

А внутри такая эйфория!

Обнимать друга и получать тепло в ответ — это невероятно круто! Жаль, что в моём современном мире люди почти изжили это чувство, заменив его на неизбежное общение с родственниками. Остальное их время было беспощадно украдено приложениями гаджетов, где они якобы общались с «друзьями», по сути являющимися незнакомцами.

Мы поднялись на ноги, помогая друг другу и не переставая смеяться.

— Козюли, — оценила наши старания Эллен, косясь на кончик своего носа и пытаясь стереть с него особо примечательный развод.

Хадсон улыбалась от уха до уха.

— На полосу я сказал! — рявкнул Маккей где-то поблизости.

Я вздрогнула вместе с подругами.

За дружеской вознёй мы совсем забыли о господине ректоре и его жертвами — нашими особо злостными сплетниками.

Я обернулась, радуясь, что мы уже на финише полосы препятствий.

Хуже всех выглядели девушки-артефакторы. Зарёванные, грустные… мне даже их жалко стало, если бы не поджимающая губы северянка, упорно выполняющая приказы ректора через боль.

«Молодец, что не сдаётся. В остальном — так ей и надо! Не нам одним мучиться… а потом ещё и заносчивые высказывания некоторых слушать!»

Я подтолкнула соседок по комнате к стрельбищу.

— Пошли, постреляем.

— А тебе не кажется, что… — Эллен задумчиво прищурилась. — Господин ректор ведёт их следом за нами. Может, хватит с них? Да и я, честно сказать, устала.

— Не кажется. Так и есть, Хадсон. И я лучше сдохну, но не уйду. Когда ещё представится такая возможность? Надо провести для Брерики самую подробную экскурсию по полигону!

Лайза хлопнула в ладоши. Кому-кому, а Бут очень нравилось стрелять из лука и арбалета.

Стреляли не меньше получаса. Потом перешли на арену с дубовыми палками.

Каждый раз я получала по первое число, но упорно продолжала испытывать себя на прочность, получая мрачное удовольствие от физического бессилия сплетников.

К пяти часам вечера мне стало уже жалко. Нет, не Брерику с её огромным количеством подпевал. Ректора.

Кир Маккей свирепел с каждым часом всё сильнее, в открытую наблюдая за нашим добровольным истязанием.

— Закругляемся. Всё.

Эллен со стоном рухнула рядом со мной.

— Спасибо. Я уже устала тебя колотить. Ты — живая?

— Нет, — поморщившись, через силу поднялась на ноги, не чувствуя на себе живого места. — Но мы никому об этом не скажем. Сейчас возвращаемся в общежитие и принимаем тёплую ванну. Двадцать минут после силовой тренировки — самое то для репарации поврежденных клеток. А вот завтра — только контрастный душ.

Девочки покивали — это всё, на что их хватило. Даже любопытная Лайза после физических истязаний не предпринимала попыток спросить, откуда мне известны такие тонкости по сути медицины.

Через час мы с горем пополам спустились на ужин, где половина зала отсутствовала.

— Устали, бедные.

Девочки посмеялись. Я тоже улыбнулась, стараясь не демонстрировать, насколько устала.

Еды набрали столько, будто скоро к нам подвалил Робин-Бобин, который ест не в себя.

Он и подвалил, но звали его «Даррен Прим».

Вслед за Дарреном подтянулись остальные наши одногруппники.

И все уже в курсе, как всю академию гонял ректор.

Мальчики смеялись, шутили, что теперь мы станем для всех жуткими фуриями.

Мы с девочками слова против не сказали.

Пусть так. Лучше быть фурией, чем девочкой для битья. Да, мы ещё совсем зелёные. Только начинаем свой путь, но это наш выбор. И пора бы уже окружающим смириться с ним, зарубив себе на носу: мы на боевом не для того, чтобы захомутать перспективного охотника на демонов. Мы здесь, чтобы стать сильным противником для любого, кто осмелиться встать у нас на пути!

Перед сном я посоветовала девочкам постоять в душе, понизив температуру до самого приемлемого минимума. Благодаря этому наши уже остывшие мышцы окончательно угомонились, позволяя уснуть без слёз и боли.

Давно я так не спала! Не чувствовала ни рук, ни ног.

— Аааа…

— Уууу…